Чёртова Реинкарнация (Новелла) Том 1 Глава 2 Гамель-глупец

Истребитель демонов, Бог войны, Повелитель всего и вся — таковы лишь некоторые из многочисленных титулов, присвоенных Вермуту Великому. Но среди всех этих титулов был один, лучше всего описывающий его, — Герой.

Триста лет назад наш Герой, Вермут Великий, вместе со своими спутниками отправился на поиски приключений…

Так начиналась старая сказка, которую рассказывали ему с самых пелёнок. В ней повествовалось о приключениях Вермута Великого, Сиены Мудрой, Анис Верной, Молона Храброго и Гамеля-глупца.

«Всех остальных называют великими, мудрыми, верными или храбрыми, так почему же я единственный, кого прозвали глупым?»

Всякий раз, когда няня читала эту сказку на ночь, в груди Юджина Леонхарта разгорался яростный огонь. Если бы только он мог говорить внятно, а не лепетать! Или по крайней мере если бы он мог подобающе двигать своим телом!

«Даже тупоголового Молона записали в храбрецы. Так почему я глупый? Нас двоих в какой-то момент подменили?»

Сколько бы он ни ломал голову, но так и не смог понять, каким образом этот тупица превратился в Молона Храброго.

«Храбрец? Они ни черта о нём не знают. Скорее, это ему больше подходит прозвище Молон Глупый».

Гамель-глупец всегда завидовал Вермуту. Он называл того, который во всём был лучше, своим соперником. Хотя никто больше с этим не соглашался.

«Придурок, написавший это, должно быть, был кем-то, кого я сильно обидел в прошлом», — Юджин сплюнул, скрежеща зубами от злости.

На самом деле, вполне понятно, почему сюжет истории был таким. Эти сказки адресовались детям, поэтому должны были быть лёгкими для чтения, а также интересными и поучительными.

Гамель постоянно бежал впереди Вермута. И продолжал в том же духе, даже когда они достигли перекрёстка, ведущего к замку короля демонов. Хотя Вермут и сказал, что им нужно идти направо, Гамель заупрямился и настаивал на том, чтобы повернуть налево.

«Чушь собачья».

В конце концов Вермут согласился послушать Гамеля. Однако на пути, по которому они пошли, их поджидала дьявольская ловушка... Глупый Гамель! Он хвастливо закричал, что король демонов устроил ловушку, потому что боится именно его. Что за идиот!

Десятилетний Юджин крепко сжал пальцы в кулак.  Он, наверное, уже сотни раз перечитывал сказку, но каждый раз, когда доходил до этого места повествования, начинал быстро кипятиться.

Гамель был смутьяном. Из-за вспыльчивого характера у него со спутниками частенько доходило до драки.

«Вот эта часть имеет право на существование…»

После многих приключений Вермут со спутниками добрались до замка короля демонов. Но даже там Гамель-глупец отказался послушать Вермута. Гамель, который всё время бежал впереди других, не смог миновать ни одной ловушки, из-за чего Вермуту и его спутникам пришлось пережить множество бед.

— Как будто этот ублюдок знал, каково это было, — выругался Юджин сквозь стиснутые зубы.

Ловушки адского замка были не тем, что можно избежать по своему желанию. Поэтому, даже зная, что ждёт впереди, у них всё равно не было выбора, кроме как прорываться силой.

Гамель постоянно спорил со спутниками… Глупый, неотёсанный Гамель. Но всё же он любил своих товарищей. Гамель, весь покрытый ранами, вместо того чтобы сбежать, пожертвовал собою ради них.

Нет слов.

В последние минуты жизни, находясь в объятиях своих любящих друзей, Гамель сожалел, что никогда не был с ними достаточно честным.

— Сиенна, — сказал он, — ты мне всегда нравилась.

«Она мне не нравилась».

— Анис, пожалуйста, помолись за меня.

«Я этого не говорил».

— Молон, ты по-настоящему храбрый воин.

«Этот ублюдок был просто тупицей».

— Вермут, обязательно победи короля демонов.

Вермут поклялся на слезах Гамеля, что обязательно победит. После этих слов Гамель мирно закрыл глаза...

После этого смотреть больше не на что было. Нахмурив брови, Юджин закрыл книгу.

«Что же это, моим персонажем пожертвовали ради благостной детской байки?»

Бесчисленное количество детей учили тому, что даже у такого человека, как Гамель-глупец, может скрываться в груди праведное сердце. Он пожертвовал собой ради товарищей и даже пожалел, что был нечестным…

«Чёрт, неужели им, и вправду, пришлось продать моё доброе имя ради такого дешёвого урока?»

Несмотря на то, что он читал сказку невесть сколько раз, с каждым   бесился всё больше. В конце концов, выплескивая ярость, Юджин швырнул книгу через всю комнату. Втайне он хотел найти того, кто написал эту историю, и избить до полусмерти, но автор книги, которая существует уже триста лет, был неизвестен.

«Вермут, Сиенна, Анис и Молон, вы четверо тоже виноваты, подонки. Как вы могли позволить написать такую сказку? Будь ты проклята, Сиенна. Хоть ты и плакала, когда я умирал!.. Неужели никто из вас даже не подумал о том, чтобы защитить честь своего погибшего коллеги?!»

Он подозревал, что так оно и было. Или по крайней мере, эта мысль пришла в голову, когда он оправился от вспышки гнева и отдышался. В конце концов, вряд ли они ожидали, что он обретёт вторую жизнь, помня всю предыдущую.

Чёртова реинкарнация!

Юджин вспомнил дни, проведённые в детской кроватке, корчась в слезах. По его мнению, годы младенчества были не менее мучительны, чем заточение в цитадели короля демонов. Не только мышление было неясным, но и движения с речью были скованы. Поэтому каждый день этих изнурительных лет ему приходилось теребить соску или рассматривать игрушки, подвешенные над люлькой.

Да, была причина, по которой десятилетний мальчик обладал таким серьёзным взглядом: с раннего возраста ему приходилось убивать время, просто уставившись в пустоту.

Тяжело вздохнув, Юджин потёр переносицу.

«Я не против реинкарнации, но почему именно в потомка Вермута?»

Фамилия Вермута — Леонхарт.

— Куда угодно можно было переродиться, почему именно в род Вермута?

Любой другой человек обрадовался бы такому благородному происхождению, но Юджин, сохранивший воспоминания о прошлой жизни, совершенно не мог.

Всю жизнь он стремился превзойти Вермута. Хоть он и не выкрикивал, что они соперники, как в сказках, но Гамель, не мог не сравнивать себя с ним на протяжении всего их жизненного пути.

В итоге он так и не смог выбраться из тени Вермута. Как бы усердно он ни тренировался, как бы ни старался, расстояние между ними сократить не удалось.

*Великий Вермут*.

Юджин поднял голову, его взгляд упал на огромный портрет, висевший на стене. Вермут на картине выглядел точно так же, как и в воспоминаниях его прошлой жизни.

«Глупый Гамель».

Он достал из внутреннего кармана жилета зеркальце и бросил взгляд на своё отражение. Там глядел десятилетний ребёнок, совершенно не похожий на Вермута. Но, раз уж фамилия была Леонхарт, он действительно был его потомком.

Поначалу он считал всё это лишь затяжным сном после смерти. Но уже давно смирился с тем, что это новая реальность.

Потомком Великого Вермута стал реинкарнировавший глупый Гамель.

* * *

У Вермута, помимо законной жены, имелось множество наложниц.

«Он не проявлял чрезмерного интереса к женщинам, но, возможно, с возрастом что-то изменилось».

Вермут из воспоминаний Юджина был не просто сдержанным, а почти аскетом. И подумать только, что у такого человека в итоге оказалось десять наложниц и целая толпа потомков.

«В конце концов, он всё же был человеком, так что я понимаю».

Только потомки законной жены считались прямыми наследниками рода Вермута. Семья Юджина, хоть и носила ту же фамилию Леонхарт, была лишь побочной ветвью.

Тем не менее, они не бедствовали. И пусть особняк семьи Юджина не мог сравниться с главным поместьем Леонхартов в столице, он всё равно был достаточно роскошным, чтобы выглядеть впечатляюще в сельской местности. И хотя они были всего лишь побочными отпрысками, к ним относились с должным уважением.

Величие этого просторного особняка подчёркивал особенно огромный тренировочный зал. Потомкам, унаследовавшим кровь Великого Вермута — Героя, Бога Войны, Повелителя всего сущего — запрещалось пренебрегать тренировками. Эти слова были буквально вбиты в голову Юджина с ранних лет.

«Только не это…»

Герхард Леонхарт уставшими глазами смотрел на своего десятилетнего сына. Хотя сам он усердно тренировался с юных лет, его сын уже успел осрамить все его прошлые старания.

Герхард, несмотря на то, что был потомком великого Вермута, не обладал особым талантом к боевым искусствам.

«С ним точно что-то не так…»

Каждый раз, когда он видел сына, его охватывали смешанные чувства. Из-за поведения Юджина, не похожего на детское, и его цепкого взгляда, в котором не было и тени невинности, Герхард чувствовал, что между ними всегда пролегала некая дистанция. Кроме того, хотя Юджин в детстве потерял мать, Герхард ни разу не видел, чтобы сын оплакивал его усопшую жену.

И это было ещё не всё. Талант его сына... был невероятен. Настолько, что трудно было поверить, что они одной крови.

«Он — чудовище».

Неуместно так думать о единственном сыне, но Герхард не мог избавиться от страха перед ним. Юджину было всего десять лет, он ещё толком не умел управлять маной, но его мастерство владения деревянным мечом было поистине удивительным.

— Я просто размахнулся, и он сломался.

Юджин опустил меч, цокнув языком. В деревянный меч был встроен железный стержень, что делало его слишком тяжёлым для ребёнка. Тем не менее, Юджин настаивал на использовании такого оружия с тех пор, как ему исполнилось семь.

Сначала Герхард списал это на детское упрямство. Он даже думал, что будет забавно понаблюдать, как Юджин попытается справиться с ним, плача. Но с тех пор прошло три года. Теперь Юджин мог с лёгкостью орудовать этим тяжёлым деревянным мечом, и даже добавлял мешки с песком, когда исходный вес казался недостаточным.

Герхард сглотнул, глядя на пол, усеянный обломками деревянного меча и вдребезги разбитого манекена. Сколько времени прошло с момента последней замены? Около трёх дней? Впрочем, это неудивительно. Все манекены в тренировочном зале в своё время пришлось заменить.

— Руки у деревенского кузнеца растут из задницы, — проворчал Юджин.

Хотя слова были слишком резкими для ребенка, Герхард не стал делать ему выговор. Таков был врожденный характер Юджина. Герхард изо всех сил старался исправить манеры своего сына в детстве, но непокорный нрав Юджина не поддавался.

— Ему не стыдно брать деньги за такое дерьмо? Его следовало бы вызвать сюда и выпороть, но, отец, ты слишком мягок.

— Это... Кхм... Не забивай себе этим голову. В следующий раз принесу тебе что-нибудь покрепче.

— Не утруждайте себя поисками тренировочного манекена, просто принесите мне цельный брус из чистейшего железа. Я все равно буду просто бить его деревянным мечом, так что нет нужды придавать ему форму.

Герхард смотрел на сына, не находя слов. Он заметил, что телосложение сына стало крепче, и трудно было поверить, что ему всего десять лет. Честно говоря, если бы они сражались голыми руками, он подозревал, что мог бы даже проиграть Герхарду...

«Я стал отцом дикаря».

Герхард не мог безмятежно радоваться таланту своего сына. Было ли это потому, что он чувствовал, что его сын — чудовище? Нет, причина была не в этом. Среди множества чувств, которые Герхард испытывал к сыну, была и гордость. В отличие от своего отца, Юджин родился с блестящим талантом, так как он мог не гордиться?

Однако вместе с гордостью приходило и чувство вины. Неоспоримым фактом было то, что он, как отец, не был достаточно влиятелен. То, что все потомки Вермута носили фамилию Леонхарт, не означало, что ко всем семьям относились одинаково. Прошло уже несколько сотен лет с тех пор, как ветвь семьи Герхарда была вытеснена в сельскую местность, и другие побочные отпрыски рода, подобные им, как правило, их игнорировали.

Стоит ли ему рассказать сыну о настоящем положении дел? Нет, лучше не стоит. В конце концов, не слишком ли эта тема сложна для понимания маленького ребенка?

— Могу я использовать настоящий меч?

Без тени сомнения Герхард с горечью покачал головой.

— Ты пока не можешь этого делать.

— Из-за Церемонии продолжения рода?

— Именно так. Если через три года примешь участие в церемонии, то сможешь владеть настоящим мечом.

— Разве нельзя сохранить это в секрете между нами?

— Так делать... недопустимо. Я Леонхарт и просто не могу игнорировать семейные традиции.

Церемония продолжения рода была традицией семьи Леонхарт, ее проводили раз в десять лет. Во время Церемонии все дети в возрасте от десяти до пятнадцати лет, носившие фамилию Леонхарт, как прямые, так и побочные потомки, созывались в главное поместье.

Замысел этой Церемонии был прост: нужно было решить, кто из них лучше всего подходит, чтобы носить фамилию Леонхарт. Действительно, не стыдно ли заявлять о том, что ты потомок героя, не доказав этого? Поэтому им не разрешалось брать в руки заточенное, «настоящее», оружие, пока не закончится Церемония продолжения родословной.

«Что за бессмысленная традиция».

Юджин не позволял своим мыслям вырываться наружу. Однако всякий раз, когда он слышал что-нибудь о Церемонии продолжения рода или о традициях семьи, он чувствовал отвращение и несварение желудка.

Единственной целью этой семейной традиции было подавление побочных потомков.

Побочным детям не разрешалось владеть настоящим оружием до окончания Церемонии продолжения рода. Им также не разрешалось тренировать свою ману. Зато дети прямой линии, проживающие в столичном поместье, могли свободно владеть любым оружием независимо от возраста и начинали учиться использовать ману с самых пелёнок.

«Вот в чем все дело. Они хотят внушить с раннего возраста, что побочные потомки никогда не смогут превзойти законных».

Этот акт издевательства был настолько очевиден, что его мог заметить даже ребенок. Тем более Юджин, который, хоть и был молод телом, обладал разумом взрослого человека.

Герхард не мог видеть, что творится в голове сына, однако по угрюмому выражению лица догадался, что чувствует Юджин. И даже если сын с расстроенным лицом показался ему милым, чувство вины навалилось ещё сильнее.

«Если бы он только был наследником прямой линии…»

Талант его сына был блестящим, но на побочные семьи Леонхарт были наложены чёткие ограничения. На Церемонии продолжения рода через три года... Хотя его сын настолько выдающийся, что трудно поверить, что он еще ребенок, но ни коим образом Юджин не сможет конкурировать с истинными наследниками, выросшими в главном доме.

Такая реальность заставляла Герхарда чувствовать себя измученным. Если бы он только родился бесталанным, как и его отец... Тогда Юджину не пришлось бы ощущать пропасть между врожденным талантом и проблемами, возникающими в реальности.

— Почему у тебя такое выражение лица, отец?

— Нет… ничего такого.

«Ежу понятно, что он снова винит себя в том, что не смог предоставить мне лучшие возможности».

Юджин, глядя на Герхарда, цокнул языком. Из-за ясных воспоминаний прошлого ему было трудно считать Герхарда отцом, однако невозможно отрицать, что он переродился его сыном.

— Отец, мы давно не дрались, может, поиграем?

— М-м… Что?

— Я предложил подраться понарошку.

Юджин избегал слова «поединок», стараясь как можно лучше понять чувства собственного отца, чей десятилетний сын предложил ему провести спарринг. Поэтому он выбрал слово «игра», но лицо Герхарда всё равно застыло в выражении чистого ужаса.

Сперва Герхард почувствовал, как что-то тяжёлое сжалось у него в животе. Затем его взгляд упал на руку сына, который небрежно размахивал деревянным мечом с железным стержнем, будто это была простая игрушка.

— Д-давай в другой раз, хорошо?

Если бы его десятилетний сын, играя, случайно применил всю свою силу... Герхард поспешно сделал шаг назад, его прошиб холодный пот при одной только мысли об этом.

Юджин тихо хихикнул, наблюдая за стремительным отступлением своего отца.