Цветок, держащий меч Том 1 Глава 216
Ранее в Цветок, держащий меч...
Глава 5
Она стремилась воскресить воспоминания, сокрытые в глубинах стертого времени, почти забытые. Найти Сомниумгиосу, меч, что притягивал странные события, оказалось делом относительно простым. Его обладателем был заурядный деревенский повар из придорожной таверны, уже измученный иллюзиями и считавший этот клинок проклятым. Поэтому получить его удалось без особых затруднений.
«Тогда я потратила все деньги, что смогла заработать, берясь за любую работу. Это был самый безмятежный Гиоса, что мне когда-либо попадался».
Тогда все казалось простым и ясным, но сейчас эти отголоски прошлого не несли никакой пользы. Эхинацея щелкнула языком и осторожно двинулась вперед. Андерсон Лонкен стоял с отсутствующим, будто застывшим во сне, выражением лица. Даже когда Эхинацея приблизилась вплотную, он не проявил никакой реакции.
«Совершенно никакой реакции?..»
С недоумением она извлекла демонический меч. Ударшив тыльной стороной клинка по запястью Андерсона, державшего иллюзорный меч, девушка без труда выбила оружие из его руки.
[Что, неужели так просто? Да это какая-то ерунда.]
Демонический меч издал фыркающий звук. Эхинацея подхватила Андерсона, который, лишившись своего иллюзорного клинка, рухнул, словно марионетка, чьи нити были перерезаны, и бережно уложила его на землю. Затем она обернулась.
— …Иллюзия так и не рассеивается? Жители деревни всё так же остаются в прежнем состоянии.
[А? Правда?]
Монстр, которого она ранее повергла неподалеку на площади, по-прежнему лежал в своем чудовищном облике. Эхинацея нахмурилась, и демонический меч проговорил:
[Хозяйка, позволь мне поговорить с этим типом напрямую. Прислони меня к нему.]
— Да, так будет вернее.
В отличие от прошлого, теперь она полностью доверяла демоническому мечу и без малейших колебаний поднесла его полупрозрачное лезвие к изогнутому клинку иллюзорного меча. В тот самый миг, когда два Гиосы соприкоснулись, миг — мир вокруг нее перевернулся. Прогорклый запах крови и разлагающихся тел пронзил ноздри. В воздухе раздалось журчание, звук чего-то текущего.
Эхинацея попыталась повернуть голову. Нет, это делало не она. Ее тело двигалось само по себе.
Ее взгляд пронесся мимо фонтана, из которого вместо воды изливалась кровь, мимо знакомых тел, развевающихся на статуе ангела, мимо огромного разлагающегося трупа под фонтаном, посреди залитой кровью площади. Она безразлично пересекала пространство, где царили бесчисленные смерти. Посреди этого ярко-красного, черного и грязного пейзажа одиноко возвышалась белая, нетронутая фигура. Ее взгляд приковался к ней. Бледный, как сама смерть, мужчина до крови кусал свои губы.
<Я…>
Он не смог закончить свою фразу. Девушка, наблюдая за его ломающимися голубыми глазами, удовлетворенно улыбнулась. Нет, это улыбнулось тело, в котором она была заперта. Эхинацея безошибочно узнала этот момент. Знала его слишком хорошо. В стертом времени, осенью 1632 года, в Азенке. У того самого фонтана, где она предала и убила его.
«Это…»
Кошмар.
Кошмар, воспроизводящий самый ужасный момент ее жизни.
«Иллюзорный меч? Иллюзорный меч воплотил мой кошмар? Как это возможно?»
Пока она боролась с подступающей тошнотой, ее тело продолжало двигаться само по себе. Священный меч Юриена столкнулся с демоническим клинком. Она знала, что произойдет дальше. Знала, чем все закончится. Эхинацея закричала, но крик был беззвучен.
«Нет! Я не хочу! Пожалуйста!»
Слова Сейона Димоде, произнесенные не так давно, пронеслись в ее сознании:
— Но для кого-то вроде вас… чувство беспомощности, отчаяния — это ведь вам незнакомо, верно?
Она чувствовала это. Очень часто, очень долго, на протяжении бесконечных лет, изводяще. Шесть лет она была заперта в своем непокорном теле, беспомощно наблюдая за кровью, которая лилась по ее рукам. Девять лет она боролась, чтобы вырваться из ада, который сама же и создала. В общей сложности пятнадцать лет. Дни, наполненные отчаянием, которые она не пожелала бы пережить вновь, даже зная, что это всего лишь кошмар.
И поэтому Эхинацея, повинуясь инстинкту, изо всех сил попыталась остановиться. Ее тело, которое напирало на Юриена, на мгновение застыло, словно пойманное чем-то невидимым. Полностью оцепеневшее тело открыло все свои уязвимости.
В тот же миг священный меч, не встретив никакого сопротивления, пронзил ее живот, словно вспышка света. Реалистичная, живая боль разлилась по всему телу. Эхинацея, сжимая окровавленный живот, посмотрела на мужчину, державшего священный меч.
Она протянула руку к нему, застывшему от ужаса, будто он сам был потрясен содеянным. Шевеля губами, девушка, захлебываясь собственной кровью, прошептала:
<Прости…>
Она не смогла закончить. Тело, пронзенное белым клинком, начало оседать. Она закрыла глаза прежде, чем перестала дышать. Потому что помнила, каково это — видеть тех, кто умер с открытыми глазами. В последний момент ее взгляд запечатлел Юриена — с широко распахнутыми голубыми глазами, тянущего к ней руку.
* * *
Внезапно в темноте раздался резкий щелчок, и в воздухе вспыхнули искры. Кремень. Вскоре разгорелось пламя, отгоняя мрак. Эхинацея прищурилась. В тусклом свете костра проступило бесстрастное лицо мужчины.
«Юра?»
Командир Ордена Лазурного Неба, владелец священного меча, ее спутник на всю жизнь, Юриен Статиц. Но он сидел в тени, выглядя совершенно чужим, не похожим на того, каким она его знала.
Короткие, спутанные серебристые волосы. Вместо безупречной белой униформы — чёрное пальто, испачканное кровью. Длинный шрам под его правым глазом. Бледное, измождённое лицо и потрескавшиеся губы. Тёмные, потухшие голубые глаза. Но самым шокирующим был узор, вырезанный на ладони, которую он протягивал ей. «Не… священный меч?» Там, где должен был быть изящный золотой узор, виднелся мрачный фиолетовый символ черепа. Эхинацея сразу его узнала — такой же знак появился у неё, когда она собирала Гиосы. Призрачный меч, Думгиоса. Оружие, выкованное кузнецом из человеческих страхов и сожалений. Меч, рождённый из ужаса перед близкой смертью, из тоски по несбывшемуся, из раскаяния о прошлом. Гиоса смерти, выбирающий своим владельцем тех, кто умирает, тех, кто постоянно балансирует на грани жизни и смерти, тех, кто видел бесчисленные смерти других или живёт жизнью, равносильной смерти. «Почему Юриен стал владельцем Думгиосы? Что случилось со священным мечом?» Погружённая в шок, она наблюдала, как рука Юриена застыла в воздухе. Так близко, но не касаясь её. Эхинацея инстинктивно попыталась схватить эту руку, но осознала, что у неё нет тела. Она стала демоническим мечом. «Что… а». Это сон. «Я всё ещё во сне. Кошмар, вызванный иллюзорным мечом, продолжается…» Пока она отчаянно пыталась вырваться из сна, Юриен убрал руку. Он подбросил дров в костёр, и пламя разгорелось ярче. Окружение стало чуть яснее. Пещера. Среди разбросанных вещей виднелись три меча. Все знакомые. Меч завоевания, иллюзорный меч и белый меч. Священный меч, Рангиоса. Когда Юриен, не касаясь священного меча голыми руками, обмотал его тканью и поднял, Эхинацея внезапно осознала, что происходит. «Юриен… собирает Гиосы». Как когда-то делала она. Ради этого он отрёкся от священного меча, совершая непростительные поступки. Живя жизнью, равносильной смерти. Тот, кто сиял так ярко, теперь иссох и покрыт шрамами. Всё ради того, чтобы повернуть время вспять. У неё перехватило дыхание. Мысли, спутанные, словно их взбаламутили, с трудом выстраивались в цепочку. Она попыталась восстановить начало кошмара. «Значит… у фонтана я должна была убить его, но вместо этого умерла я, а он выжил… и вот к чему это привело?» Могла ли быть такая возможность? Если бы она умерла, стал бы он собирать серию Гиос, чтобы повернуть время вспять? Это не реальность. Это сон. Не то, что произошло на самом деле, а лишь кошмар, созданный Сомниумгиосой, копающемся в её душе. Эхинацея пыталась убедить себя в этом, но не могла остановить бурю захлёстывающих эмоций. «Почему?» «Почему ты в этом моменте? Каким ты был в то время?» Она вспомнила рассказ Юриена. Осенью 1632 года он узнал, что из-за его одного взгляда Роаз был выбран жертвой демонического меча, а Эхинацея стала дьяволом. Вернувшись в Азенку, мужчина столкнулся с ней — той, что разрушила всё, что он любил. Юриен де Харден Кирие умер в тот момент. Даже если она не убила его, он уже был мёртв. Жил жизнью, равносильной смерти. Достаточной, чтобы стать владельцем Думгиосы. «Ах. Вот оно что. Поэтому он не мог поступить иначе…» Орден Лазурного Неба был уничтожен, Азенка пала. Дьявол демонического меча, виновница всего, погибла от его руки. Второй принц, стоявший за этим, уже мёртв, а император, вероятно, был свергнут наследником. Юриен, больше не командир ордена и не милорд Азенки, потерял всё, даже цель для мести. И если, как демонический меч указал ей путь к Кайросгиосе, священный меч показал ему, как использовать Кайросгиосу… Он, как и она, сделал бы всё возможное. Ради того, чтобы вернуть тех, кого любил. «Но меня среди них нет. В этот момент он почти не знает меня…» <Эхинацея.> Шёпот, подобный удару молнии, ворвался неожиданно. Эхинацея замерла, глядя на него. Юриен, убрав собранные Гиосы, взял в руки демонический меч и прошептал: <Сегодня я обыскал руины Роаза. Там я наконец узнал твоё имя. Эхинацея, Роаз… Я нашёл твой портрет. Теперь я знаю, какие прекрасные волосы и глаза у тебя были…> Мягкая ткань окутала демонический меч. Поле зрения закрылось, и тьма вернулась. В темноте его голос звучал прерывисто: <Когда я поверну время вспять.> <Первым делом я найду тебя.> <И обязательно…> Обязательно — что?