Арифурэта: С простейшей профессией к Сильнейшему в мире (LN) (Новелла) Том 1 Глава 0 Пролог
Свет быстро исчез, поглощенный надвигающейся тьмой. Лицо Хадзимэ Нагумо исказилось в страхе, когда он наблюдал, как свет над ним угасает. Он отчаянно протянул руку, пытаясь ухватиться за свет, который, как он знал, никогда не сможет по-настоящему схватить. Он почувствовал, как напряглась нижняя часть его тела, когда он свободно провалился во тьму.
Провал, в который он упал, казался таким глубоким, что возникло ощущение падения в самый центр ада. Свет, на который он упорно смотрел, был порталом в мир живых. Он упал в огромную трещину в земле во время исследования подземелья. Дыра была настолько глубока, что он продолжал падать еще долго после того, как последний проблеск света исчез без следа. Вся его жизнь промелькнула перед глазами, сопровождаемая лишь звуком ветра, мчащегося мимо, сопровождающего его погружение в глубины адской пропасти.
Давайте вернемся немного назад во времени и перескажем, как молодой японский парень оказался в мире, который был слишком жесток и бессердечен, чтобы слово «сказочный» могло его адекватно описать. В конце концов, суровые и бесчестные события, которые он пережил и все еще переживал, были более чем излишне прискорбны для прекрасных надежд и фантазий, которые возникают при упоминании этого слова.
Понедельник. Весьма вероятно, самый унылый день недели. Большинство людей, без сомнения, тяжело вздыхали, сожалея о начале недели и окончании их чудесных выходных. Хадзимэ Нагумо не был исключением. Однако в его случае депрессия умножалась на тот факт, что школа была не просто досадной помехой, а настоящим адом.
Как всегда, Хадзимэ едва успел появиться, прямо перед звонком на первый урок. Ему как-то удалось привести в порядок свое лишенное сна тело и открыть дверь в класс. Он сразу же оказался под шквалом осуждающих взглядов и раздраженных щелчков языком от большинства мужской части класса, как только вошел. Ни одна из девушек также не выглядела особо довольной, увидев его. Все было бы хорошо, если бы они просто игнорировали его, но они также смотрели на него с презрением.
Хадзимэ сделал все возможное, чтобы проигнорировать взгляды одноклассников, и направился к своему месту. Но, как всегда, нашлось несколько учеников, которые не могли устоять перед возможностью подразнить его.
— Привет, мерзкий отаку! Опять всю ночь играл в видеоигры? Спорим, ты все время играл в порноигры!
— Ух ты, какой урод. Какой отвратительный извращенец будет бодрствовать всю ночь, играя в порноигры?
Все парни рассмеялись, будто нашли это заявление уморительным. Ученик, первым обратившийся к Хадзимэ, был Дайсукэ Хияма, лидер мучителей Хадзимэ. Дайсукэ никогда не надоедало дразнить Хадзимэ, он придирался к нему ежедневно. Те, кто злобно смеялся рядом с ним, были Ёсики Сайто, Рэйдзи Кондо и Синдзи Накано. Эти четверо всегда делали жизнь Хадзимэ невыносимой.
Как Хияма и заявил ранее, Хадзимэ действительно был отаку. Но он не был особенно уродлив и неприятен, так что прозвище «мерзкий отаку» едва ли ему подходило. Его волосы были коротко подстрижены и ухожены. Кроме того, у него не было никаких проблем с общением. Конечно, он не был самым болтливым парнем в районе, но у него не было проблем с ответом тем, кто с ним разговаривал. В целом, он был тихим человеком, но не до такой степени, чтобы считаться угрюмым. Просто получилось, что у него был интерес к весьма специфической сфере развлечений — а именно, манге, новеллам, видеоиграм и фильмам.
Хотя в последнее время общественное мнение об отаку было не особо позитивным, в основном бытие отаку заслуживало лишь пары взглядов, а не подобных целенаправленных издевательств. Так почему же вся мужская часть класса так его ненавидела?
Ответ был прост.
— Доброе утро, Нагумо-кун! Ты снова едва успел вовремя. Думаю, тебе стоит хотя бы постараться приходить пораньше, — одна из девушек мягко улыбнулась, подходя к Хадзимэ. Она была одной из тех немногих людей во всей школе, кто относился к нему с добротой, а также причиной всеобщей ненависти к нему.
Каори Сирасаки, одна из самых популярных девушек в школе, и достаточно красивая, чтобы многие считали ее богиней. У нее были черные прямые волосы, спадающие до пояса, и большие манящие глаза, наполненные добротой. Ее маленький нос идеально располагался на лице, а розовые губы были воплощением идеала.
Она всегда носила улыбку на лице, а ее привычка приглядывать за окружающими, в сочетании с сильным чувством справедливости, делали ее одной из самых уважаемых учениц в школе Хадзимэ. Более того, она была чрезмерно терпелива и понимающая, до такой степени, что никто и никогда не видел ее раньше расстроенной.
И, по какой-то причине, Каори заинтересовалась Хадзимэ. Большинство людей решили, что Хадзимэ был ужасным учеником, потому что он всегда спал в классе из-за своих частых бессонных ночей (на деле, у него были средние оценки). И, поскольку Каори всегда приглядывала за другими учениками, они поверили, что это было причиной ее разговоров с ним.
Возможно, уговоры Хадзимэ вести себя как прилежный ученик, или же его природная привлекательность, заставили бы остальных парней не так сильно завидовать интересу Каори к нему. Однако, в реальности, он выглядел до неприличия обыкновенно, а его жизненным кредо было «хобби важнее реальной жизни», поэтому его отношение к учёбе, естественно, тоже не показывало никаких улучшений. Из-за этого остальные ничем не примечательные парни из его класса не могли смириться с тем, что Хадзимэ был так близок к Каори. «Почему он, а не мы?!» — думали они. Тем временем, другие девушки считали, что он грубо обращался с Каори. Их возмущало, что он не старался изменить своё поведение.
— А-а, доброе утро, Ширасаки-сан, — лицо Хадзимэ напряглось, когда он почувствовал кровожадные взгляды своих одноклассников, и он неуклюже отозвался на приветствие Каори.
Напротив, Каори радостно улыбалась, глядя на него. «Почему ты всегда так на меня смотришь!?» — отчаялся Хадзимэ, ощущая, как взгляды одноклассников прожигают его.
Хадзимэ был в полном недоумении. Он не мог понять, почему самая красивая девушка школы проявляет внимание к такому парню, как он. Ему казалось, что здесь кроется нечто большее, чем просто её естественная склонность помогать другим.
Конечно, он не был настолько самонадеян, чтобы полагать, будто у неё мог быть к нему романтический интерес. Хадзимэ прекрасно осознавал, что он многим пожертвовал ради жизни, полностью посвящённой его увлечениям. Он понимал, что его внешность, оценки и физические способности были абсолютно средними. Вокруг было множество парней, которые были лучше него и гораздо больше подходили ей, даже среди его знакомых. Вот почему он находил её поведение таким загадочным.
«Честно говоря, я просто хочу, чтобы ты осознала, что это ты стала причиной моей ненависти со стороны всех!» — мысленно прокричал Хадзимэ. Однако вслух он своих мыслей не высказал. Он понимал, что некоторые его одноклассники, несомненно, утащат его за спортзал после занятий, если он когда-либо посмеет такое сказать… В тот момент, когда Хадзимэ закончил разговор с Каори, к ним подошли три новых человека. Они смотрели на них двоих, как хищники, выжидая, когда они закончат говорить. Среди этой группы, естественно, был один из «парней получше», упомянутых ранее.
— Доброе утро, Нагумо-кун. Должно быть, тяжело засиживаться допоздна каждый день.
— Снова присматриваешь за ним, Каори? Ты действительно слишком добра, себе же во вред.
— Серьёзно. Разговаривать с таким неудачником, как он, — пустая трата времени.
Единственной, кто поприветствовала его из этой троицы, была Шизуку Яэгаси, лучшая подруга Каори. Чёрные волосы Шизуку были собраны сзади в её фирменный хвост. Её миндалевидные глаза придавали ей довольно резкий вид, но глубоко внутри её взгляда таилась доброта, делавшая её облик скорее крутым, чем холодным.
Ростом 172 сантиметра, она была намного выше большинства других девушек в классе. Это, в сочетании с её неплохо сложенным телом, заставляло её выглядеть как гордый самурай. И самурай — довольно подходящая аналогия, поскольку её семья действительно управляла додзё, где обучали стилю Яэгаси, и сама Шизуку была несравненной мечницей, ни разу не проигравшей ни одного соревнования по кендо. Более того, она раньше появлялась в журналах и имела внушительную фанбазу. Пресса даже начала называть её современной самурайской красоткой. Множество юных учениц начали называть её «онэ-сама» в почтительном тоне.
Парень, поприветствовавший Каори этой довольно клишированной фразой о её доброте, был Коуки Аманогава. Он был идеален практически во всём. Хорош в спорте, привлекателен и имел выдающиеся оценки в придачу. Даже его имя звучало героически. Написанное иероглифами, означающими «свет» и «сияние», оно создавало довольно ослепительное впечатление.
У него были распущенные каштановые волосы, мягкие черты лица, рост 180 сантиметров, и, несмотря на его стройное телосложение, он всё ещё обладал заметной мускулатурой. Он был добр ко всем, кого встречал, и обладал сильным чувством справедливости (или, по крайней мере, так он считал).
Как и Шизуку, он посещал додзё Яэгаси с начальной школы и был достаточно искусен, чтобы выступать на национальных соревнованиях. Он и Шизуку были друзьями детства. Десятки девушек влюбились в него, но поскольку он всегда находился рядом с Шизуку и Каори, очень немногим хватало смелости признаться ему. Однако он всё ещё получал как минимум два признания в месяц от девушек, которые не учились в школе Хадзимэ. Настоящий казанова от головы до ног.
Последний парень, лениво добавивший свой комментарий к словам Коуки, был Рютаро Сакагами, лучший друг Коуки. У Рютаро были короткие волосы, похожие на ёжик, и взгляд, который одновременно казался весёлым и суровым. Он был ростом 190 сантиметров и обладал массивным, напоминающим медведя телосложением. Как и предполагало его телосложение, он был «качком», не отличавшимся особой деликатностью.
Рютаро, чья страсть к усердному труду и поспешным действиям не давала ему покоя, недолюбливал Хадзимэ, который предпочитал проводить школьные часы во сне. Бросив на Хадзимэ лишь мимолетный взгляд, Рютаро презрительно хмыкнул и отвернулся.
— Доброе утро, Яаэгаси-сан, Аманогава-кун и Сакагами-кун. Ха-ха, сами знаете, как говорят: что посеешь, то и пожнёшь. Это моя вина, что я так засиживаюсь, — криво усмехнулся Хадзимэ, обращаясь к Сидзуку и остальным. Два парня бросали на него взгляды, полные осуждения, словно крича: «Какое право ты имеешь так нагло разговаривать с Яаэгаси-сан, а?!» — ведь Сидзуку была почти так же популярна, как и Каори.
— Если ты понимаешь, что это проблема, почему бы тебе не попытаться её исправить? Я не думаю, что Каори стоит позволять дальше тебя баловать. У неё ведь нет времени постоянно за тобой присматривать, — сурово заметил Коуки, обращаясь к Хадзимэ.
Коуки искренне считал Хадзимэ безнадежным учеником, на которого тратились доброта и внимание Каори. Хадзимэ отчаянно хотелось крикнуть: «Она меня не баловала! Наоборот, я бы предпочел, чтобы она оставила меня в покое!» — но он знал, что если позволит себе такое, то одноклассники «уведут» его в укромное место после школы. К тому же, Коуки был из тех, кто всегда считал себя правым, поэтому Хадзимэ предпочел промолчать, не удостоив его даже коротким ответом.
К тому же, не было ничего, что нужно было бы «исправлять». Хадзимэ уже решил сделать своими увлечениями центр своей жизни. Его отец работал дизайнером игр, а мать — мангакой, специализирующейся на сёдзё-манге; он проходил стажировку у обоих, чтобы получить практический опыт.
Благодаря своему опыту и интересам, большинство работодателей проявляли к нему интерес, видя в нём сотрудника, не нуждающегося в дополнительном обучении, и его планы на будущее были идеально выстроены. Хадзимэ твёрдо верил, что относится к жизни серьёзно, и поэтому не видел причин менять свои привычки, что бы ему ни говорили окружающие. Если бы Каори не стала вмешиваться в его дела, он спокойно закончил бы школу, не привлекая к себе никакого внимания.
— Ага, полагаю. Ахаха… — Хадзимэ попытался отшутиться от слов Коуки. Но, конечно же, школьная богиня не могла обойти это стороной и, сама того не желая, запустила очередную бомбу.
— О чём ты говоришь, Коуки-кун? Я разговариваю с Нагумо-куном, потому что хочу этого, — от этих слов весь класс взорвался возмущёнными возгласами.
Если бы взгляды могли убивать, Хадзимэ был бы мёртв сотню раз от испепеляющих взглядов, которыми его наградил мужской состав класса. Они скрежетали зубами, злобно глядя на него, в то время как команда Хиямы сделала ещё один шаг вперёд, начав обсуждать, куда бы утащить Хадзимэ во время обеденного перерыва.
— Ха…? А, понятно. Ты ведь очень добра, Каори.
Казалось, Коуки воспринял это как проявление доброты Каори, не желающей обидеть чувства Хадзимэ. Несмотря на свою идеальность во всём, или, скорее, именно благодаря этому, у него был один вопиющий недостаток: он был слишком уверен в своей правоте. Решив, что переубеждать его будет слишком хлопотно, Хадзимэ вместо этого предпочёл отстраниться от реальности, уставившись в окно.
— Прошу прощения за это. Они не хотели ничего плохого… — Сидзуку тихо извинилась перед Хадзимэ, будучи единственной из присутствующих, кто обладал достаточной проницательностью, чтобы понять чувства всех. Хадзимэ лишь пожал плечами и снова криво усмехнулся в ответ.
Тем временем прозвенел звонок, возвещающий о начале занятий, и в класс вошёл учитель. Преподаватель начал утренний опрос, выглядя слишком привыкшим к беспорядку в классе, чтобы обращать на него внимание. Затем, как всегда, Хадзимэ погрузился в царство снов, как только начался урок.
Каори улыбнулась, глядя на спящего Хадзимэ. Сидзуку смотрела на него с удивлением, размышляя, что Хадзимэ в некотором роде был довольно знаменит. Все парни насмехались над ним, в то время как остальные девушки смотрели на него с явным неодобрением.
Спустя некоторое время класс снова наполнился шумом. Тело Хадзимэ, привыкшее спать на уроках, естественно, само знало, когда пора просыпаться. Поэтому его полусонный разум смог распознать в окружающем шуме наступление обеденного перерыва.
Хадзимэ покопался в своей сумке и достал свой обед — простое блюдо, которое можно было съесть за десять секунд, но которое всё ещё полностью насыщало его. Похоже, большая часть группы, покупающей обед, уже отправилась в столовую, так как некоторых учеников не хватало в классе.
Хотя, стоит отметить, что большинство учеников в классе Хадзимэ обычно приносили свой обед с собой, поэтому примерно две трети класса всё ещё присутствовали. Кроме того, некоторые ученики, казалось, имели вопросы по четвёртому уроку у учительницы обществознания, Айко Хатаямы, и они толпились у учительской кафедры.
«Пьюююрп! Глотк!» — закончив восстанавливать свою энергию всего за десять секунд, Адзимэ развалился на своём столе, планируя получить ещё немного отдыха для глаз. Однако, школьная богиня, возможно скорее дьяволица в случае Адзимэ, счастливо улыбнулась, пододвигая свой стул ближе к нему, мешая ему вернуться к своей дремоте. Адзимэ внутренне застонал. Должно быть, понедельник решил заставить его проститься с рассудком. Обычно, он бы быстро съел свой обед и выскочил из класса, чтобы найти укромное место для послеобеденного сна, но два дня подряд без ночного сна, разумеется, дали свою нагрузку. — Это необычно, Нагумо-кун. Ты всё ещё в классе. Ты не принёс свой обед? Если хочешь, я могу дать немного от своего. — По мере того как холодная атмосфера опустилась на класс, Адзимэ ещё раз внутренне взвыл. «Я устал от этого дерьма», — прокричало его раздражённое сознание на каком-то странном диалекте. Адзимэ попытался сопротивляться неизбежному, когда эта мысль посетила его мозг. — А, спасибо за предложение, Ширасаки-сан. Но я уже закончил есть свой обед, так что, почему бы тебе не поесть вместо этого с Аманогава-куном? — показал он Каори остатки своего запакованного обеда, пока говорил это. Остальные одноклассники вероятно будут ненавидеть его и за отказ тоже, но по крайней мере это было лучше чем провести обед как на иголках. Однако такое слабое сопротивление почти ничего не значило перед лицом великой богини, так что она неумолимо продолжила. — Э!? Это всё, что у тебя было на обед? Это никуда не годится, тебе нужно полноценно поесть! Вот, я дам тебе немного от своего! «Прошу, прошу, просто дай мне передохнуть! Почему ты до сих пор не понимаешь!? Прочти атмосферу хоть разок!» — с каждым прошедшим моментом, Адзимэ чувствовал возрастающее давление, и его спасители, наконец, появились, когда холодный пот начал течь по его спине. Коуки и Рютаро. — Каори, давай поедим все вместе. Похоже, что Нагумо надо ещё немного поспать. И я не позволю кому-либо отведать отменной домашней готовки Каори будучи в полусне! — Коуки послал Каори ослепительную улыбку, когда произнёс эту вычурную речь, но Каори просто смотрела на него озадачено. Каори была слегка медленно понимающей, или скорее просто с ветром в голове, так что мужская привлекательность Коуки была бесполезна для неё. — Ха? Почему мне нужно твоё разрешение, чтобы делиться обедом, Коуки-кун? — Шизуку испустила невольный смешок, услышав, как Каори задала этот вопрос в такой серьёзной манере. Коуки начал натянуто смеяться и попытался сменить тему, но важный момент был в том, что четыре самых знаменитых человека школы сидели вместе с Адзимэ, и остальной класс не был счастлив от этого. Адзимэ тяжело вздохнул и продолжил бурчать про себя. «Я бы хотел, чтобы все эти ребята просто были призваны в другой мир или что-то подобное. Я имею в виду, просто поглядите на них, они идеальная партия из четверых. Они даже ощущаются как типичная группа, которую отправляют в другой мир. Не может какой-нибудь бог или принцесса или жрица или что-нибудь просто призвать их отсюда?» — пытаясь сбежать от реальности, Адзимэ послал свои мысли любым иным мирам, которые там есть. Он встал и собирался дать свой обычный уклончивый ответ, когда внезапно замер. Там был сверкающий серебряный круг, выгравированный различными геометрическими узорами, сияющий прямо перед Адзимэ, у ног Коуки.
Остальные ученики также все увидели странный круг. Все замерли на месте, пялясь на странный сияющий узор, который, за неимением более подходящего слова, выглядел прямо как магический круг.
Магический круг начал сиять ярче и ярче, пока его свет не заполнил весь класс. Сам круг также начал увеличиваться, и когда он, наконец, увеличился достаточно, чтобы покрыть ноги Адзимэ, все наконец оживились и начали кричать. Айко-сенсей, которая оставалась в классе, прокричала: «Всем покинуть класс!» — в тот же самый момент, магический круг вспыхнул бриллиантовым взрывом света.
Несколько секунд спустя, или возможно несколько минут, свет, наконец, начал отступать, и цвет вернулся в класс. Однако комната теперь была пустынна. Некоторые стулья были опрокинуты, полусъеденные коробки с обедами лежали на столах, палочки для еды и пластиковые бутылки были разбросаны по кабинету. В классе осталось всё, за исключением людей.
Массовое исчезновение старшеклассников вызвало настоящий ажиотаж в мире, но эта история больше сгодится для другого раза.