Бессмертие через формирования (Новелла) Том 6 Глава 2221 Заброшенный Храм

Глава 1536

Божественное Сознание культиваторов, в отличие от плоти и духовной ци, невозможно усилить путем последующего развития техник культивации.

Поэтому в этом мире культиваторов, идущих по пути Постижения Дао через Божественное Сознание, насчитывались считанные единицы.

Мо Хуа являлся исключением.

Во всех Девяти Континентах наследие пути Божественного Сознания почти полностью сгинуло в длинной реке истории культивации.

Однако это вовсе не означало, что в мире не осталось культиваторов, зарабатывающих на жизнь с помощью «Божественного Сознания», как не означало и отсутствия методов применения Божественного Сознания.

Тайны Божественного Сознания были неисчерпаемы, его изменения — глубоки и непостижимы, а чудес и тонкостей в нём существовало бесчисленное множество.

Хотя Божественное Сознание не поддавалось прямой культивации, некоторые методы, приводимые в движение Божественным Сознанием, все же с трудом сохранились с древнейших времен.

Поскольку эти методы отклонялись от ортодоксального пути Даосского Двора и отличались от традиций культивации духовной ци и плоти, их объявили «Неортодоксальным путём».

Они ушли в народные обычаи и не упоминались в классических записях.

Некоторые крупные силы и великие кланы в большинстве своем также относились к ним с пренебрежением.

Ведь техники Неортодоксального пути обладали фрагментарным наследием, стремились к неосязаемому, являлись смутными и мрачными, отличались туманностью и мрачностью, не могли считаться достойным приличного общества, а также оторвались от материального мира.

Кроме того, оно отрывалось от материального мира в пустые фантазии, поэтому в конечном счёте было неспособно постичь Великое Дао.

Однако Неортодоксальный путь имел для Мо Хуа совсем иное значение.

«Техники Неортодоксального пути...»

Зрачки Мо Хуа слегка сузились, на дне глаз вспыхнул золотой свет.

Черное и белое пришли в движение, и он принялся постигать истоки Неортодоксального пути.

Под воздействием могущественного Божественного Сознания и глубоких техник расчёта...

Картины двух миров — материального и духовного, осязаемого и неосязаемого — начали проявляться перед глазами Мо Хуа.

Он мог видеть разрушенную паутину, трупы насекомых и прочие материальные проявления.

В то же время «Глаз Бога» позволял ему разглядеть неосязаемую ци сознания, зацепившуюся за эту паутину.

Мо Хуа принялся тщательно анализировать увиденное и вскоре обнаружил странность.

(П.п в прошлой главе не «ци божественного сознания», а «ци сознания». Божественное сознание состоит из ци сознания и вырабатывает ци божественного сознания)

Само присутствие этой «ци сознания» на паутине выглядело необычно.

Оно казалось не ци сознания «человека» и не разновидностью ци сознания, полученной от «Бога».

Оно также имело определенные отличия от ци сознания «призраков» и «демонических монстров».

Это было больше похоже на...

Ци сознания «демонического монстра»?

Вязкая, слегка кровавая, немного противная, излучающая слабый фиолетовый свет...

«Это... Демоническое сознание демонического паука?»

Сердце Мо Хуа дрогнуло.

Древние культиваторы говорили, что все существа между Небом и Землей обладают духовностью.

Иными словами, между Небом и Землей цветы, травы, деревья, птицы, звери, рыбы, насекомые и даже множественные демонические монстры обладали духовностью и даже «Сознанием».

Не только люди обладали Божественным Сознанием.

Раз уж человеческое Божественное Сознание можно рассматривать как разновидность «ци сознания» и использовать для приведения в действие различных техник...

Тогда «демоническое сознание» демонических монстров, естественно, тоже можно использовать как «ци божественного сознания».

По крайней мере, находившаяся перед глазами техника Неортодоксального пути, похоже, использовала «ци сознания» демонического паука в качестве источника духовной ци для сотворения техники.

Однако... Эта ци сознания казалась еще немного странной...

Взгляд Мо Хуа слегка сузился.

Он заметил, что ци сознания в паутине имела светло-серо-черный оттенок, а внутри нее переплеталась злая ци...

Это означало, что паука насильно лишили ци сознания уже после убийства.

Поэтому в этой ци сознания естественным образом содержалась «ци смерти», отчего ее мощь становилась еще сильнее.

Рядом с паутиной также оставались трупы некоторых насекомых.

Это выглядело как какой-то... «ритуал»?

«Паук, паутина, насекомые, трупы, смерть...»

«Все это проводники, связанные с Неортодоксальным путем?»

Мо Хуа с помощью расчёта по отдельности выделил эти «факторы», использованные для применения техники Неортодоксального пути и соединил их в своей голове, пытаясь понять принцип и структуру техник Неортодоксального пути.

В глубине его глаз черные и белые цвета переплетались и вращались все чаще.

По мере углубления расчёта Мо Хуа начал выстраивать в море сознания первоначальный фундамент «техник Неортодоксального пути».

Жаль только, что он видел слишком мало техник Неортодоксального пути.

Представленные перед ним «примеры» Неортодоксального пути выглядели чересчур скудно.

Какими бы сильными ни были вычислительные способности Божественного Сознания Мо Хуа, он не мог вычесть глубокие принципы техник Неортодоксального пути лишь на основе этих поверхностных «материалов».

К тому же техники Неортодоксального пути отличались от формирований.

Сам Мо Хуа являлся чрезвычайно искусным мастером формирований, и многие структуры и принципы внутри формирований давно запечатлелись у него в памяти.

Будь это обычное формирование, он мог бы прикинуть в уме и смоделировать его общие черты.

Однако техника Неортодоксального пути не являлась формированием и не имела структуры формирования.

Чтобы досконально изучить ее, требовалось найти больше древних книг Неортодоксального пути, основополагающих принципов различных методов, материалов для проводников и предметов, используемых при применении техник…

А также провести наблюдения за процессом применения, исследования и личную практику — только тогда получится достичь более глубокого понимания.

«Сейчас нужно сначала найти дядю Гу...»

Мо Хуа прекратил расчёт, убрал золотой свет из глаз, вновь высвободил Божественное Сознание и тщательно ощутил движение во всем лесу.

Ранее, едва войдя в густой лес и столкнувшись с этой «техникой Неортодоксального пути», он еще ничего не понимал.

Теперь же он с помощью Божественного Сознания вывел некоторые начальные формы техник.

Хотя о мастерстве говорить не приходилось и он не мог до конца постичь их внутренние принципы и перестроить процесс применения...

Но если требовалось лишь определить местоположение и найти дорогу, это было относительно просто.

Мо Хуа, ощущая разлитое в воздухе светло-фиолетовый, вязкий и противный след ци сознания паука, продолжил шагать по лесу.

В гуще деревьев его маршрут вилял то влево, то вправо, то вперед, то назад, выглядя крайне запутанным, однако в разуме Мо Хуа все становилось предельно ясным.

Карта всего густого леса перестраивалась в его голове по мере исследований.

Шаг за шагом движения Мо Хуа становились все более уверенными.

Он мог определять дорогу даже без высвобождения Божественного Сознания, словно прогуливался по собственному саду.

Пройдя ещё несколько ли, Мо Хуа вдруг опустил голову и увидел в земле закопанную каменную стелу.

Старая и поврежденная, с темнеющим зеленым мхом, она содержала три сохранившихся иероглифа:

Лес Тысячи Пауков.

Глядя на иероглифы на стеле, Мо Хуа почувствовал в сердце всколыхнувшуюся мысль.

«Лес Тысячи Пауков...»

Густой лес перед ним — сверху донизу, а также во все четыре стороны — был полностью заполнен иллюзорной ци сознания.

С высокой вероятностью весь этот лес представлял собой ловушку Неортодоксального пути, созданную с использованием «паука» в качестве посредника.

Пауки, паутина, насекомые... Чтобы полностью обустроить эти вещи, объединить в технику и в итоге взрастить «Лес Тысячи Пауков», вероятно, потребовалось немало лет...

А культиватор, способный взрастить столь масштабную «ловушку», обладал весьма нетривиальными познаниями в Неортодоксальном пути.

«Этот человек... Наверняка талант в Неортодоксальном пути...» — мысленно подтвердил Мо Хуа.

У каждой области есть свои особенности, и подобный «талант» Неортодоксального пути стоило разыскать и хорошенько пообщаться с ним, чтобы обменяться знаниями и перенять опыт.

Мо Хуа всегда был человеком, который «не стыдится спрашивать даже у тех, кто знает меньше него».

Мо Хуа подавил мысли и продолжил идти вперед по невидимой тропе в Лесу Тысячи Пауков.

Пройдя некоторое время, он выел на открытое пространство.

В конце тумана показался огромный горный обрыв, а под ним, прямо у подножия горы, стоял небольшой храм.

Храм был невелик. Стены имели тёмно-красный цвет, края крыши наполовину сгнили.

Перед храмом не было ни вывески, ни надписи, поэтому невозможно было понять, какому божеству он посвящён.

У Мо Хуа возникло предчувствие, что это, похоже, и был тот самый «заброшенный храм», о котором ранее говорила женщина с ребенком.

Вот только...

Мо Хуа огляделся вокруг, и его взгляд стал тяжелым:

«Этот заброшенный храм спрятан так глубоко, а Лес Тысячи Пауков полон тумана и иллюзий, так что трудно определить направление...»

«Как та женщина с ребенком смогла войти? И как она ушла?»

В этом кроются странности.

К тому же, по словам той женщины, она видела несколько десятков человек в форменных мантиях Даосского Двора, бродивших по этому лесу и приходивших к заброшенному храму...

В регионе третьего ранга Цинчоу несколько десятков человек из Даосского Двора с высокой вероятностью являлись людьми дяди Гу.

Даже если это был не дядя Гу, они совершенно точно имели к нему отношение.

Мо Хуа подбросил медную монетку на кончиках пальцев, она упала на ладонь, и при мысли об этом он действительно почувствовал, как незримое притяжение причинно-следственной нити внезапно усилилось.

Это означало, что дядя Гу действительно появлялся здесь.

И, вполне возможно, находился совсем недалеко...

Сердце Мо Хуа вздрогнуло, глаза засияли, и он без колебаний шагнул внутрь разрушенного храма.

Как только он вошел, свет померк.

Из-за близости к теневой стороне горы внутри храма стало еще более сыро и холодно.

Волна старого пепла от благовоний и плесени ударила в лицо.

Мо Хуа затаил дыхание, прищурился и поднял голову.

В разрушенном храме все затянуло паутиной.

В самом центре, среди слоев паутины, возвышалась глиняная статуя, покрытая пылью.

Статуя достигала лишь половины человеческого роста.

Она сгорбилась, а лицо старухи выглядело добрым и благожелательным, словно она улыбалась Мо Хуа.

Мо Хуа тоже смотрел на эту статую.

Однако, разглядывая ее долгое время, он не обнаружил ничего странного.

Статуя оставалась всего лишь статуей, внутри нее ничего не пряталось.

И никакой горный бог вроде «Повелителя Желтой Горы» не вылез из статуи, чтобы поговорить с ним.

Единственной странностью являлась улыбка старухи: за ее добротой проглядывала жуть.

Мо Хуа нахмурился, его мысли на мгновение заколебались, но он покачал головой и произнес:

«Ладно, крушить чужие статуи богов — в любом случае плохая привычка...»

Мо Хуа еще немного походил по заброшенному храму.

Помещение было небольшим: кроме паутины и пыли, кругом стояли лишь серые голые стены, на которые не на что было смотреть.

Однако одно место выглядело особенным.

Прямо за глиняной статуей находилась узкая дверь, за которой зияла черная дыра, источающая иньскую ци.

На двери висели две тканевые занавески, на которых черным и красным цветом были написаны две строки:

«Смертным вход воспрещен, нарушившим — смерть».

Мо Хуа посмотрел на надпись на занавесках, немного подумал и решил, что с его статусом его вряд ли можно считать «смертным».

Значит, слова на занавесках адресовались не ему.

А раз они адресовались не ему, то и отношения к нему не имели...

Он протянул руку, отодвинул занавеску с надписью «Смертным вход воспрещен» и вполне естественным образом вошел в узкую дверь.

Взору снова предстала непроглядная тьма, но когда в глазах Мо Хуа вспыхнул синий свет и активировалась техника «Духовного зрения», все вокруг предстало перед его взглядом.

За узкой дверью находилась потайная комната.

Вся комната оказалась завалена мертвыми пауками и трупами самых разных насекомых.

Они густо усеивали пол, выглядя жутковато.

А прямо в центре потайной комнаты стоял алтарь.

Мо Хуа подошел ближе и увидел на алтаре деревянную чашу с паучьими узорами, курильницу для благовоний и открытый глиняный кувшин.

Глиняный кувшин также был полон «трупов» пауков.

Вот только эти пауки выглядели крупнее, с более темными узорами и, судя по всему, являлись более свирепыми и ядовитыми.

А самый крупный паук с наиболее глубокими узорами лежал со вспарытым брюхом, мертвый, прямо в деревянной чаше с паучьими узорами на алтаре.

Увидев это, Мо Хуа почувствовал, как ёкнуло сердце: «Это... Какой-то ритуал Неортодоксального пути?»

«Он нужен, чтобы принести что-то в жертву или что-то открыть?»

«А где дядя Гу?»

«Его принесли в жертву?»

Мо Хуа огляделся по сторонам, но не обнаружил следов человеческой крови, плоти, черепов или останков, после чего медленно перевел дух.

Похоже, его еще не принесли в жертву...

«Но этот ритуал явно уже запущен...»

Мо Хуа чувствовал, что на алтарь спустилась ядовитая и скрытная ци сознания, которая непрерывным потоком поставляла ци, поддерживая работу ритуала.

Это также казалось одной из особенностей «Неортодоксального пути».

Мо Хуа мысленно погрустнел: «Собственная сила дяди Гу весьма велика, и в регионе третьего ранга его не так-то просто убить».

«Раз уж они не смогли убить дядю Гу, значит, этот ритуал с высокой вероятностью создан для того, чтобы запереть дядю Гу и медленно мучить и в конце концов измотать до смерти?».

«Раз уж это заточение...»

Мо Хуа поднял голову и посмотрел за алтарь.

Как и ожидалось, на стене позади алтаря кто-то паучьей кровью нарисовал рисунок Девятицветного Паука.

Девять цветов, девять узоров, девять видов паучьей крови слились в единый рисунок паука.

В этом рисунке паука содержались некие неизвестные, сокровенные техники Неортодоксального пути, которые переплетались между собой, сгущаясь в технику.

А рядом с рисунком паука находился круглый диск, внутри которого были запечатаны девять маленьких пауков тех же цветов.

Эти маленькие пауки оказались живыми и все еще медленно ползали.

Игла из белой кости втыкалась внутрь круглого диска.

Этот круглый диск мог вращаться, и при каждом повороте игла из белой кости вонзалась в живого маленького паука, высасывая определенную ци сознания паука.

Такой ритуал Неортодоксального пути выглядел довольно сложным, а установленные механизмы отдавали жестокостью и злым умыслом.

Мо Хуа, полагаясь на свои поверхостные познания в Божественном Пути и обширному, хотя и слегка зловещему запасу знаний Мо Хуа потребовалось всего несколько взглядов, чтобы примерно разобраться в происходящем.

Этот рисунок Девятицветного Паука представлял собой «потайную дверь техники Неортодоксального пути».

А круглый диск с девятью маленькими пауками являлся механизмом для открытия двери.

Раз это был механизм, для него требовался «пароль».

Последовательность вращения круглого диска и являлась паролем для открытия двери.

Если повернуть в правильном порядке, костяная игла вонзится в мозг соответствующего девятицветного маленького демонического паука, высосет демоническое ци сознание паука и запустит потайную дверь Неортодоксального пути.

Если повернуть неправильно, открывающий дверь с высокой вероятностью получит «отдачу».

Костяная игла, скорее всего, высосет Божественное Сознание открывающего дверь, а в худшем случае — наложит проклятие в его море сознания...

«Немного хлопотно...» — нахмурился Мо Хуа.

По обычным правилам, чтобы открыть дверь, существовало два способа.

Первый — заранее знать «пароль», то есть последовательность вращения диска.

Вращая диск по паролю, можно естественным образом открыть дверь.

Второй — уметь «разрушать техники».

Найти способ разрушить технику Неортодоксального пути на этом рисунке Девятицветного Паука, снять технику, и потайная дверь открывалась сама собой.

Мо Хуа, разумеется, не знал пароля, так что ему оставалось только «разрушать технику».

Путем разрушения техники можно было сломать внутреннюю структуру техники Неортодоксального пути и открыть потайную дверь.

Однако «разрушение техники», как и «разрушение формирования», являлось весьма искусным методом Неортодоксального пути, требующим глубочайших познаний в этой области.

Собственные познания Мо Хуа в «Неортодоксальном пути» нельзя было назвать глубокими — можно сказать, они стремились к нулю.

Он умел лишь в жестокое убийство через Божественный Путь, а в коварных вещах Неортодоксального пути до сих пор толком не разобрался.

«Но дядя Гу, скорее всего, заперт внутри, так что попробовать в любом случае стоит...»

Мо Хуа не стал колебаться.

Он сконцентрировал внимание, задействовал хитрый расчёт, его зрачки стали глубокими, и он уставился на рисунок Девятицветного Паука перед собой.

Но сколько он ни рассчитывал, продвижения не наблюдалось.

В конце концов, хотя его Божественное Сознание было сильным, его понимание техник Неортодоксального пути оставалось слишком поверхностным.

Без нужного понимания трудно добиться результата.

Изменения многих посредников техник и причинно-следственных материалов ему приходилось рассчитывать с самого начала.

А достоверность полученных результатов сложно было проверить.

Рассчитывая некоторое время, Мо Хуа сдался.

«И правда, не выходит...»

«Регион Великих Духовных Полей — место расцвета Неортодоксального пути, где свирепствуют неортодоксальные культиваторы».

«Мое собственное понимание Неортодоксального пути требует срочного повышения...»

Противоречие между его чересчур развитым Сознанием Божественным Путем и чересчур отсталыми техниками Неортодоксального пути стало почти непримиримым.

Обладать безумной силой Божественного Пути, но не иметь хороших приемов для ее применения — это в некотором роде разбазаривание дара.

Мо Хуа слегка кивнул.

Затем он снова посмотрел на рисунок паука перед собой.

Раз уж разрушить технику умелым способом не получилось и умный метод не сработал, оставалось прибегнуть к глупому методу.

Он подошел ближе, положил руку на круглый диск и начал насильно вращать его с помощью ци божественного сознания.

Пароля он не знал, поэтому мог лишь вращать диск наугад — проще говоря, «перебирать пароль».

И действительно, сделав всего пару поворотов, он совершил ошибку.

Из костяной иглы выделилась ядовитая ци сознания.

Обычные культиваторы не смогли бы ее увидеть, но Мо Хуа четко ощутил, как струйка свирепой ци сознания паука потекла по его взламывающему ци Божественному Сознанию в обратном направлении — прямо в его море сознания.

В море сознания зеленый ядовитый паук оскалил жуткие жвалы и принялся поглощать его божественне сознание.

Это, похоже, и являлось ядовитой отдачей техники Неортодоксального пути Девятицветного Паука.

Вот только сработать против него отдача не смогла.

Напротив, божественное сознание Мо Хуа лишь легким движением мгновенно раздавила демоническое сознание этого ядовитого паука в порошок.

Мо Хуа лишь почувствовал легкий зуд, а в остальном никаких особых ощущений не возникло.

Мо Хуа покачал головой, испытывая некое неполное удовлетворение, после чего перестал церемониться и начал крутить круглый диск в разные стороны.

Ошибаясь, он возвращал диск в исходное положение и продолжал ошибаться дальше.

Он крутил долгое время, постоянно ошибаясь и получая бесчисленное количество отдач.

Костяная игла то поглощала демоническое сознание маленьких пауков, то поглощала Божественное Сознание Мо Хуа.

Неизвестно, сколько времени это продолжалось, но костяная игла даже немного затупилась.

С самим Мо Хуа ничего не случилось, но вот маленькие демонические пауки внутри круглого диска оказались замучены до полусмерти.

Наконец, сделав еще больше двадцати попыток, Мо Хуа угадал правильный «пароль».

Со вспышкой девятицветного сияния ритуал на алтаре оказался грубо изменен Мо Хуа.

Большой рисунок паука на стене словно ожил: он медленно зашевелился, распался на девять пауков поменьше и пополз в угол стены.

На месте, где раньше находился рисунок паука, открылась потайная дверь.

За потайной дверью простирался еще более глубокий густой лес, мрачный и пропитанный кровью, где пахло гнилью пауков и насекомых.

Это место напоминало логово какого-то великого демонического паука.

Взгляд Мо Хуа слегка сузился.

Шагнув через потайную паучью дверь Неортодоксального пути, он углубился в заброшенный храм.

Атмосфера давила на грудь.

Густой туман — не то черный, не то фиолетовый — окутывал все вокруг, а запах стоял невероятно мерзкий.

Лес казался глубоким, опавшие листья сгнили, а некие неизвестные демонические сознания, прятавшиеся в глубине, заставляли сердце трепетать.

Однако Мо Хуа прошёл совсем немного, как вдруг выражение его лица изменилось.

Он присел и коснулся пальцем пятна крови на сухом дереве.

Его интуиция причинно-следственной нити снова затрепетала.

«Это... Кровь дяди Гу?»

Зрачки Мо Хуа сузились.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.