Безграничный волшебник (Новелла) Том 48 Глава 1181 Колебания Закона (4)
Гроб Китры, перенесенный в тайную комнату, где находились Двенадцать Знаков Зодиака, с глухим стуком распахнулся.
— Ваше Величество.
Китра медленно сел в гробу.
«О…»
Его сердце не билось лишь по одной причине: он уже стал Опартсом, полностью подчиненным Закону неодушевленных вещей.
— Время пришло.
Бесконечные волны времени, накатывающие одна за другой, изменяли Закон внутри пирамид, воздвигнутых по всему миру. Масштабная Корректировка. Причина, по которой изменение концепции, высеченной внутри пирамид, заняло больше времени, чем ожидалось, была проста.
«Сатиэль и Раэль».
Двое архангелов, находясь в самом ядре солнца, отчаянно удерживали прежний Закон.
«Все концепции берут начало от восьми архангелов. А значит, их сила составляет две восьмых от целого. Иными словами — четверть».
Эту мощь нельзя было сбрасывать со счетов, однако ее было явно недостаточно, чтобы остановить космические изменения Масштабной Корректировки.
— Пробил час.
Стоило глазам Китры вспыхнуть, как механизм Масштабной Корректировки пришел в движение, и его внешняя оболочка покрылась сетью трещин. Сквозь эти разломы хлынул ослепительный свет, а затем, поглотив оболочку целиком, на свет родилась абсолютно черная сфера.
— А-а-а-а!
Тайная комната начала засасывать в себя все без разбора, и члены Двенадцати Знаков Зодиака не стали исключением.
Р-р-р... Г-р-р... Внимая гравитационным волнам, недоступным человеческому слуху, Китра неотрывно смотрел на черную сферу.
«Внутри сокрыто ничто».
Парадоксально, но именно в этом вакууме таились все вероятности мироздания.
— Явись же, Бог, — поднявшись с алтаря, Китра благоговейно раскинул руки в стороны. — Финальная Корректировка.
Высеченные внутри всех пирамид мира письмена вспыхнули ледяным синим светом. Потоки света заструились все быстрее, разгоняясь подобно цунами, и началось нечто невообразимое. Вокруг каждой пирамиды сформировалось колоссальное электромагнитное поле диаметром свыше восьмидесяти километров.
— А? Что такое?
Обычный мужчина, мирно пивший чай у себя дома, внезапно почувствовал слабый разряд тока.
— Что-то вдруг мурашки по коже...
В следующее мгновение он осознал, что интерьер его гостиной начал наслаиваться на совершенно иные пейзажи. Роскошный особняк, обшарпанная комнатушка, шумный бар и даже погребенный глубоко под землей гроб.
«Что за чертовщина?»
Но оцепенение продлилось недолго — он на каком-то подсознательном уровне уловил прямую связь между собой и этим калейдоскопом миров.
«Все зависит от моих желаний…»
Весь мир менялся, подстраиваясь под его волю.
— Дорогой, чем занят?
Женщина, спускающаяся по лестнице роскошного особняка, казалась настолько осязаемой, что ее невозможно было отличить от реальности. Вернее сказать, теперь его прежняя жизнь начала казаться ему блеклой иллюзией.
— Т-ты...
Мужчина узнал эту женщину. Они учились в одном классе, когда им было по двенадцать, она была его первой, безответной школьной любовью.
— Что у тебя с лицом? Опять о всяких пошлостях задумался? Ха-ха!
Она хохотала, держась за живот, в точности как в детстве, но он совершенно не понимал, что происходит.
«Да как такое возможно?»
В этот самый миг Закон, превзойдя Законы пространства и времени, исказился, полностью переписывая логику причины и следствия.
«Ах да, точно…»
Они ведь встретились на встрече выпускников десять лет спустя, он признался ей в чувствах, и они поженились.
«Все верно. Именно так я и поступил».
Эти новые, переписанные воспоминания хлынули в его разум, словно он и впрямь прожил ту, иную жизнь с самого начала.
«Где же тогда реальность?»
Однако образ его настоящей жены все еще маячил перед глазами в виде полупрозрачного фантома.
«Как квантовая вероятность».
И хотя он ровным счетом ничего не смыслил в точных науках, именно это определение идеально описывало происходящее.
«Настоящая жена ощущается на шестьдесят процентов реальной, а эта — лишь на сорок…»
Они существуют одновременно, в состоянии суперпозиции.
— Дорогой, давай пройдемся по магазинам. Помнишь тот костюм, что тебе понравился? Я куплю его тебе.
Заметив, как силуэт его настоящей жены становится все бледнее, мужчина инстинктивно замотал головой.
«Не хочу. Эта жизнь мне нравится куда больше».
Но стоило ему так подумать... Очередная шальная мысль запустила новый виток наслоений реальностей.
«А ведь той, кого я по-настоящему любил, была та красавица-коллега, которую я встретил в двадцать шесть лет…» — перед мысленным взором всплыл ее идеальный образ. «Но почему? Почему ее здесь нет?»
Вокруг сменялись десятки различных вероятностей, но ни в одной из них он не состоял с ней в отношениях.
«Неужели я был ей настолько противен?»
Сколь сильно бы он ни желал этого исхода, если вторая сторона была категорически против, такого будущего попросту не существовало.
«А я ведь так ее любил».
Она вышла замуж за другого коллегу — куда более успешного и состоятельного, чем он сам.
«Эх, если бы только у меня были власть и деньги…»
И в то же мгновение он ощутил себя акулой бизнеса, вырвавшимся на вершину сквозь жесточайшую конкуренцию.
«Теперь-то она будет моей».
В этой новообретенной вероятности, которую он воспринимал всеми пятью чувствами, девушка отвесила ему холодный, сугубо деловой поклон.
— Господин директор, время вашей встречи.
Мужчину постигло горькое разочарование.
«Всего лишь моя секретарша? И это после всех моих усилий?»
Если никакие деньги и статус не могли купить ее любовь, оставался лишь один выход.
«Плевать. Я ведь в любой момент смогу все переписать, так?»
Пользуясь своим положением, он силой впился в ее губы, но уже через секунду почувствовал тупой удар. Оскорбленная до глубины души девушка схватила со стола тяжелый металлический кубок и со всей силы обрушила его ему на голову.
— Кия-я-я!
Рухнув на пол с пробитой головой, мужчина смотрел на расплывающееся интерьер кабинета угасающим взором. Вероятности начали стремительно таять, сменяясь непроглядной тьмой.
«Я умираю…»
Он упустил из виду одну крайне важную деталь — наивно полагал, что эта способность менять реальность досталась только ему.
— С-спаси меня... дорогая... — позвал он настоящую жену, от реальности которой остался едва ли один процент, но она лишь с улыбкой отвернулась.
К ней подошел другой мужчина, ласково обняв ее, он нежно поцеловал женщину в губы.
— Х-хык... Гх...
Как только вероятность его смерти перевалила за девяносто девять процентов, из его разума стерлись даже воспоминания о собственных детях.
«Нет. Но почему?..»
Он отчаянно пытался зацепиться за воспоминания о родной семье, но все они уже разошлись по собственным, выдуманным вероятностям, следуя за своими желаниями.
«Надо выжить. Я не хочу умирать!»
И в этот момент тьма немного расступилась, предлагая его угасающему сознанию еще несколько жалких вариантов. Разумеется, ни одной из тех сказочных вероятностей, что он видел до этого, больше не было.
— Помогите!
С истошным воплем он подскочил на грязном матрасе в какой-то полуразрушенной лачуге в трущобах.
— Ха-а!.. Ха-а!..
Поскольку каждый человек в мире выбрал реальность согласно собственным алчным желаниям, в хороших сценариях для него попросту не осталось места.
«Но я хотя бы жив».
Оглядевшись по сторонам, он заметил, что мир все еще переливается многоцветным маревом вероятностей.
«Хе-хе. Ха-ха-ха. В таком случае и я не стану сдаваться».
Всего несколько пережитых суперпозиций до неузнаваемости извратили его человеческую натуру.
— Ничего страшного. Я снова все перепишу. Стоит мне только захотеть, и эта дерьмовая реальность обернется настоящим раем.
Закон содрогался в конвульсиях.
* * *
Хавиц, осознав, что больше не способен читать мысли Визард, нарушил молчание.
— Ничья.
У него не оставалось иного выбора, кроме как принять правила игры.
— Неплохое начало. На этот раз твой черед выдвигать условия? Что ж, я внимательно слушаю.
Визард оставалась верна своей цели.
«Повелся».
Ключ к стратегии игры, предложенной Дзетаро, заключался в том, чтобы заставить Хавица получать искреннее удовольствие.
«Если мой поцелуй имел нужный эффект…»
Эта абсолютная неопределенность сведет Сатану с ума и в конечном итоге загонит его в могилу.
— Мое условие... — протянула девочка. — Сегодня я буду любить вас всем сердцем. И в то же время сегодня я буду вас всей душой ненавидеть. Условие действует до полуночи. Такова моя заявка.
Что-то из этого должно быть истиной.
— Разве правила игры не гласят, что истинность утверждения должна подкрепляться весомыми доказательствами или действиями?
— Именно так. Если я действительно вас люблю, то докажу это повторным поцелуем.
— А если ненавидишь?
— То сломаю вам палец.
Потеря пальца, конечно, не угрожала его жизни, однако Хавиц сразу уловил подвох.
«Она вполне может меня убить».
В рамках игры Визард была способна фиксировать Исчезновения Хавица. А вот сам Хавиц, напротив, оказался совершенно неспособен уловить ее — Сверхпустоту — ту самую вырезанную долю секунды, один-единственный потерянный кадр.
«Мне нужно как минимум два кадра. Но в таком случае я даже подойти к ней не успею».
Справиться с пробудившейся Визард будет не так-то просто.
«В любом случае, одно из ее условий будет выполнено. Она либо подарит мне поцелуй, либо сломает палец».
На его губах все еще пылало тепло от недавнего прикосновения губ девочки.
— Условия приняты.
Взгляд Визард мгновенно похолодел.
«Я так и знала, что ты… даже не представляешь, насколько жестока эта игра».
— Тогда теперь мой ход. Я убью Широна. И я убью Уорин. До обозначенной тобой полуночи.
Из-за необходимости параллельно вести другую игру ему пришлось установить столь длительный срок, но от этого его ход становился лишь еще более сокрушительным.
Визард лихорадочно соображала.
«Он сумел прочесть мои чувства лишь однажды, во время нашей вчерашней стычки. Кто бы мог подумать, что эта крошечная утечка информации так мне аукнется».
Раз Хавиц сделал своей целью Широна, у Визард не останется иного выбора, кроме как искренне его возненавидеть.
«Он выдвинул это условие, чтобы искусственно создать точку отсчета для логических выводов. Он из кожи вон лезет, лишь бы узнать, что я чувствую на самом деле».
Хавиц. Воплощение Сатаны.
«Ты настолько наивен, что мне даже смешно».
Широн стал непредвиденной переменной в этом уравнении, но в остальном все шло в точности по плану Балкана.
— Прекрасно. Условия приняты.
— Значит, договорились. До полуночи мы оба должны предоставить неопровержимые доказательства. А того, кто проиграет... — Хавиц кровожадно оскалился. — ...ждет крайне неприятный сюрприз.
— Хавиц, — уверенным шагом сократив расстояние между ними, Визард произнесла. — Я люблю вас.
И в ту же секунду, когда на лице Хавица отразилось искреннее недоумение, девочка резко развернулась всем корпусом.
«Игра началась».
Крепко стиснув зубы, она со всей силы впечатала кулак ему под ребра, и глаза Хавица от шока расширились.
— Кх-х-х-х?!
Усиленный магией удар оказался настолько чудовищным, что его не выдержала даже непробиваемая плоть Сатаны.
«И тот поцелуй, и этот сломанный палец…»
Все это было лишь наживкой, чтобы загнать Сатану в эту ловушку.
— Хавиц, — мягко позвала девочка.
Рухнувший на колени мужчина с трудом поднял голову, и Визард, ласково улыбнувшись, прошептала: — Я люблю вас всем сердцем.
В ту же секунду в ее глазах полыхнула неприкрытая жажда крови, и крошечный девичий кулачок сокрушительным апперкотом врезался Хавицу в челюсть.
— Кха-а!
Отлетев назад и проскользив по полу, он свернул шею и бросил на Визард настороженный взгляд через плечо. Девочка неспешно приближалась к нему.
«Вот именно. Тебе ни за что не прочесть мои мысли».
Пока в ход не пошли поцелуи и ломание пальцев, в рамках игры она была вольна вытворять все, что угодно...
«Вот только ты уже стал заложником собственной системы».
Балкан сказал ей следующее: — И хотя его — Тюрьма Времени — сущность вне Закона — доставляет массу проблем, главным козырем Сатаны всегда было Исчезновение. Если нам удастся заблокировать его, он перестанет быть неуязвимым. Разумеется, это сработает лишь при условии, что против него выйдешь именно ты, Визард.
— А что, если план не сработает?
— Он сработает, — уголки губ Балкана изогнулись в хитрой усмешке. — Сатана. Чистейший, первозданный хаос. Поначалу человечество не имело ни малейшего понятия, как бороться с этой воплотившейся в реальности концепцией. Но теперь все изменилось. Нам пришлось заплатить колоссальную цену и принести бесчисленные жертвы, лишь бы изучить повадки Хавица.
И пусть прошлые попытки потерпели крах...
— Абелла, которую он искренне любил. Джастин, которая питала к нему жгучую ненависть. Серия покушений, организованных во время мировой войны. Вся эта крупица за крупицей собранная информация наконец-то позволила нам определить уязвимости Хавица. Эти жертвы не были напрасными.
— Человечество оступается и терпит неудачи чаще любого другого вида во вселенной. Но именно эти ошибки, накапливаясь, рано или поздно позволяют нам найти выход из любой ситуации. И этот момент настал. А потому...
Балкан подытожил: — Почему бы нам не разыграть вот такую партию?
Хавиц захлебнулся кровью.
— Кха-а!
Визард приближалась, а его Исчезновение так и не срабатывало. Потому что это, прежде всего, была игра.
— Но почему?
С трудом поднявшись и прислонившись спиной к стене, Хавиц окинул девочку полным непонимания взглядом.
— Кто знает. Наверное, это... — Визард мило сощурила глазки в улыбке. — ...то, что вам придется выяснить самому. Таковы уж правила нашей игры.
Тяжело дыша, Хавиц, прихрамывая, бросился прочь по коридору.
— Куда же вы бежите? Я ведь вам так нравлюсь!
— Тюрьма Времени.
В следующее мгновение на полу возникли двенадцать теней, и Хавиц бесследно растворился в воздухе.
«Я перегнула палку?»
Нет, он ни за что не отступит. Он обязательно вернется.
— Куда же вы спрятались?
В этой извращенной ситуации, где даже самая жестокая жажда крови становилась лишь частью забавы, Визард начала психологически настраивать себя на продолжение.
— Поиграйте со мной, Хавиц.