Бессмертие через формирования (Новелла) Том 6 Глава 2211 Родословная Феникса
Ранее в Бессмертие через формирования (Новелла)...
Глава 1526
Услышав слова Бай Цинчэн, Мо Хуа ощутил, как его сердце сжалось.
Хоть он и считал, что его познания в расчётах и постижении причинно-следственных связей достигли определённого уровня, он всё же не осмеливался проявлять излишнюю гордыню.
Ведь всё, чему он научился, было результатом самообучения, и его расчёты всё ещё не имели прочной основы.
К тому же, постижение причин и следствий не имело чётких ориентиров и стандартов для сравнения.
Более того, тетя Бай была абсолютно права: его культивация находилась лишь на стадии Золотого Ядра.
Когда твой уровень слишком низок, ты не можешь подняться достаточно высоко и не можешь видеть достаточно далеко.
Он просто не знал, какие ещё ужасающие сущности и могущественные существа существуют в этом необъятном мире.
Однако…
На душе у Мо Хуа было невероятно тяжело, ведь он ждал уже слишком, слишком долго.
Он всё ещё молод, он может продолжать усердно культивировать, продолжать ждать, продолжать терпеть…
Но как же Мастер?
Сколько ещё сможет продержаться Мастер?
Если Лампа Чистого Света Цянькунь истощится, пусть даже на одно мгновение, всё будет кончено.
Тогда он больше никогда в жизни не сможет увидеть своего Мастера…
Мысли Мо Хуа метались, а на его лице появилась боль.
Видя Мо Хуа в таком состоянии, Бай Цинчэн ощутила в душе невольную печаль и бесконечную гамму сложных эмоций.
Она прекрасно знала, что её Старший Брат Чжуан всю свою жизнь был гордым, высокомерным и самоуверенным человеком, который испытал холодность окружающих, пережил предательство близких и познал всю горечь и коварство человеческих сердец.
К тому же, её Старший Брат Чжуан был объектом желания для многих, кто жаждал убить его, чтобы извлечь его Даосскую Кость и похитить его жизненную ци.
И даже она сама, будучи его Младшей Сестрой, ради собственной выгоды плела против него интриги.
Кто бы мог подумать, что под конец своей жизни Старший Брат Чжуан примет в ученики этого маленького ребёнка, который окажется настолько преданным, верным и искренним по отношению к нему.
Казалось, будто вся та человеческая холодность, которую её Старший Брат испытал за свою жизнь, теперь с лихвой компенсировалась этой глубокой теплотой.
В груди у Бай Цинчэн возникла горькая досада, но затем её взгляд мгновенно стал суровым и решительным.
Именно поэтому этому ребёнку ни в коем случае нельзя вмешиваться в некоторые дела.
Если Мо Хуа — единственный ученик, о котором её Старший Брат Чжуан беспокоился перед смертью — погибнет в ужасающих причинно-следственных нитях их секты или сгинет в кровавой борьбе чужих вражд и борьбы за власть…
Тогда, оказавшись под землёй после смерти, с каким лицом она сможет предстать перед Старшим Братом Чжуаном?
При одной только мысли об этом Бай Цинчэн охватывало чувство глубокой вины, что лишь укрепляло её внутреннее намерение.
Её тон, всегда отличавшийся гордостью, стал заметно мягче и сдержаннее, когда она произнесла:
«О делах твоего Мастера я позабочусь сама, тебе не нужно брать это в голову».
«Это не те вопросы, о которых тебе следует размышлять».
«Ты ещё слишком молод, и твоего жизненного опыта недостаточно, поэтому просто усердно продолжай заниматься культивацией».
Мо Хуа смутно колебался лишь мгновение, после чего тихо и смиренно кивнул: «Хорошо».
Бай Цинчэн хотела спросить Мо Хуа ещё о кое-каких вещах, но почувствовала, что момент выбран не совсем удачно, и лишь вздохнула:
«У меня осталось совсем немного времени, поэтому я не стану долго задерживаться».
«Если столкнёшься с неприятностями или бедой, сразу же приходи ко мне».
«В конце концов, я твоя Тетя, и я смогу защитить тебя и обеспечить твою безопасность».
Мо Хуа почувствовал искреннюю благодарность в своём сердце и произнёс: «Огромное спасибо, Тетя».
Бай Цинчэн слегка наклонила голову в знак согласия и больше не произнесла ни слова.
Её силуэт стал прозрачным и в следующее мгновение бесследно растворился в воздухе.
Лишь Мо Хуа остался стоять на прежнем месте одиноко.
Размышления о жизни и смерти Мастера подняли в его душе воспоминания прошлых лет, подобно бурлящему приливу, и вызвали невероятно сложные, трудноописуемые эмоции.
...
Бай Цинчэн, находившаяся на величественном ранге Превращения Перьев, покинула покои Мо Хуа.
Едва её фигура проявилась в коридоре, как она увидела там ещё один прекрасный и изящный силуэт.
Эта фигура обладала плечами, будто выточенными из нефрита, тонкой талией, обёрнутой мягким шёлком, и туманным очарованием, подобным лунному свету, излучая такое же бессмертное изящество.
Глядя на эту девушку, которая внешне была так похожа на неё в молодые годы, но обладала совершенно иным, чарующим взглядом и уникальной аурой, Бай Цинчэн на миг погрузилась в глубокие раздумья.
Девочка Цзыси действительно выросла.
Каждый раз, когда они не виделись несколько лет, она становилась немного взрослее и с каждым разом выглядела всё более прекрасной, с кожей, подобной ледяному нефриту, и невероятно пленяющим обликом.
Даже сама Бай Цинчэн временами едва могла поверить, что смогла родить настолько невероятно красивую дочь…
Однако, когда Бай Цинчэн подумала о её отношениях с Мо Хуа, её лицо снова стало суровым и непроницаемым.
«Следуй за мной», — спокойно приказала Бай Цинчэн.
«Хорошо», — лишь тихо отозвалась Бай Цзыси.
Бай Цинчэн направилась вперёд, а Бай Цзыси последовала за ней, словно тень.
Обе были одеты в белоснежные одеяния; старшая и младшая, казалось, были высечены из одного камня, две женщины, обладающие непревзойдённой грацией и красотой.
Бай Цинчэн привела Бай Цзыси в её личные покои, и, войдя внутрь, увидела, что комната была обставлена с утончённой элегантностью и душевной чистотой.
Внутри стоял стол из белого нефрита, мебель из древесины утона, цитра из чистого льда, фарфоровая курильница для благовоний и занавеси из белого небесного шёлка, на которых золотыми нитями были вышиты узоры сияющего феникса Инь-Ян.
В этой скромной и сдержанной атмосфере чувствовалось неземное изящество и скрытое благородство.
Аура внутри комнаты была невероятно чистой и свежей, явно указывая на то, что это место принадлежало только Цзыси и сюда никогда не ступала нога постороннего.
Лишь тогда Бай Цинчэн слегка кивнула, её строгое выражение лица немного смягчилось, и она повернулась к Бай Цзыси.
Бай Цзыси вежливо и изящно поклонилась: «Матушка».
Её голос звучал как звон чистого нефрита, падающего в ледяной источник, или как журчание осеннего ручья, обладая приятным хрустальным тоном с бархатистой глубиной.
Даже Бай Цинчэн, услышав его, почувствовала, как в её душе отозвалась нежная материнская любовь, и невольно вздохнула про себя:
«Поистине создана небесами и землёй…»
Затем Бай Цинчэн взяла себя в руки, слегка нахмурилась и прохладно спросила: «Что происходит с Мо Хуа?»
Бай Цзыси равнодушно ответила: «Младший Брат попал в руки секты Земли, и я лишь спасла его и вернула назад».
Бай Цинчэн нахмурилась: «И всё так просто?»
Бай Цзыси кивнула: «Да».
Бай Цинчэн продолжила допрос: «Как он вообще оказался в руках секты Земли?»
Бай Цзыси покачала головой: «Не знаю… Он просто упал с неба».
Бай Цинчэн на мгновение застыла в недоумении: «Мо Хуа упал с неба?»
Бай Цзыси: «Да».
Бай Цинчэн пристально посмотрела на Бай Цзыси и слегка нахмурилась.
Действительно, когда дочь взрослеет, её сердце начинает принадлежать другому; стоит эмоциям зародиться, как она даже правду говорить не желает, а вместо этого несёт какую-то чепуху.
(П.п человек недопонимание)
Бай Цинчэн не стала расспрашивать дальше и после короткой паузы молча посмотрела на Бай Цзыси, спросив: «И что ты намерена делать дальше?»
Взгляд Бай Цзыси слегка дрогнул: «Что именно делать?»
«Относительно Мо Хуа», — уточнила Бай Цинчэн.
«Мо Хуа… — тихо произнесла Бай Цзыси, — он просто мой Младший Брат».
Бай Цинчэн переспросила: «Это правда?»
«Да», — тихо кивнула Бай Цзыси.
Бай Цинчэн сказала: «Тогда я заберу его и отправлю куда-нибудь подальше…»
«Матушка…» — с беспомощностью в голосе произнесла Бай Цзыси.
Бай Цинчэн вздохнула: «Скажи мне честно, что у тебя… на самом деле на уме?»
«Я…» — Бай Цзыси запнулась на мгновение, и на её обычно холодном лице впервые проскользнула смесь глубокой печали и тоски, после чего она тихо прошептала: «…не знаю».
Бай Цинчэн тоже впервые увидела, как на обычно спокойном, подобно стоячей воде, лице Цзыси появились эти незрелые, но мучительные проявления эмоций, и её сердце сжалось.
И впрямь…
Спустя столько лет эти два ребёнка снова встретились, хотя казалось, что прошлые чувства давно должны были раствориться в долгих годах культивации.
Однако судьба сыграла с ними злую шутку.
Неизвестно почему, но жизненные пути этих двоих снова переплелись.
И те незрелые, но когда-то подавленные эмоции естественным образом снова начали пробуждаться.
Но подобные чувства были под строжайшим запретом и категорически недопустимы, особенно в нынешнее время…
Ведь Цзыси уже успела снискать благоволение и расположение Старой Госпожи…
Это была та удача и благословение, о которых огромное количество людей мечтает всю жизнь и не может получить.
Бай Цинчэн сделала лёгкий глубокий вдох, посмотрела на Бай Цзыси, и её голос стал ещё более суровым:
«Ты умный ребёнок. Я не стану говорить некоторых вещей — думаю, ты и сама всё понимаешь».
«Мо Хуа… он не происходит из великого клана, и о многих вещах на самом высоком ранге он не имеет ни малейшего представления».
«Но ты, Цзыси… ты другая. Ты занимаешься культивацией под руководством Старой Госпожи и прекрасно знаешь, каков мир на самой вершине Девяти Континентов».
«На высоте царит сильный холод, на крутые утесы невозможно взобраться, а небесный гнев не прощает ошибок…»
«Погружаясь в эмоции, ты не думаешь о многих вещах, но то, что ты о них не думаешь, не означает, что их не существует».
«Ты знаешь свой статус, знаешь клан Бай и знаешь, какие надежды возлагает на тебя Старая Госпожа».
«Ты действительно хочешь предать все эти ожидания?»
«Ты действительно готова потакать собственной эгоистичной прихоти и втянуть своего Младшего Брата во все эти великие и опасные дела?»
Хотя тон Бай Цинчэн звучал спокойно, её слова несли в себе холод и тяжесть, подобно нависшей горе. Бай Цзыси молчала, но её лицо становилось всё бледнее, а глаза выражали всё большую подавленность и одиночество. Видя Цзыси в таком состоянии, Бай Цинчэн чувствовала искреннюю боль и жалость в сердце, но ей приходилось сохранять строгость. Тихим голосом она произнесла: «Мо Хуа — твой Младший Брат, и его неосведомленность вполне простительна». «Но ты — его Старшая Сестра, и ты должна сохранять ясный ум. Некоторые чувства изначально не должны были возникнуть». «Ты…» Бай Цинчэн запнулась на мгновение, но всё же медленно продолжила: «Ты желаешь погубить своего Младшего Брата?» Услышав это, Бай Цзыси вздрогнула всем телом и с трудом пробормотала: «С Младшим Братом… ничего не случится…». Бай Цинчэн холодно возразила: «А если случится? На пути культивации таится бесчисленное множество опасностей, откуда ты можешь знать, что с ним ничего не произойдёт? Особенно если учесть, что стоит тебе поддаться эмоциям и связать с Мо Хуа причинно-следственные нити, как огромное количество людей мгновенно пожелает его смерти! Неужели Старая Госпожа оставит его в живых? Высшее руководство клана Бай, эти старейшины уровня Превращения Перьев, а также те Предки, о которых ты, возможно, слышала или даже никогда не знала, сколько лет они пребывают в закрытой медитации — разве они оставят его в живых? А как же Центральный Даосский Двор? Как эти наследники Дао отнесутся к Мо Хуа? Наследники Дао высокомерны и, возможно, не станут опускаться до подлостей из-за банальной ревности. Но те, кто стоит на самой вершине Даосского Двора — разве они позволят кому-либо осквернить наследие родословной Даосского Двора? И ещё…» Взгляд Бай Цинчэн стал невероятно тяжёлым: «Не забывай про свою родословную… Феникс — Владыка всех птиц. Стоит тебе переступить грань отношений Младшего Брата и Старшей Сестры с Мо Хуа, как бесчисленные прямые дочери великих кланов с родословной птицы луань и феникса из эмоций глубокой зависти и ненависти захотят отправить Мо Хуа на смерть! Обо всём этом… ты успела подумать?» Бай Цзыси плотно сжала губы. Её прекрасное лицо словно покрылось инеем, постепенно теряя краски. Свет в её глазах тоже понемногу угасал. Бай Цинчэн смотрела на неё, и сердце невольно сжималось от боли. Но она была обязана произнести эти жестокие слова. Если сейчас не вынести боль и не отказаться от этого, то в будущем последствия могут обернуться ещё более тяжёлой трагедией. Бай Цинчэн тихо вздохнула и мягко добавила: «Ты с самого детства была самостоятельной, и я не стану принуждать тебя, но ты должна сама всё тщательно взвесить… Этот ребёнок Мо Хуа — самый любимый ученик твоего Мастера и твой единственный Младший Брат. Не допусти того, чтобы из-за любовных эмоций он погиб ни за что… Поступай мудро и береги себя». Сказав всё это, Бай Цинчэн развернулась, и её силуэт, подобно прозрачному стеклу, растаял в воздухе, окончательно исчезнув. В изысканных и чистых покоях осталась лишь одна Бай Цзыси. Её лицо оставалось холодным и равнодушным, но в самой глубине её глаз читалась пустота, будто у марионетки, у которой отняли всякую радость. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Бай Цзыси медленно опустилась на край кровати. Она долго размышляла, а затем молча достала из-под изголовья белоснежную Сумку для Хранения, украшенную изящной золотистой вышивкой феникса. Эта Сумка для Хранения выглядела очень изящной и совсем небольшой, обладая детским очарованием — именно ею она пользовалась в далёком детстве. Это была та самая Сумка для Хранения, которую она носила на поясе, когда была маленькой и вместе с Мастером, Старшим Братом и Младшим Братом занималась культивацией в городе Тунсянь и странствовала по континенту Ли. Бай Цзыси бережно открыла Сумку для Хранения и стала доставать из неё одну маленькую вещицу за другой: крошечного кузнечика, маленькую стрекозу, изящный цветок, дикого кабанчика, маленького тигра… Некоторые из них были сделаны весьма грубо, из обычной бамбуковой травы, сплетённой умелыми детскими пальцами. Другие же были сработаны невероятно тонко, обладали сложной конструкцией и содержали внутри маленькие узоры формирований — стоит лишь направить божественное сознание, как игрушка начинала весело бегать… Всё это в далёком детстве Младший Брат сделал своими руками и подарил ей, своей Старшей Сестре. Бай Цзыси бережно берегла их в своей детской Сумке для Хранения, пряча под подушкой, и доставала посмотреть лишь тогда, когда в жизни происходило что-то печальное или когда ей становилось очень тяжело на душе. И вот теперь Бай Цзыси достала абсолютно все эти мелкие безделушки. Её длинные, подобные нефриту пальцы один за другим гладили этих то изящных, то грубых стрекоз и тигрят… Начиная с самого детства, в её памяти снова, капля за каплей, всплывали образ Младшего Брата — то смеющегося, то смышлёного, то сердитого — и все их прошлые совместные приключения.Однако боль в её сердце становилась всё более невыносимой.
Он был так близко, буквально рядом с ней, но казалось, что им суждено никогда не быть вместе.
В груди Бай Цзыси возникло ощущение, будто её сердце пронзили острым клинком.
Её взгляд становился всё более отстранённым, и одинокая слеза беззвучно и медленно скатилась по её щеке.
(П.п Во славу гарема Дедов! да прибудет Победа!)
…
Тем временем настроение Бай Цинчэн также было крайне подавленным.
Покинув небольшой дворик и используя своё божественное сознание для осмотра окрестностей, она направилась прямиком в комнату на горе Малого Обителя Луань.
Внутри комнаты истинный мастер Жун всё ещё производила какие-то расчёты на бумаге.
Заметив вошедшую Бай Цинчэн, она подняла голову и спокойным тоном произнесла: «Ты уже пришла?»
Бай Цинчэн нахмурилась, не отвечая.
Истинный мастер Жун отложила кисть, взглянула на Бай Цинчэн и спросила: «Почему не предупредила о своём визите заранее, а пришла так неожиданно?»
Бай Цинчэн молчала некоторое время, после чего тяжело вздохнула: «Если бы я предупредила заранее, то, возможно, не увидела бы тех, кого хотела увидеть».
Истинный мастер Жун кивнула: «Значит, ты увидела тех, кого желала?»
Услышав это, Бай Цинчэн произнесла с ноткой укоризны: «Сестра Жун, почему ты совсем не следишь за этими двумя детьми?»
Истинный мастер Жун беспомощно развела руками: «И как же я должна за ними следить?»
Бай Цинчэн нахмурилась: «Ты могла бы уделять им больше внимания и не позволять им так часто общаться».
«Напоминать им о необходимости быть осторожными и соблюдать границы…»
«Или вообще не стоило принимать Мо Хуа, а найти для него другое место и разместить его там».
«Если бы его не оставили в Благословенной земле, и они бы не проводили вместе дни и ночи, ничего бы подобного не случилось…»
И тогда Цзыси не пришлось бы испытывать такую горечь прямо сейчас.
Истинный мастер Жун выслушала Бай Цинчэн и лишь затем произнесла: «Ты ведь не думаешь всерьёз, что я способна удержать Цзыси?»
Бай Цинчэн слегка замерла.
Истинный мастер Жун вздохнула: «Цзыси… далеко не обычный ребёнок».
«Я могу управлять ей только потому, что она сама позволяет мне это делать».
«Если она не захочет подчиняться, то даже будь я культиватором ранга Превращения Перьев, разве смогла бы я её удержать?»
«Принять Мо Хуа — это было решение самой Цзыси».
«Она проявила своё упрямство и всё решила сама, так что… как ты думаешь, что я могла сделать?»
Бай Цинчэн осеклась и, поразмыслив пару мгновений, смогла лишь беспомощно вздохнуть.
Прямой потомок клана Бай, любимица Старой Госпожи, обладательница Небесного Корня, Родословной Феникса и Владыки птиц луань…
Кто вообще способен справиться с ней?
Бай Цинчэн не нашлась, что ответить, и лишь опустилась в самое роскошное кресло из красного нефрита в кабинете, сохраняя крайне недовольное выражение лица.
Истинный мастер Жун подняла взгляд на Бай Цинчэн, ненадолго задумалась и с крайне серьёзным видом медленно спросила:
«Так значит, Мо Хуа действительно… ученик того человека?»
Бай Цинчэн слегка опешила и, делая вид, будто ничего не понимает, спросила: «О ком говорит сестра Жун?»
Истинный мастер Жун прищурилась и тихо произнесла: «…Чжуан Даолин».
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.