Бессмертие через формирования (Новелла) Том 6 Глава 2082 Переваривание

Глава 1397

Наблюдая за картиной в своем море сознания, где два вида божественной ци, белого и чёрного цветов, олицетворяющие небесный и хитрый расчёт соответственно, поглощали, противостояли и сливались воедино, Мо Хуа испытал глубочайшее потрясение.

Чернильно-чёрной божественной ци, призванной лишить его жизни, владел Призрачный Даос — его Дядя. Белоснежная ци небесного расчёта была оставлена его Мастером для его спасения.

Эти две разновидности божественной ци были, по сути, абсолютно противоположны.

Обе они были сотканы из «вычислительной мощности» высшего ранга.

В нормальных условиях столь различные вычислительные мощности, подчиняясь принципиально разным, а зачастую и противоречивым логическим алгоритмам, не могли быть объединены или слиты.

(П.п Алгоритм — это чёткая пошаговая инструкция (подобно рецепту), которая, беря исходные числа, выполняет с ними математические операции и выдаёт готовый результат. В зависимости от поставленной задачи эти инструкции работают совершенно по-разному)

Ранее Мо Хуа пытался одновременно применять хитрый и небесный расчёты, стремясь усилить первый с помощью второго. Однако это было лишь прикладное использование на уровне «техник», и не являлось чистым совмещением.

Опираясь на своё могущественное божественное сознание, он сначала разделял его с помощью хитрого расчёта, а затем активировал небесный расчёт, что подразумевало чёткую временную последовательность.

Его же Дядя и Мастер смогли интегрировать саму вычислительную мощность расчёта непосредственно в божественную ци. Это представляло собой гораздо более высокий и искусный способ применения сил законов, который Мо Хуа пока не мог постичь полностью.

Тем не менее, благодаря своему острому восприятию и логическим выводам, Мо Хуа предположил, что в таком подходе хитрый и небесный расчёты переставали быть лишь алгоритмами.

Они становились неотъемлемой частью самой божественной ци. И в этом состоянии хитрые и небесные расчёты входили в непримиримое противоречие.

Даже его гениальный Мастер и непостижимо глубокий Дядя, будучи учениками одной секты, в совершенстве овладели лишь по одному из направлений алгоритма.

Прежде Мо Хуа не понимал, почему его Мастер и Дядя освоили только по одному пути. Он не считал, что его собственные таланты и понимание превосходят их. Если он смог чего-то достичь, это не означало, что они не могли.

Теперь же стало очевидно: на начальном этапе «техник» действительно можно было освоить оба пути и использовать их в комбинации. Однако на более высоких стадиях, где алгоритмы порождали саму божественную ци, ситуация кардинально менялась.

Из-за взаимного отторжения хитрого и небесного расчёта, порождаемые ими силы при малейшем контакте неизбежно вступали в смертельное противостояние, пожирая и анализируя друг друга.

Либо небесный расчёт полностью уничтожал хитрый, либо хитрый расчёт разрушал небесный. Именно поэтому и его Мастер, и Дядя, и все предыдущие поколения культиваторов их секты на протяжении веков углублённо изучали лишь один вид алгоритмов, доводя его до абсолютного предела.

Это было единственное логическое объяснение, к которому Мо Хуа пришёл, соприкоснувшись с знаниями о культивации, связанными с понятием «законов».

А то состояние, в котором сейчас находилось его море сознания — где два алгоритма породили божественную ци, непрерывно пожирающую друг друга и одновременно существующую в симбиозе — явно представляло собой редчайшее исключение из правил.

И причиной такого «сосуществования», помимо уникальных особенностей самого Мо Хуа, был ещё один, куда более важный фактор. Существовала некая сила, которая грубо и насильно удерживала эти две противоположности вместе, заставляя их сливаться.

Этой силой были законы Небесного Дао.

Речь шла о той самой «печати Небесного Дао», которую Мо Хуа во время прорыва к рангу Золотого Ядра, будучи подавляемым Небесным Дао, в порыве ярости поглотил своим божественным воплощением, уподобившись Таоте.

Эта запечатывающая сила Небесного Дао, после того как Мо Хуа её поглотил, всё время оставалась внутри него в пассивном состоянии. И лишь после того, как Мастер с Дядей вступили в схватку, оставив избытки своих сил в его море сознания, печать Небесного Дао притянула и сковала обе эти разновидности божественной ци — небесную и хитрую.

В результате возникла наблюдаемая сейчас картина: состояние одновременного противоречия и слияния.

Именно такую причинно-следственную цепочку Мо Хуа мысленно выстроил, основываясь на текущей ситуации, определяя источник хаоса, захватившего его море сознания.

Подобного исхода не ожидал не только сам Мо Хуа.

Весьма вероятно, что ни Дядя, ни даже его Мастер не смогли бы предвидеть нечто подобное.

В нормальных обстоятельствах, когда сталкиваются ци божественного сознания хитрого расчёта и ци божественного сознания небесного расчёта, какая бы из них ни оказалась сильнее, сила побеждённой стороны стирается без следа.

Никогда не возникает ситуации, когда остатки обеих сил продолжают существовать.

Однако Мо Хуа каким-то безумным образом сумел поглотить печать Небесного Дао и сохранить её в своём море сознания…

Даже если бы кто-то напряг все свои силы, пытаясь размышлять, догадаться об этом было бы невозможно.

Именно такое совершенно непредвиденное и абсурдное стечение обстоятельств породило нынешнее положение дел.

Силы Призрачного Даоса, господина Чжуана и карающая печать Небесного Дао слились воедино.

Для Мо Хуа это создавало поистине колоссальные трудности.

Ранг и сама природа всех трёх сил многократно превосходили его собственный уровень культивации.

Находясь одновременно в его море сознания, они оказывали на него чудовищное давление, не давая нормально функционировать.

«Неужели мне действительно придётся полностью переварить все эти три силы — хитрую, небесную и печать, чтобы моё море сознания вернулось в норму?»

Мо Хуа постепенно нахмурился.

Но как это осуществить?

Под силу ли ему сейчас переварить нечто подобное?

Он попытался с помощью мысленного импульса связаться с ци божественного сознания Дяди и обнаружил, что эта ци невероятно глубока, зловеща и причудлива.

На первый взгляд она казалась лишь тончайшей нитью, но внутри неё скрывалось бесчисленное множество разделённых чёрных волокон, которые извивались, будто там кишели миллионы крошечных существ.

Это была не обычная ци хитрого расчёта; скорее всего, она представляла собой ци божественного сознания, максимально приближенную к самому истоку сил Дяди.

В крайнем случае, это была часть силы, отделённая от его истинного тела.

Именно ей старший дядя собирался осквернить и «преобразовать» Мо Хуа.

О каком-либо «переваривании» здесь не могло быть и речи — само присутствие этой силы таило в себе огромную опасность.

Мо Хуа нахмурился ещё сильнее: «Не станет ли это якорем для Дяди? Не сможет ли он, отслеживая эту ци божественного сознания, выследить и убить меня?»

Сердце Мо Хуа испуганно ёкнуло.

Он погрузился в размышления на некоторое время, после чего медленно покачал головой.

Эта сила была намертво скована вычислительной мощью ци божественного сознания небесного расчёта и печатью Небесного Дао, оказавшись запертой в замкнутом бесконечном цикле.

Судя по всему, на данный момент у неё просто не оставалось свободных ресурсов, чтобы осквернить его самого.

К тому же сейчас Мо Хуа находился на континенте Кунь, который отделяли от Великой Пустоши немыслимые расстояния.

А истинное тело Дяди должно было лично контролировать ситуацию, находясь в великом формировании, так что у него вряд ли нашлось бы время бросить все дела и лично отправиться на его поиски ради убийства.

Даже если за ним и пошлют убийц, это, скорее всего, будут другие марионетки, но никак не само истинное тело.

С этой точки зрения угроза уже не выглядела настолько катастрофической.

Главное — успеть «переварить» и уничтожить эту нить хитрого расчёта до того, как Дядя сумеет его выследить, тем самым полностью ликвидировав все улики.

Тогда, лишённый своего якоря, Дяде будет далеко не так просто снова поймать его.

Ему самому нужно лишь вести себя тише, быть осторожным и не давать Дяде ни единого шанса застать себя врасплох.

Мо Хуа едва заметно кивнул.

Даже имея дело со Дядей, необходимо сохранять смелость и предельную внимательность, не позволяя страху парализовать волю.

Но главный вопрос оставался открытым…

Как именно переварить эту нить ци божественного сознания?

Мо Хуа вновь бросил взгляд на ци божественного сознания хитрого расчёта.

Стоило ему лишь посмотреть на то, как внутри этой ци божественного сознания копошатся, подобно тысячам чёрных паразитов, нити зловещей ауры, как у него от одного этого зрелища начинала зудеть кожа на голове.

Можно ли вообще «переварить» такую штуку?

Не обернётся ли это катастрофой, если он всё-таки решится её поглотить?

Не превратится ли он сам после этого в уменьшенную копию Призрачного Даоса?

Мо Хуа не был уверен до конца, хотя и допускал подобную вероятность.

Тогда он перевёл взгляд на другую силу — белую ци божественного сознания небесного расчёта.

Эта ци божественного сознания была оставлена его Мастером, и Мо Хуа отчётливо улавливал исходящее от неё тёплое, близкое и вызывающее ностальгию чувство.

Мастер всегда относился к нему с огромной добротой, и эта ци божественного сознания небесного расчёта предназначалась исключительно для защиты Мо Хуа, будучи полностью открытой для него.

Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы понять: ци божественного сознания, заключенная в ней, несла в себе поразительную вычислительную мощь небесного расчёта. В полной противоположности хитрому расчёту, она излучала безупречную белизну, будучи кристально чистой, без единого постороннего включения или хаотичной мысли, олицетворяя абсолютную чистоту и фокус.

Эта ци божественного сознания, столь чистая, как девственный лист, казалось, могла мгновенно проникать в самую суть всех вещей и явлений в мире. Она представляла собой радикальную противоположность ци божественного сознания его Дяди, Призрачного Даоса.

Мо Хуа попытался постичь её, но снова потерпел неудачу. Несмотря на полную беззащитность наследия его Мастера перед ним как учеником, Мо Хуа совершенно не мог ничего понять. Ни устных формул, ни тайных техник, ни пояснительных заметок — лишь чистая, первозданная ци божественного сознания. Даже для Мо Хуа она оставалась неуловимой, эфемерной и совершенно непонятной.

Что ещё хуже, это была истинная ци божественного сознания его Мастера — сила, стоящая выше ранга Превращения Перьев.

(П.п не верю)

Её ранг несоизмеримо превосходил текущую культивацию Мо Хуа, а само наследие было строго ортодоксальным. Мо Хуа, никогда систематически не изучавший Небесный расчёт, естественно, не мог преодолеть эту стену непонимания.

Что касается последней силы — законов печати Небесного Дао…

Мо Хуа бросил на неё взгляд и лишь тяжело вздохнул. В тот момент он был слишком разгневан и потерял всякое самообладание, из-за чего в порыве эмоций одним махом поглотил эти законы. Однако это отнюдь не означало, что законы печати Небесного Дао будет так же легко понять и усвоить.

Другими словами, ни к одной из этих трёх сил он не мог даже приблизиться. Они были либо смертельно опасны, либо чрезмерно сложны, либо запредельно глубоки, либо невероятно непредсказуемы, либо обладали слишком великим происхождением… А некоторые сочетались в себе все эти качества одновременно.

Мо Хуа нахмурился, осознавая, что вновь угодил в серьёзную передрягу. В его море сознания обосновались сразу три могущественные силы, с которыми приходилось считаться как с высшими авторитетами. Если не распутать этот клубок взаимосвязанных нитей — небесной, хитрой и печати, — хаос в его море сознания будет невозможно полностью устранить. А для него проблемы с морем сознания всегда оставались самыми основополагающими и критическими.

К счастью, в арсенале Мо Хуа имелось немало методов, связанных с Божественным путём. Он долго и тщательно взвешивал все варианты, пока наконец не нашёл возможное решение — закон «Таоте». Как всем известно, свирепый зверь Таоте обладал феноменальным аппетитом и мог поглощать всё сущее между небом и землёй. Однако способность много есть была лишь внешней стороной вопроса. Главная причина его всеядности заключалась в невероятно мощной способности «переваривать» пищу. Что бы ни попало к нему в пасть, оно мгновенно усваивалось и обращалось на пользу организму.

Мо Хуа, благодаря своему предыдущему опыту постижения целой серии формирований Таоте, уже успел частично освоить практическое применение законов этого существа. В сложившихся обстоятельствах единственное, что он мог предпринять, — это задействовать скрытый в его инстинктах закон Таоте, чтобы попытаться до конца переварить законы Небесного Дао вместе с привлечёнными ими небесным и хитрым.

Разумеется, манипуляции с силами законов такого уровня не отличались простотой. Сложность попытки использовать закон свирепого зверя Таоте для переваривания ци божественного сознания Мастера и Дяди была очевидной и не требовала лишних слов. Это не только шаг за шагом усугубляло бы проявление дикой природы Таоте в его собственном характере, но и подвергало бы суровому испытанию его личное понимание хитрого расчёта и небесного расчёта.

Самым опасным было то, что он не имел права на ошибку. Ему требовалось ежесекундно поддерживать идеальный баланс между хитрым и небесным расчётами. Стоило совершить хотя бы одну ошибку в вычислениях, как равновесие рухнет, хитрый расчёт вырвется из-под контроля, и тогда буйство призрачных помыслов в его море сознания приведёт к катастрофическим последствиям.

Мо Хуа вздохнул. Но выбора у него не оставалось — никто со стороны не мог прийти и навести порядок в его собственном море сознания. Во-первых, всё происходящее напрямую связано с Дядей и Мастером, а такие вещи ни в коем случае нельзя было выносить на свет. Во-вторых, здесь замешаны две высшие техники расчёта — небесная и хитрая, и кроме самого Мо Хуа в мире просто не существовало человека, обладающего достаточными способностями, чтобы разобраться в этом деле. В конечном счёте, если на уровне божественного сознания культиватор не способен спасти себя сам, то никто другой ему не поможет.

«Стоит попробовать…»

Мо Хуа успокоил свое сердце, устроился поудобнее в самом центре своего моря сознания и начал мысленно представлять себя древним свирепым зверем Таоте, пробуждая его первобытные инстинкты.

Вскоре от его тела в море сознания стала исходить едва уловимая, но крайне опасная и свирепая аура.

На его теле начали проступать наполовину синие, наполовину черные узоры Таоте, из-за чего он стал напоминать человекоподобное воплощение этого свирепого зверя.

Затем Мо Хуа открыл глаза.

В его зрачках проявились яростные контуры узоров Таоте, а в самой глубине глаз заструились едва заметные потоки законов.

По мере того как законы Таоте приходили в движение, черно-белый символ Инь и Ян, образованный переплетением небесных и хитрых сил расчёта, в глазах Мо Хуа начал претерпевать едва заметные изменения.

Казалось, будто некая невидимая сила слой за слоем «снимала с него кожу», постепенно разлагая и растворяя её.

Это и было наглядным проявлением того, как закон Таоте усвоит чужие силы законов.

Однако Мо Хуа все же оставался человеком, а не настоящим Таоте, да и его понимание законов пока находилось в зачаточном состоянии.

Ни ци божественного сознания Дяди, ни ци божественного сознания его Мастера, ни тем более законы Небесного Дао не были тем, что его нынешний «желудок» мог бы переварить запросто.

По этой причине процесс растворения и «снятия кожи» с законов затрагивал лишь самую поверхность и продвигался черепашьими темпами.

К тому же этот процесс сопровождался колоссальными затратами его Божественного Сознания.

Очень скоро силы Мо Хуа подошли к концу.

Поскольку он еще не успел полностью исцелиться, он не осмеливался расходовать Божественное Сознание сверх нормы, а потому был вынужден временно прекратить попытки и вернуться к привычной медитации, чтобы восстановить истощенное божественное сознание.

Как только Божественное Сознание вновь наполняло его до краев, он опять активировал состояние Таоте и использовал глаза Таоте, чтобы всматриваться в сокровенные тайны двух видов расчётов.

Этот процесс обещал быть долгим, туманным и монотонным, требуя колоссального терпения.

К счастью, он сам по себе включал в себя детальный анализ и постижение структуры законов, что для Мо Хуа являлось делом чрезвычайно захватывающим, новым и полным загадок.

Он быстро сумел найти в этом занятии своеобразное удовольствие и полностью погрузился в процесс.

В дневное время, помимо изучения формирований под руководством Младшей Старшей Сестры, Мо Хуа использовал каждую свободную минуту для медитации.

Он погружал сознание в море сознания, принимал облик Таоте и понемногу переваривал ци божественного сознания расчётов.

По ночам же он и вовсе отказывался от сна, полностью посвящая темное время суток решению проблемы с морем сознания.

С течением времени понимание законов Таоте Мо Хуа, особенно в части, касающейся силы «Переваривания», становилось все более глубоким.

Его способность переваривать законы, подобно Таоте, крепла с каждым днем, позволяя извлекать все больше ключевых смыслов из небесного и хитрого расчёта.

И вот в один из дней, когда Мо Хуа, позабыв о еде и сне, был полностью поглощен наблюдением за бесчисленными превращениями анализируемых законов, узоры Таоте в его глазах резко вспыхнули, залив все вокруг ярким светом.

Навстречу этому сиянию окружающие его законы также начали меняться.

Хитрый расчёт и небесный расчёт внезапно предстали перед взором Мо Хуа в совершенно иной, гораздо более тонкой и неуловимой форме.

Из-за того, что законы Небесного Дао насильно запечатали и удерживали вместе ци божественного сознания небесного и хитрого расчёта, между ними возникли причудливые внутренние связи.

Благодаря этой уникальной возможности Мо Хуа словно сумел разглядеть изначальную, глубинную логику, лежащую в основе обеих систем расчёта.

Бесчисленные проявления неба и земли сводятся к единству.

А единая духовная ци неба и земли вновь разделяется на бесчисленное множество форм.

Небесный расчёт превращает бесчисленное множество в единое, позволяя постигать сущность всех вещей.

Хитрый расчёт, напротив, из единого порождают бесчисленное множество проявлений и форм.

Небесный и хитрый расчёт выглядели как один и тот же алгоритм, запущенный в прямом и обратном направлениях.

Стоило этой мысли оформиться у него в голове, как Мо Хуа ощутил мощный внутренний толчок, а его взору открылись бескрайние горизонты.

Два расчёта — черная и белая — словно сплавились в единый монолит, войдя в удивительную частоту с его собственным божественным сознанием.

Мо Хуа отчетливо осознал: это было не только проявлением того, как он в облике Таоте переваривал законы, но и моментом, когда его собственная ци божественного сознания вступила в чудесное созвучие с самими законами.

Мо Хуа слегка шевельнул мыслью.

Внутри моря сознания одна прядь черной ци и одна прядь белой ци послушно и плавно потекли вслед за его волей, двигаясь в абсолютной гармонии и не вступая ни в малейший конфликт друг с другом.

Теперь его Божественное Сознание получило способность самостоятельно и сознательно направлять определённую часть Qi Божественного Сознания Дяди и Мастера.

Хотя точные причины оставались неясными, Мо Хуа ощущал, что достиг нового, важного рубежа в техниках расчётов, войдя на неизведанную территорию, где до него не ступала нога ни одного культиватора.

Искренняя радость охватила Мо Хуа.

Однако вслед за ней на лице вновь появилась тень сомнения: он осознал, что праздновать победу пока слишком преждевременно.

Он действительно получил возможность управлять обоими Qi Божественного Сознания, заставляя сложный небесный расчёт поддерживать хрупкое равновесие.

Но это было лишь первоначальное «направление» — по сути, он лишь установил первичную синхронизацию своей вычислительной мощности с остаточной волей Дяди и Мастера.

До истинного переваривания и полного слияния этих сил предстояло пройти ещё огромный путь.

Он лишь переступил через новый порог, и на этом пока всё…

Впереди его ожидало прохождение сквозь колоссальные объёмы вычислений в рамках небесного и хитрого расчётов.

Ему предстояло с помощью Таоте непрерывно анализировать, переваривать и постепенно ассимилировать чужое Qi Божественного Сознания.

Только через этот грандиозный процесс он смог бы в конечном итоге сплавить два расчёта в единую систему и полностью «поглотить» чёрно-белое Qi Божественного Сознания, оставленное Мастером и Дядей, настроив его на свою частоту.

Уже от одной мысли об этом становилось ясно, что подобный труд потребует долгих лет усердной работы и вряд ли завершится за пару дней.

Но что же тогда делать с морем сознания прямо сейчас?

Если конфликт между двумя видами Qi Божественного Сознания внутри печати Небесного Дао не будет разрешён в кратчайшие сроки, неужели его море сознания навсегда останется в этом хаотичном состоянии?

И пока эта проблема не решена, его разум будет ежедневно вынужден терпеть эту колоссальную нагрузку?

Как тогда ему продолжать двигаться по пути культивации?

И что случится с его культивацией Божественного Сознания?

Мо Хуа в растерянности почесал затылок.

Продолжая размышлять, он вдруг вспомнил о важной детали, о которой совершенно позабыл в этой суматохе:

Даосская Стела!

Если Даосская Стела была способна накапливать и удерживать Гром Уничтожения, не означало ли это, что она точно так же могла вместить в себя Qi Божественного Сознания Дяди, Мастера и даже силу самого Небесного Дао?

Часы показывали время Быка (01:00 — 03:00) — идеальное время для тайных дел.

Мо Хуа, недолго думая, сконцентрировался и привычным волевым импульсом призвал Даосскую Стелу.

В центре его опустевшего моря сознания, под влиянием древней, неодолимой ауры, из небытия начало медленно проступать знакомая расколотая стела.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.