Безграничный волшебник (Новелла) Том 50 Глава 1243 Тяжесть бытия (3)

Зал Зла.

Выслушав историю о сотворении добра и зла, группа Широна оставила комнату с портретом и продолжила путь по коридору.

— И сколько же здесь видов зла? — поинтересовался Каин. — Здесь собрано всё зло, от самого зарождения до окончательного угасания. Никто не удосужился привести их в порядок, но, можно сказать, здесь существует своя иерархия. От большинства видов зла в архивах остались лишь краткие упоминания.

Каждое помещение вдоль коридора функционировало как библиотека, и снаружи, глядя на двери, было совершенно невозможно представить их истинный масштаб.

— Поистине могущественные зла удостаиваются отдельных комнат. О, а вот и Хавиц. Довольно высоко поднялся. Седьмое место в общем зачете. С таким результатом он мог бы соперничать даже с моей матерью.

Его спутники не дали никакого ответа.

— Обычно записи располагаются по комнатам в хронологическом порядке. Чтобы добраться до зла нашей эпохи, нам придется пройти довольно далеко.

Широн заметил портрет, прикрепленный к двери еще одной отдельной комнаты.

«Минерва».

Хотя официальных рейтингов здесь не велось, судя по расположению комнат, она занимала восемьдесят седьмое место.

— У нас нет времени, — заметил Ируки.

— Знаю. Вы ведь стремитесь найти Георгия. Именно он держит в заточении ту женщину, Сейну.

Сейчас, когда мир стремительно поглощала Церковь Лами, Сейна была им жизненно необходима.

«Человек, способный раскрыть правду о Святом Престоле».

Каин обернулся.

— Вы уверены? Я не вдавался в подробности, но Георгий только и ждет момента, чтобы уничтожить тебя.

— Это моя ответственность. В конце концов, Георгий — это демон, порожденный моими собственными эмоциями, — ответил Широн.

— Ответственность, говоришь.

Совершенно неуместное слово.

— Вы действительно похожи. Я все думал, почему Георгий совершенно не похож на демона. Что ж, хорошо. Я просто буду наблюдать.

За исходом этой эпохи.

— Итак, начиная отсюда, начинается ваше время. Постойте-ка, среди нас ведь тоже есть один такой, верно? — Каин повернулся к Кёртису и указал на одну из дверей. — Раз уж ты добрался до Ядра, должен же ты получить какую-то награду. Как насчет того, чтобы зайти туда и стереть свою криминальную историю?

Ответа не последовало, и тогда Широн позвал: — Господин Кёртис.

— Нет, не стоит. Теперь мне уже все равно. Просто идемте. Если хотите наказать меня — наказывайте, — процедил Кёртис, но, видя, что спутники упрямо не отходят от двери, вдруг скривился и сорвался на крик. — Да! Черт возьми! Это я их убил! Я собственноручно уничтожил этих девочек! Это вызывает отвращение? Ну так презирайте меня!

— Ты… действительно убил тех девушек?.. — спросила Пена.

— Мы любили друг друга! — воскликнул он, падая на колени и в отчаянии вцепляясь себе в волосы. — Мы с Нией искренне любили друг друга! Да, это была измена. Женатый мужчина связался с подружкой собственной дочери — конечно, я кажусь вам чудовищем! Но моя жизнь!..

— Зачем вы их убили? — Широн задал ключевой вопрос, переходя к сути.

Понимая, что любые его слова прозвучат лишь как жалкое оправдание, Кёртис сдался и изложил все как есть.

— Эдрина, Ния, Велита и Дейзи были подругами с самого детства. А я состоял в отношениях с Нией. И однажды моя дочь узнала обо всем. Это была вина Нии. Они повздорили из-за какой-то мелочи, и та в порыве гнева… все ей выболтала.

Возможно, она просто воспользовалась случаем, чтобы поскорее избавиться от этого бремени.

— Это произошло в день, когда они собирались в поездку. На самом деле мы с Нией договорились встретиться там, на отдыхе. Жене я сказал, что отправляюсь в патрулирование по району. Для детектива это обычное дело. Но в итоге Эдрина узнала всю правду, и…

— И никуда не поехала.

— Верно. Она отделилась от подруг и направилась на площадь. Нашла на доске объявлений адрес какой-то виллы и пошла туда. А там… она повесилась.

— Откуда вы знаете? Ваши коллеги-детективы утверждали, что обстоятельства совершенно исключали самоубийство…

— Узел, — руки Кёртиса задрожали. — Это был не обычный охотничий узел. Это особый узел, который затягивается еще раз, образуя кольцо. Сначала она встала на подставку и привязала старую веревку к трубе под потолком. Затем повисла на руках и отрезала лишнее. Убрала подставку и заперла дверь изнутри. Так получилась идеальная запертая комната.

В сознании слушателей возник этот мрачный образ.

— Эдрина, должно быть, легла, имитируя падение. Затем обернула веревку вокруг своей шеи тем самым узлом, с силой потянула, и…

Петля уже не могла развязаться.

— Вот так она ушла. Моя дочь… — Кёртис вновь погрузился в воспоминания.

Образ дочери, лежащей на холодном полу склада с затянутой на шее петлей в ожидании смерти. И та единственная слеза, которую она, возможно, проронила.

— Это я… — отвернувшись, Кёртис залился слезами. — Этому узлу ее научил я. С самого детства Эдрине нравилось, что ее отец — детектив. Наверное, она считала меня своего рода борцом за справедливость, ловящим негодяев. А на деле я был просто уставшим мужчиной, который брался за любую грязную работу, лишь бы семья ни в чем не нуждалась.

В тот самый миг, когда он впервые увидел бездыханное тело Эдрины, в его памяти всплыл день, когда ей было восемь лет.

— Доченька, иди-ка сюда.

— Что случилось, папа?

— Давай, протяни свои ручки. Папочка покажет тебе нечто интересное.

Кёртис, связав белые запястья своей малышки, ещё раз перекрутил верёвку и продел её в петлю.

— Та-дам!

— Ой? Что это? Почему оно не развязывается?

— Ха-ха-ха! Ну как тебе?

Кёртис начал щекотать её бока, и Эдрина, заливаясь звонким смехом, начала капризничать.

— Хватит! А ну-ка быстро развяжи! Иначе я тебя накажу!

— Смотри внимательно.

Усадив свою дочь к себе на колени, Кёртис большим пальцем поддел колечко, что было зажато внутри узла.

— Стоит лишь вот так один раз щёлкнуть, и узел распадётся. Это называется «наручники». Такие узлы используют фокусники.

— Ух ты! Пап, научи и меня! Пожа-а-алуйста!

— Ладно. Попробуем ещё раз?

— … Его можно было развязать.

Кёртис чувствовал, как его душа рассыпается в прах.

— Если бы она хоть на секунду передумала, то без труда бы освободилась. Но почему… А-а-а-а!

Ируки, некоторое время наблюдавший, как мужчина рыдает, колотя кулаками по земле, задал вопрос: — Ваши коллеги не смогли обнаружить этот узел, потому что…

— Потому что его развязал я.

Тогда, впервые увидев мёртвое тело, руки Кёртиса сами собой, на одних рефлексах, развязали «наручники».

— Я вовсе не пытался скрыть улики. Какая разница до измены, когда дочь мертва? Не знаю. Мне было так невыносимо больно… ведь стоило лишь сбросить этот узел. Я просто не мог поверить в реальность происходящего. Думал, а вдруг, если я развяжу узел, она чудесным образом оживет…

— Но ведь вы убили их.

Подруг Эдрины.

— Пока моя девочка умирала, я ждал Нию на том самом курорте, где мы договорились встретиться.

Это была история уже из другого места.

— Мы условились встретиться втайне, но она притащила с собой всех подруг. Я, конечно, разозлился, но потом заметил, что моей дочери среди них нет. Я спросил, что стряслось, и Ния ответила, что все кончено, — Кёртис повернул голову. — Представляете, что я тогда почувствовал? Каково было отцу, которого родная дочь поймала на связи со своей же подругой? Я пришёл в ярость, и мы с Нией сильно поссорились. Она начала шантажировать меня женой. Заявила, что разрушит мою семью.

Концы подобных интрижек всегда одинаковы.

— Я решил, что первым делом должен найти Эдрину. Но и оставлять Нию без присмотра было нельзя. Как и её подруг. Поэтому я запер их на чердаке виллы. Пригрозил, что если по возвращении их там не окажется, им не жить, и, похоже, они не на шутку испугались.

— И всё же они вполне могли бы сбежать.

— Ощути они настоящую угрозу жизни — несомненно. Хоть это и второй этаж, окна были открыты. Но дело было в другом. Ещё вчера мы провели страстную ночь, и для неё это была наша обычная ругань. Просто в этот раз на кону стояла моя семья, поэтому градус повысился. Ния наверняка собиралась меня дождаться. Как-никак, вилла стоила бешеных денег. Сидели бы там с подружками и всласть перемывали мне косточки. А Велите и Дейзи всё это и вовсе казалось увлекательным шоу.

— Но свою дочь вы в итоге так и не встретили, — сказал Широн.

— Я поехал на площадь Сиф, где мы должны были встретиться. Знакомый торговец сказал, что видел, как она нервно изучала доску объявлений. Там висела реклама об аренде виллы. То, что дом пустовал, показалось мне странным, но с другой стороны, я подумал: куда ещё податься девчонке без гроша в кармане? То ли потому, что она дочь детектива, но страха в ней не было, да и странностей хватало. Поэтому я позвал своего друга, Райвера. Позориться и рассказывать ему все детали я не стал, но придумать алиби о том, что я действительно был в патруле, он мог. Однако на той вилле мы нашли лишь… мёртвое тело моей дочери. Дальше, думаю, объяснять не нужно. Не стану прикрываться тем, что был не в себе. Сначала все произошло в состоянии аффекта. Но затем мной овладел соблазн. Мысль о том, что все это можно обставить так, словно ничего и не было. Я просто убийца. Убийца, который прекрасно знает, как обойти полицейские сети, — прислонившись к стене, Кёртис достал сигарету. — Обычные висяки всегда так и появляются. Случайности, не вписывающиеся в рамки логики. Жажда жизни — пугающе сильная штука. Когда дело перешло в разряд нераскрытых, я подумал, что все равно должен как-то жить дальше. Честно говоря, я даже не помню, как жил все это время. А потом… в мой участок пришло письмо.

Чирк — вспыхнул огонёк, подпалив край сигареты.

— Это не твоя вина, папа, — выдохнув струю дыма в потолок, Кёртис продолжил. — Мне было так стыдно, что я просто не мог этого вынести. Я хотел лишь одного — всё забыть. Можно было бы просто свести счёты с жизнью, но мне казалось, что даже если я исчезну, то, что я натворил, всё равно останется в этом мире. Это сводило меня с ума, и чтобы стереть свои грехи окончательно, я пришёл в Мелькиду.

Такова была вся правда о деле Эдрины.

— Идите. Я останусь. О расплате за мои грехи можете не волноваться. У меня остался лишь один выход.

Он намеревался стереть свои записи из истории и покончить с собой. Тем самым узлом «наручники», что забрал жизнь его дочери.

«Ведь так будет правильно, Эдрина?»

Кёртис бросил окурок на пол чертога зла.

— Как же паршиво жить, черт возьми.

— Вот поэтому и живи, — к нему подошла Пена. — Думаешь, твоя смерть что-то изменит? В этом мире есть вещи, которые невозможно искупить одним лишь уходом в могилу.

Кёртис и сам это прекрасно понимал.

— И что мне делать? Думаешь, я хоть глазом моргну, если сгнию в тюрьме?

Даже камеры столичной тюрьмы Парме казались курортом по сравнению с разъедающим его чувством вины.

— …Кто знает. В этом и суть греха. Раз ты не можешь понести за это ответственность, то и совершать подобное не имел права. — Что ты чувствовал, когда умерла твоя дочь? А сейчас ты собираешься сделать то же самое. Если ты вот так помрешь, что останется нам, тем, кого ты бросаешь? Если уж собрался подыхать, делай это где-нибудь в одиночестве, где никто не узнает, придурок. Имей хоть каплю ответственности, — она повернулась к группе Широна. — Я останусь. Идите, ни о чем не волнуйтесь. Я ни за что не позволю ему просто так умереть.

Немного поразмыслив, Широн развернулся.

— Идем.

Когда отряд во главе с Каином скрылся из виду, Кёртис, оставшись с Пеной наедине, произнес: — Отличная актерская игра.

— Чего?

— Сотри свои записи и беги. Ядро ведь материально, верно? Сядешь на корабль или еще куда и начнешь новую жизнь.

Честно говоря, она и сама об этом подумывала.

— Неважно. Я передумала.

— Передумала что?

Пена уселась рядом с Кёртисом.

— Из-за меня пострадало много людей. Оказавшись здесь, я кое-что поняла: никакой новой жизни не существует. Если я сама не изменюсь, то как бы все ни сложилось, жизнь останется прежней.

Никакой святыни для демонов не существует.

— И что же… будем делать теперь?

— Давай просто посидим. Не будем думать о том, что делать дальше. Мы ведь сами все разрушили. Какой бы приговор ни вынес нам мир — мы примем его. С искренним раскаянием в сердце. Хоть это ничего и не изменит… — с трудом сдерживая слезы, проговорила Пена. — За грех безответственности все равно придется нести ответственность, не так ли?

Грех безответственности.

— …Пожалуй, ты права.

Находясь в чертоге зла, Кёртис посмотрел в небо.

«Простите меня. Это я все испортил. Поэтому, господи, если ты и вправду существуешь, если у тебя, как и у людей, есть сердце. Умоляю… не прощай меня».