Цветы — это приманка Том 1 Глава 132

Мужчина, который ещё недавно казался незыблемым, теперь едва заметно дрожал, будто неведомая сила сдавила его.

Впервые И Ён увидела на его лице не гнев или холод, а ранимую боль. Казалось, ещё мгновение – и он рассыплется на её глазах.

Она застыла. Не из-за Квон Ги Сока на этот раз, а из-за взгляда Чэ У.

— Что ты делаешь?..

Её голос сам собой затих. И Ён инстинктивно отступила, и подошва её ноги соскользнула по гладкому холодному полу.

Чэ У словно очнулся: мгновенно отдёрнул руку и сжал пальцы в кулак, но взгляд не отводил, словно изо всех сил цеплялся за остатки их связи.

— Кажется, я уже всё объяснила в прошлый раз.

Он молчал.

— Пожалуйста, не заставляй меня снова сомневаться.

И Ён напряжённо смотрела на него. Этот человек уже однажды перевернул её мир и мог сделать это снова, поэтому она не могла расслабиться в его присутствии. Но чем твёрже она смотрела, тем бледнее становился Чэ У. Болезнь И Ён и новость о беременности окончательно сломили его упрямство, а она и сейчас продолжала выстраивать между ними всё новые преграды.

— И то, что я сейчас сказала... забудь.

И Ён поспешно отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом.

— Ты!..

Её остановил низкий голос — тёплый, но настолько надломленный, что казалось, вот-вот сорвётся.

— А если я всё ещё твой муж?

Она резко замерла.

— Если в тот день, когда я уехал с Хваидо, я вообще ничего о тебе не помнил?

Ресницы И Ён дрогнули, когда их взгляды встретились. В её глазах застыло пустое спокойствие, подобное глади озера, окутанного туманом. Так не смотрят на человека, признающегося в любви. Так смотрят, когда кто-то снова вскрывает старую рану.

— Когда память вернулась... всё, что случилось на Хваидо, показалось туманным сном, а часть воспоминаний оставалась лишь болезненным белым пятном.

И Ён не ответила.

— Я думал лишь об одном: какая-то женщина решила мной поиграть.

Резкие черты Чэ У исказились.

— Я ненавидел тебя за ложь и за то, что ты распоряжалась мной, как хотела. Будто только эта ненависть помогала мне почувствовать себя собой. Поэтому я становился всё более жестоким. Я ничего не помнил, но это проклятое тело всё равно реагировало на твой запах, взгляд сам цеплялся за каждое твоё движение... Меня это до ужаса пугало.

Она лишь молча слушала.

— Будто моё тело принадлежало какому-то похотливому псу. Одна мысль об этом вызывала отвращение.

Это было похоже на исповедь, но Чэ У говорил всё так же грубо, почти не моргая, будто боялся упустить малейшую её реакцию.

— Вот я и вошёл в роль. Начал играть роль мужа и решил довести эту игру до конца. Знаю. Это было по-детски, мелочно и подло.

Ответа не последовало.

— Но именно это и оказалось моей главной ошибкой. Чем дольше я играл твоего мужа, тем меньше мне хотелось уезжать с Хваидо.

Чэ У на мгновение замолчал.

— Я безумно ревновал к твоему настоящему мужу. Хотел его убить. Даже подумывал просто занять его место. А в те дни, когда ты не смотрела на меня, я злился настолько, что несколько раз откладывал свой отъезд.

Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями.

— А потом... вернулись старые воспоминания.

— Наверное, у тебя тогда всё перемешалось в голове.

От неожиданно мягкого ответа Чэ У вскинул голову. В его глазах на миг вспыхнула надежда.

— Но разве сейчас имеет значение, кем я был и что тогда помнил?

И Ён долго смотрела на него.

— Я уже провела похороны.

Чэ У замер.

— Похороны?..

Он повторил это слово, будто услышал впервые. С самого утра Чэ У слышал слова, острые, как ножи: смерть, беременность, а теперь ещё и похороны.

— Да. Прости, но для меня ты уже умер.

Черты лица Чэ У, ещё секунду назад живые и полные эмоций, словно окаменели.

— Я надела чёрное. Своими руками бросала землю в могилу. Похоронила всё, что от тебя осталось: фальшивого мужа, мужчину, которому я когда-то доверяла.

Он не произнёс ни слова.

— И я... не собираюсь раскапывать могилу, которую сама же засыпала.

Их отношения начались так, словно они заживо похоронили друг друга, а теперь один по-настоящему решил оставить другого погребённым.

Квон Чэ У слегка откинул голову назад и прикрыл глаза ладонью. Под ней едва заметно дрожали веки. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным. Раньше ему казалось, что он может разрушить всё, причинить ей боль, любой ценой заставить её вернуться.

Став старше, Чэ У прекрасно научился находить чужие слабости и бить точно по ним. Только никто не научил его оживлять то, что уже умерло. Казалось, с него слой за слоем срывают привычную броню, обнажая почти детскую уязвимость. Недоверие, упрямство, привычка защищаться — всё это разбилось вдребезги. Остался лишь ослеплённый чувствами мужчина, который, казалось, не умел быть никем, кроме её мужа.

— Тогда… Что мне теперь делать?

Квон Чэ У вцепился в край одежды И Ён, словно в последнюю опору над пропастью. Пальцы судорожно сжали ткань.

— Скажи — я готов на всё. Буду готовить, работать, убирать. Сколько денег захочешь — столько и дам. Если бы мог, я бы даже дышал вместо тебя.

И Ён сжала кулаки, отводя взгляд. Его хватка слишком сильно напоминала то, во что превратились их отношения, и сам Чэ У становился всё больше похож на человека, которого она когда-то знала до боли хорошо.

Несмотря на саднившее горло, она снова оттолкнула его.

— Ты говоришь всё это… потому что действительно мне веришь?

Он не дал ответа.

— Как вообще можно верить такой лгунье? А если я действительно воспользовалась твоей матерью?

В глазах И Ён блеснул почти вызывающий огонек. Казалось, она намеренно старалась выставить себя в наихудшем свете.

— Я всегда лгу, когда хочу выбраться из неприятностей. Всегда. Тебе ни разу не приходило в голову, что и сейчас я просто оправдываю себя, потому что мне так выгоднее?

— Нет.

Голос Чэ У прозвучал низко и тяжело.

И Ён невесело усмехнулась.

— И как ты можешь быть настолько легковерным?

— Даже если так, мне уже всё равно. Разбираться с последствиями — моя забота. Какой бы ты ни оказалась, я приму всё. Если на тебе есть вина — возьму её на себя. Если есть долг — расплачусь. Даже все твои будущие морщины приму.

Чэ У осторожно взял её за запястье, будто окончательно сдаваясь. Добровольно решив снова стать глупцом, он теперь видел перед собой только И Ён. Влажная от пота ладонь прижалась к её коже. Чэ У тихо выдохнул и, словно впервые за долгое время, немного успокоился.

— Сердце победило разум. Поэтому я проиграл тебе, И Ён.

Отпустив её запястье, он провёл большим пальцем по шее. Она вздрогнула и тут же отступила.

— Я смогла принять такого ублюдка, как ты. Почему ты не смог принять меня?

Голос дрогнул.

— Я могла всю жизнь делать вид, будто ничего не знаю! Так почему… почему ты не смог?! Я была готова принять тебя любым. Мне было всё равно, кто ты и какой ты, а ты…

— Ты правда считаешь себя грязнее и отвратительнее меня?

Боль в глазах Чэ У стала последней каплей.

И Ён резко сбросила его руку и бросилась прочь.

«Нужно уйти. Спрятаться. Как можно скорее оказаться подальше».

На этот раз тело отреагировало раньше разума. Хотя стоял день, небо казалось непривычно серым, и в длинный сумрачный коридор почти не проникал свет. И Ён бежала вперёд, пытаясь совладать с тревогой и смятением, сдавившими грудь. Совсем как тогда, на склоне за домом, когда она в отчаянии убегала от него.

«Если он поймает меня сейчас… Если снова…»

Стоило представить лицо Чэ У, как желудок болезненно сжался, но она не остановилась. И вдруг сзади на неё навалилась тяжесть. Чьи-то руки крепко обхватили её.

— Ух!..

Тело за её спиной было ледяным и мелко дрожало; холод тут же передался И Ён.

— Это я, Квон Чэ У! Почему ты не узнаёшь собственного мужа?!

Она застыла.

— Я здесь, И Ён. Я всё ещё здесь.

— Отпусти… отпусти меня…

— Я твой муж! Почему ты меня не узнаёшь?!

От отчаянного крика заложило ухо. И Ён стиснула губы и попыталась вырваться, но чем сильнее сопротивлялась, тем крепче Чэ У прижимал её к себе.

— Нет! Не отпущу. И Ён, пожалуйста. Не бросай меня одного.

— Отпусти!

— Нет! Не хочу!

Она замерла всего на мгновение.

— Не уходи. Я буду хорошо себя вести. Пожалуйста, возьми меня с собой. Я сделаю всё, что скажешь. Обними меня ещё раз. Я правда буду стараться.

Уткнувшись лицом ей в затылок, Квон Чэ У продолжал умолять. Горячее, прерывистое дыхание обдавало кожу, а голос с каждой фразой становился всё тревожнее.

— Почему только я должен быть вдали от тебя? Почему только мне нельзя быть с тобой одним целым? Если ты всё равно уйдёшь, я буду ждать всю жизнь, буду стоять на одном месте до самой смерти. Даже если от меня останется один прах, всё равно буду ждать.

И Ён поняла: как бы послушно Квон Чэ У ни пытался себя вести, его сущность никуда не исчезла.

— Хорошо. Но сначала… отпусти меня.

— Не могу. Не хочу отпускать.

— Ты ведь сам спрашивал, что нужно сделать? Сказал, что будешь слушаться. Разве не хочешь, чтобы я передумала?

Чэ У едва заметно вздрогнул. И Ён молча ждала.

Через несколько секунд его руки медленно ослабили хватку. Наконец они снова оказались лицом к лицу. Покрасневший до самой шеи Чэ У пристально смотрел на её губы, словно отвести глаза было выше его сил.

— Если нарушишь хотя бы одно условие…

— Не нарушу.

Он перебил её слишком поспешно.

— Первое. Не трогай меня без разрешения.

В этот момент расстановка сил окончательно изменилась.

— Второе. Не ходи за мной.

Каждый новый запрет словно затягивал на нём ещё одну цепь. Квон Чэ У остался на месте и лишь смотрел вслед уходящей И Ён, а в кармане настойчиво вибрировал телефон.

— Молодой господин, мы нашли.

На другом конце Чан Пом Хи тяжело дышал.

— Это господин Чхве, водитель, который пятнадцать лет назад работал на семью Квон. Все секретари, ведавшие делами госпожи Юн Чжу Ха, к настоящему времени либо умерли, либо пропали, поэтому я пошёл другим путём. В итоге нашёл Чхве — он уволился как раз в тот период.

— К сути.

— Со И Ён не взяла деньги.

— Что?

Из горла Чэ У вырвался сдавленный звук.

— Деньги в качестве благодарности были подготовлены, однако старшеклассница решительно отказалась. По словам Чхве, он слышал, как она бормотала, что всё это доставляет ей одни неприятности. А затем она сама отправилась в больницу и оплатила своё лечение.

Пальцы, сжимавшие телефон, слегка задрожали. Чан Пом Хи осторожно продолжил:

— Молодой господин, если говорить об этом деле, госпожа Со И Ён...

— Я понял. Всё понял.

У Чэ У перехватило дыхание. К горлу подступила тошнота. Одно дело — принять решение, что ради собственных чувств он готов принять всё, что она когда-либо совершила. Совсем другое — узнать истину.

Квон Чэ У тяжело вздохнул, прикрыв рот дрожащей ладонью — то ли страшась сказать лишнее, то ли пытаясь унять подступающую тошноту.

С момента их новой встречи не прошло и десяти дней — ничтожный срок в сравнении со всем, что когда-то связывало их. И всё же, быть может... он уже потерял шанс.

Истина, к которой Чэ У считал себя готовым, теперь, словно острым лезвием, рассекала последние остатки былой уверенности.

Красная сетка кровеносных сосудов проступила на белках глаз, и в его взгляде осталась лишь крайняя степень изнеможения.