Блондинка-элементалист Том 4 Глава 677

Я изо всех сил старалась сдержать слёзы, подступающие к глазам, и изобразить спокойствие. Жрец, стоявший передо мной, и без того подозревал, что я что-то скрываю.

Если он начнёт выспрашивать, почему я не исцелила себя сама или зачем скрываю, что являюсь водным элементалистом, это лишь приведет к лишним неприятностям. К счастью, в моей сумке обнаружилось несколько зелий, собственноручно изготовленных Маги.

— ...О-хо-хо! Я совсем забыла упомянуть из-за всей этой суматохи. Я употребила зелье низкого уровня. Мой друг, увлекающийся алхимией, создал его в качестве эксперимента, и хотя он предупреждал, что эффект может быть нестабильным… я получила его бесплатно, так что жаловаться не приходится.

— Зелье низкого уровня?

— Вот это. Желаете взглянуть?

Дабы отвлечь подозрения жреца, я приблизила к себе сумку и извлекла из неё то самое зелье от Маги, что завалялось на самом дне. Он сделал его для меня, когда я однажды слегла с болезнью, и оно обладало поистине отвратительным цветом — страшно представить, что там внутри.

Единственное, в чём я была уверена, так это в том, что в него не пожалели ценных ингредиентов, поэтому я приберегла его, чтобы впоследствии скормить какому-нибудь отъявленному негодяю, который мне опротивел. Замысел был таков: избить его до беспамятства, влить ему это зелье, чтобы он пришёл в себя, а затем вновь избить.

Жрец с недоверием принял склянку, и лишь только он приоткрыл крышку и поднёс её к носу, как его тут же рьяно вырвало.

— Бээ… кх-кх! Пить такое… уэп… Подобное самодельное тренировочное зелье чрезвычайно опасно! Если что-то пойдёт не так, вы всё равно обратитесь к нам! А если всё пойдёт совсем наперекосяк, то будете взирать на крышку гроба!

— Я проверила его на животном, всё прошло без осложнений.

Хотя этим животным, надо признать, был дракон.

К счастью, то ли жрец уверился, что это действительно зелье, то ли просто не решился опробовать его лично, но на странно сросшуюся ногу он больше не обращал внимания.

Как ни крути, было бы нелогично приписывать заживление ноги тёмному магу или Рою. Решив, что не стоит излишне раздражать жреца, я сменила интонацию и начала вести себя более дружелюбно.

В конце концов, я — истинная хозяйка Ундины, её возлюбленная. Я — Джини Кроуэлл, полностью принадлежащая Ундине.

— У меня нет слов, чтобы выразить всю глубину благодарности за столь заботливое отношение и столь великое Божье провидение. Сегодня вечером я вознесу искренние молитвы благодарности виконту, который направил ко мне столь уважаемого жреца, и нашему верховному божеству Агиотите.

— ...Хм, приятно видеть, что вы владеете хотя бы базовыми манерами.

— О-хо-хо! Хо.

Притворяться Святой — это адски трудная работа. Ах, погодите, разве я сама не Святая?

После первого сеанса исцеления, проведённого жрецом, кость моей ноги не срослась полностью, но внешне рана выглядела более-менее зажившей. Вдоль нее виднелось лишь лёгкое покраснение, кровотечение отсутствовало, а пульсирующая боль значительно уменьшилась, что принесло мне ощутимое облегчение.

Жрец, чьё имя я так и не сумела запомнить, с явным восхищением собственными умениями заявил, что я пока не смогу ходить на обеих ногах, но после второго сеанса смогу передвигаться с трудом, а после третьего кость полностью срастётся, и я смогу даже бегать.

Он провёл лечение так, чтобы не переутомляться, разделив его на три этапа, а ведёт себя так, будто совершил настоящий подвиг. Несомненно, он ещё и пожертвований содрал немало… погодите, может, он поэтому и приходит несколько раз, чтобы вытянуть побольше денег?

Я на мгновение задумалась, являлось ли неспособность жреца исцелить мою ногу за один приём следствием недостатка его навыков, хитрой коммерческой уловкой или же попыткой встретиться со мной лишний раз с целью что-то разузнать.

Впрочем, с появлением виконта, который, должно быть, пожертвовал внушительную сумму храму ради меня, мне пришлось надеть маску радушия и улыбнуться.

— Ох, не стоит беспокоиться. Пожалуйста, оставайтесь на месте, сидите спокойно.

Виконт поспешил ко мне, словно я была невероятно ценной персоной, которой не следует доставлять неудобства, а я, неловко устроившись на кровати, поприветствовала его и его супругу. Лицо жены за это время заметно посвежело.

Видимо, по своей натуре она является весьма жизнерадостным человеком.

— Как ваша нога? Мой супруг вчера был настолько поглощён делами, что только сейчас вспомнил о столь важном вопросе. Примите мои извинения за задержку с исцелением.

— Жена напоминала мне, но это моя оплошность, что я не уделил этому должного внимания. Несмотря на присутствие жрецов в замке, я так долго не обращался к ним за помощью… мне искренне стыдно. Если моё поведение вас оскорбило….

— Нет-нет. Всё в полном порядке. У меня нет никаких нареканий.

Было бы куда более странно, если бы он, не зная моей истинной сущности, без колебаний сделал бы крупное пожертвование храму и распорядился моём исцелении. Если бы я не подслушала их разговор через Ирена, то поведение жреца во время лечения моей ноги вызвало бы у меня серьёзные подозрения.

— Благодарю за ваше понимание. Телеграммы с требованием отчитаться о вчерашнем происшествии постоянно поступают как из столицы, так и из главного храма… так что давайте отложим решение этих насущных проблем. Как ваша нога? Стало хоть немного легче?

— Да… благодаря вам всё просто замечательно.

— Это доставляет мне радость. Пожалуйста, чувствуйте себя здесь как дома, и если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь сказать!

— Верно. Если не нам, то всегда можно отдать распоряжение дворецкому или Эльзефу, и мы охотно вам поможем.

Их отношение действительно изменилось. У обоих. Когда хозяева замка проявляют такую подобострастность… это вызывает подозрение… Даже если они не называют меня вслух Святой, они уже относятся ко мне подобающим образом.

В такой ситуации мне становится трудно делать вид, что я верю в их неосведомленность. Разумеется, учитывая высокую вероятность будущих встреч на официальных мероприятиях, нам следует вести себя сдержанно друг с другом… но для меня сдерживать свой характер и сохранять спокойную улыбку — это самое трудное в мире!

Лучше бы меня снова похитил дракон…! Хотя нет, все же это лучше.

[Быстрое признание фактов… ]

— Ах да! Я совсем забыла вас представить. Это наш старший сын, Эльзеф.

— Он же мой наследник. Чего ты ждешь, Эльз? Здоровайся с леди Джини.

Я с самого начала размышляла, кто же этот юноша, стоящий рядом с четой виконтов.

Чистые светлые волосы, от которых, казалось, исходил аромат мыла, и голубые глаза, светлее моих. Его благородное лицо, вылепленное по канонам классической аристократической красоты, отличалось необычайно чистой кожей, изящными скулами и губами.

То, как он, повинуясь зову родителей, сделал шаг вперед и склонился с безупречной вежливостью, выглядело поистине великолепно.

Он был безупречным, прекрасным аристократом.

— Я много слышал о вас, леди Джини. Прошу прощения, что не представился раньше — я не смел побеспокоить вас без приглашения. Я Эльзеф Родиквель, старший брат Тео и первенец моих родителей. Если бы вы звали меня Эльз… я был бы искренне рад.

— ……Хорошо.

— Леди Джини! Вот это инвалидное кресло, которым Тео пользовался в детстве. Я подумала, что оно вам подойдет, и принесла его. Как вам?

— Что?

Кресло, предложенное мне супругой виконта, было выполнено из дерева и выглядело роскошно — для этого мира это довольно редкая вещь. Обычно простолюдины, будучи настолько больными, что не могут ходить, просто лежат дома, ожидая своего конца, поэтому подобные предметы считались привилегией аристократии.

Я склонила голову не потому, что удивилась инвалидному креслу, а потому, что… разговор принял несколько странный оборот.

— Я подумала, вам будет скучно сидеть в комнате. Если верить жрецу, то вы не сможете ходить уже сегодня-завтра, так почему бы не прокатиться по замку в этом кресле? Эльзеф превосходно управляется с инвалидным креслом.

— …………?

— И он знает множество прекрасных мест, куда можно отправиться. Смотровая площадка нашего замка — моя особая гордость. Оттуда открывается восхитительный вид на закат. Как насчет небольшой прогулки перед ужином? А? Погода сегодня чудесная.

Во-первых, я сомневаюсь, что закат наступит до ужина. Во-вторых, то, как Эльзеф покраснел от активной рекламы своей матери, выглядело подозрительно.

Эти двое… кажется, они решили, что я — идеальная кандидатура в невесты для их старшего сына… Хвалю за отличный вкус! Ну да! Испокон веков дочь лорда предлагает себя герою!

И внешность этого красавчика мне тоже по душе! Принято! Но!

[А! Ты уже приняла?!]

Проблема заключалась в том, что этот старший сын выглядел так, будто ему уже давно пора не просто обручиться, но и жениться. На вид ему было не меньше двадцати пяти. Возможно, он ровесник Эша? Он выглядит моложе Ровенина, так что где-то так.

Для аристократа двадцать пять лет — это возраст, когда у него уже может быть четырёхлетний или пятилетний ребёнок. Конечно, бывали исключения, но Эльзеф был слишком хорош, чтобы оставаться холостяком.

Мадам, как бы вы ни хотели заполучить меня, предлагать женатого мужчину — это несколько….

— Ох, я совсем забыла о самом главном. Наш старший сын не женат! Не женат!

— …………Мама…?

— И невесты у него тоже нет. Разумеется, дело не в том, что с нашим сыном что-то не так.

Будто прочитав мой подозрительный взгляд с помощью женской интуиции, супруга виконта поспешно добавила еще несколько фраз.

— По правде говоря, до недавнего времени у него была невеста… но по просьбе той стороны помолвка была тихо расторгнута. Долго рассказывать, но вы же знаете, какая сейчас молодежь? Та девушка решила продолжить обучение….

— Мама, леди Джини, кажется, чувствует себя неловко, может, на этом закончим?

— О боже… я так разволновалась… Я просто подумала, раз вы примерно одного возраста, почему бы вам не пообщаться… хоть он и мой сын, но он хороший парень. Настолько хороший, что ждал, пока его невеста закончит учебу, а в итоге оказался в ситуации, когда нужно снова искать пару.

— Я же сказал, хватит об этом. Мама, мы просто признали, что не испытываем чувств друг к другу.

— ……Ох, вот такой он у нас. Он еще не понимает, что браки по любви, как у нас с его отцом — это большая редкость. Ему поступает столько предложений, но он ни к кому не проявляет интереса… а тут вдруг сам захотел встретиться с леди Джини! И я подумала: вот оно!

[Тебе не кажется, что мадам только что проболталась?]

(Ага.]

— Правда, Эльз? Почему бы тебе не сказать хоть слово? Ты же говорил, что у тебя есть то, что ты непременно хочешь сказать, когда встретишься с ней?

Будучи джентльменом, Эльз, несомненно, соответствовал моим представлениям о привлекательности. В нём не было ни излишней властности, ни высокомерия; скорее, ощущались доброта и учтивость.

Его манера говорить была сдержанной, а ясные, лишённые всякой надменности глаза излучали интеллект. По одному лишь взгляду можно было понять, что он умен.

С головы до ног он был безупречен и опрятен — мужчина, который одним своим видом вызывал расположение.

Если бы Эш был рядом, я бы и слушать не стала этот разговор. Однако, поскольку он отлучился, чтобы провести экстренный инструктаж для Чеда и остальных о правилах поведения в гостях у аристократов, я спокойно изучала Эльзефа, который явно претендовал на роль моего будущего супруга.

Если бы нужно было выделить главную отличительную черту Эльзефа, то это, безусловно, были его великолепные глаза и ресницы. Светло-голубые очи напоминали летнее небо в самый ясный день, а золотистые ресницы были словно лучи солнца, играющие на воде.

— Я… люблю…!

— …Любишь?

Он так долго шевелил губами, глядя мне прямо в глаза, что я ждала, какую же неотразимую фразу он произнесёт. Впрочем, похоже, у Эльзефа было не так уж много опыта в общении с женщинами.

— Мне… мне очень, очень! Нравятся призыватели.

— Эльзеф…

— …Эльз.

Виконт и его супруга, которые, как и я, с нетерпением ждали, чем же Эльзеф попытается привлечь моё внимание, одновременно с выражением лица «какой же ты идиот» посмотрели на своего сына.

В отличие от супругов, на чьих лицах читалось «Дело труба», я была заинтригована. Готова поспорить, что этот парень, помимо своей бывшей невесты, почти не общался с женщинами.

— А особенно мне нравились призыватели воды. Разумеется, моя специальность — магия, а вы, леди Джини, призыватель лоз, но… как бы это сказать. Чем глубже я изучал магию, тем больше она напоминала мне набор формул и расчётов маны… всё это было слишком сложно и расчётливо… а духи… они чисты.

— …Есть в ваших словах доля правды.

— В детстве я восхищался ими, думая, что нет в мире ничего прекраснее. Сначала я заинтересовался магией духов, полагая, что она проще обычной магии, которая давалась мне с трудом… но тогда мне было всего двенадцать… Ох, не слишком ли я дерзок, говоря вам всё это, леди Джини?