Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 45 Надежда Хвигён

У Хвигён дёрнулась бровь. Она пока не теряла последней надежды.

— Что значит «боюсь, не получится»? Вы уж определитесь: либо получится, либо нет.

Кузнец торжественно объявил:

— Не получится.

— Ты же обещал!

— Я сказал, что думаю, получится. Спросили бы тогда прямо — получили бы прямой ответ.

Хвигён уже готова была выставить мастера из Мехаграда вместе с кузницей, но вовремя вспомнила: проблема никуда не делась. А выгнать его можно и после её решения.

— Что не так с железом?

— Когда металл нагреваешь, он становится податливым. Бей молотом, придавай форму. Только вот с этим железом всё иначе. Там, где при работе с обычным металлом достаточно ударить раз десять, по нему придётся колотить тридцать, а то и сорок раз.

— Значит, это вообще не железо?

— Железо, самое настоящее. Только железо бывает разное — смотря откуда добыто. Если как следует расковать эти заготовки, инструменты выйдут великолепные. Металл превосходный, мне и самому хотелось бы поработать с ним всерьёз.

— Так в чём дело? Неужели профессиональная гордость не требует совершить подвиг?

Кузнец покачал головой, указывая на мешок.

— Не с таким количеством.

— ...Ладно, попробуем иначе. А если просто переплавить? Всё расплавить, разлить по формам и дать остыть.

Мастер обиженно выпятил губу.

— Уже пробовал. Хотя знал заранее, чем кончится. Если расплавить эти заготовки, а потом отлить заново, получится совсем другой металл.

— Почему? Железо же просто плавится и застывает!

— Откуда мне знать, почему? Так уж устроено. Я ведь говорил, что железо бывает разным. Некоторые сорта после переплавки становятся прочнее, обычно те, что помягче. А с этим наоборот: что-то в нём меняется, и после сыродутного горна отливки ломаются чуть ли не от прикосновения.

Сыродутный горн разогревали древесным углём. При нагревании углерод из топлива проникал в железо и менял его состав. Мягкое железо с небольшим содержанием углерода от такой обработки становилось твёрже. А вот металл, уже богатый углеродом, мог превратиться в хрупкий чугун.

Хвигён тяжело вздохнула.

— И что нам теперь делать?

Из глубины кузницы донёсся грохот — будто что-то рухнуло. Через мгновение оттуда выскочил здоровенный парень.

— Я смогу, госпожа!

— А ты ещё кто?

— Мой сын, — объяснил кузнец.

Хвигён оглядела молодого человека. Он был выше и шире отца, а его могучие предплечья, натренированные годами работы с раскалённым металлом, вздувались жилистыми мышцами.

— Уверен?

— Конечно! Смотрите.

Парень показал две железные заготовки. На взгляд Хвигён, они были совершенно одинаковыми.

— Видите?

— Вижу.

— Нет, я про ту, что справа!

Она пригляделась. На металле оставались следы ударов молота.

— Крепче железа я в жизни не встречал! Можно сделать из него великолепные сельскохозяйственные орудия. Хотя ящерам, наверное, больше по душе оружие.

— ...Допустим.

— Отец просто состарился, вот и жалуется, что сил не хватает. Доверьте работу нам!

Хвигён посмотрела на отца. Лицо кузнеца пылало от жара — стоило приблизиться, и от него будто веяло раскалённым горном. Промокшая насквозь одежда липла к телу, капли пота падали на землю, а под глазами залегли тёмные круги.

— Сколько времени тебе понадобится хотя бы на один наконечник копья?

— Полдня вполне хватит!

При работе с мягким железом кузнец раз за разом расплющивал и складывал заготовку, придавая металлу нужные свойства. Если тем же способом обрабатывать уже твёрдую сталь, труда и времени требовалось куда больше.

Хвигён виду не подала.

— ...А тебе не лучше ли сперва отдохнуть?

— Нет, госпожа!

— Ну хоть делать перерывы будешь?

— Чтобы разогреть горн, нужен древесный уголь. Пока он горит, надо успеть сделать как можно больше!

— Сейчас горн уже остыл?

— Да.

— Тогда ступай отдыхать. Твоё предложение я обязательно обдумаю.

— Благодарю, госпожа!

Когда парень убежал, отец проводил его тревожным взглядом.

— Вы и вправду рассмотрите его предложение?

— Нет.

— Спасибо.

Хвигён вздохнула.

— Теперь я понимаю, что ты не прибеднялся. Но это всё равно не решает задачу.

Кузнец почесал шею.

— Я ведь говорил: это не невозможно. Просто слишком трудоёмко. Если долго-долго бить молотом, нужную форму в конце концов получишь.

— И теперь ты, значит, тоже готов работать до смерти?

Он смущённо кашлянул.

— Н-нет, зачем же. Может, лучше взять сюда работать ящеров? У них нет нормальной кузницы, вот им и трудно как следует разогреть металл. А у нас горны есть, только сил на ковку не хватает.

— Ты просто хочешь заполучить себе в подмастерья ящеров, верно?

— ...Ну что вы.

Его уклончивый взгляд говорил, что такая мысль ему всё-таки приходила.

— И потом, это не всё железо, — добавила Хвигён.

— То есть?..

— Целая телега. И, думаю, далеко не последняя.

— Да тут даже все кузнецы Мехаграда вместе не справятся.

— А если набрать рабочих побольше?

— Даже с мягким железом надо учиться обращаться не один год.

— Тогда взять больше учеников?

— Девять из десяти разбегутся! И когда мне их всех обучать?

Спорить было трудно.

«Для нескольких заготовок его способ ещё сойдёт, но это далеко не лучшее решение. И саму проблему он не устраняет. А главное, что обо мне подумает Лакрак, если я, пообещав помочь его племени, в итоге попрошу прислать его же людей работать у горна?»

Впрочем, Хвигён хотелось разобраться с загадочным металлом и без всяких обещаний Лакраку.

Она похлопала кузнеца по плечу.

— Ну, трудись пока. До тех пор, пока я не велю тебе освободить кузницу.

— Будет исполнено, госпожа... Постойте, что?!

— А откуда здесь берётся вода?

— ...Что?

Хвигён подняла голову на голос Лакрака. С тех пор как у неё выросли рога, голова словно понемногу тяжелела. Стоило задуматься, как её начинало клонить набок.

За окном раскинулся Мехаград: дома и жители далеко внизу. Они сидели в трапезной внутреннего дворца, вырубленного прямо в скале. Одна стена зала была полностью открыта, и отсюда открывался широкий вид на город.

«О чём мы говорили?»

На миг Хвигён показалось, что вождь собирается пофилософствовать в духе мудрецов. К счастью, всё оказалось прозаичнее.

— Я спрашиваю, где город берёт воду. Людям ведь надо что-то пить.

— А-а.

— Слышал, у вас есть сточные каналы, по которым вода уходит вниз. Значит, колодец тут не выкопаешь.

— Верно.

— Только я не видел ни реки наверху ущелья, ни водопада.

К счастью, Хвигён не ляпнула: «Надо же, и правда! А откуда у нас вода?» — хотя именно это ей на мгновение и пришло в голову.

— Во внутреннем дворце есть водовод.

— Водовод?

— Да.

— А-а, значит, водопад скрыт внутри скалы и зданий, вот его снаружи и не видно. Умны же были древние! Вот это хорошо.

— Почему хорошо?

— При нападении на город враги не смогут отравить источник.

В подтверждение Лакрак с гордостью поведал, как однажды сам испортил воду вражеского племени, набросав туда трупов. Для застольной беседы тема была не самой приятной, но Хвигён обладала довольно крепкими нервами и желудком.

Самым приятным оказалось другое: за весь обед Лакрак ни разу не спросил, как идут дела с железом.

Когда вождь с остальными покинул трапезную, Хвигён облегчённо выдохнула и обратилась к единственному оставшемуся гостю:

— Кажется, я влипла.

Сайран всё ещё сидел за столом, попивая отвар лекарственных трав.

— Опять думаете об этих заготовках?

— Ага.

— Так и не придумали, как их обработать?

— Нет.

— Но ведь с материка приезжает много торговцев?

— Приезжает. И наши кузнецы уже учатся у них новым приёмам. Только ничего подходящего пока не нашлось.

Сайран пожал плечами.

— Если выхода нет, придётся сказать господину Лакраку правду.

— Ох... А он меня не прикончит? С криками: «Мошенница! Ты меня обманула!»

— Что вы. Он отнесётся к этому с пониманием. Скажет: «Даже у меня не вышло. Чего от неё ждать?»

— ...Вот вроде и не страшно, а обидно почему-то.

— За неудачу приходится платить, не так ли? Мехаград может возместить ущерб каким-нибудь другим способом.

Сайран был прав.

— Ладно, пойдём.

— Учить письменность? — удивился он. — Я думал, позанимаемся здесь.

Он потряс свёртком шёлка и мешочком древесного угля. Хвигён попросила научить её письму племени Чёрной Чешуи, решив, что навык явно пригодится.

Письменность ящеров уже получила широкое распространение, и несколько купцов в самом Мехаграде ею пользовались. Ничего удобнее для записи долгов и одолженных вещей пока не придумали.

— Сперва хочу кое-что проверить, — ответила Хвигён.

Она повела Сайрана в самую глубину внутреннего дворца.

Поначалу коридоры мало отличались от остальных, но сюда редко кто заходил, поэтому украшения постепенно исчезли. Чем дальше они шли, тем меньше оставалось окон; вскоре на стенах встречались лишь крюки для факелов, а вокруг сгущалась темнота.

— Похоже, древние пользовались и этой частью дворца, — заметил Сайран.

— Наверное.

— Но зачем мы сюда идём?

— Знаешь, почему Мехаград называют Мехаградом?

— Из-за глиняных солдат, которые движутся сами собой?

Хвигён кивнула.

Как раз в этот момент навстречу им зашагал один из таких воинов, ростом примерно на голову ниже её. Глиняные солдаты изображали людей в старинных доспехах и шлемах, но лица у них зачастую были слеплены криво и причудливо, каждое на свой лад.

Большую часть времени они ремонтировали городские стены. В остальное — ровными рядами неподвижно стояли в отведённых для них местах.

Сайран посторонился, пропуская глиняного солдата.

— Значит, они заходят даже сюда.

— Ещё бы. Их тут делают.

— Что? Значит, этот появился совсем недавно?

— Именно. Они не только движутся сами, но и создаются без участия человека. Правда, общее количество, кажется, неизменно. Жители нарочно их не ломают, но иногда солдат разрушает сильный дождь или несчастный случай. Тогда появляется новый.

От её будничного тона Сайран растерялся ещё сильнее.

— А можно приказать этим солдатам делать что-нибудь, кроме починки стен?

— Можно. Только другой приказ у нас остался всего один: защищать меня.

— Пожалуй, самый нужный.

— Отец рассказывал, что в старину команд было больше. Со временем знания утратились. Впрочем, мы пришли.

В конце коридора стояла каменная дверь без ручки. Сайран с первого взгляда понял, что её не открыть, просто потянув или толкнув.

Хвигён взяла в руку висевший на шее знак владычицы.

— Это Комната глиняных солдат, здесь они рождаются. Но теперь я поняла, что у неё есть и другая, не менее важная задача.

— Какая?

Она подняла знак, и каменная дверь отворилась.

Первым, что услышал Сайран, был плеск воды.

— Отсюда город получает воду.

За дверью открылось маленькое подземное озеро.

Со скалы падал поток, наполняя чаши водяного колеса, закреплённого на стене. Под тяжестью воды колесо поворачивалось и переливало содержимое на следующее. Несколько таких колёс располагались одно за другим, а последнее медленно вращалось над озером, мягко возвращая воду в него.

От осей колёс отходили длинные валы. С каждым оборотом они приводили в движение множество шестерён, изменявших направление вращения, а те соединялись с ещё более сложным устройством, понять работу которого ни Хвигён, ни Сайран не могли.

Под механизмом стоял огромный сосуд, наполненный глиной. Внутри неё без всякой видимой причины закручивался вихрь, словно под действием неведомой силы.

Хвигён с торжеством посмотрела на спутника.

— Невероятно, правда?

— В самом деле... Я видел немало древних руин, но ничего подобного. Даже представить не мог, что такое существует.

— Только я привела тебя не просто полюбоваться. Меня всегда удивляла эта ваша «самодвижущаяся» механика. Людям и животным нужна еда, чтобы трудиться. Телега сама не поедет: кто-то должен её тянуть или толкать. А глиняные солдаты ничего не едят, никто их не двигает, но они ходят. Значит, решила я, какую-то силу они всё же откуда-то получают.

— И теперь, если подумать...

Хвигён указала на сердце древнего Мехаграда.

— Именно. Эту силу даёт текущая вода.

Её палец был направлен не на сложнейшую машину и даже не на таинственный сосуд, из которого рождались глиняные солдаты. Она показывала на водяное колесо.