Цветы — это приманка Том 1 Глава 139

Дым медленно рассеивался на ветру, однако тяжелый, металлический запах крови всё ещё витал в воздухе.

Когда Квон Чэ У начал падать, И Ён отреагировала мгновенно, ещё до того, как успела что-либо осознать. Всё её тело дрожало, когда она бросилась к нему, пытаясь подхватить его обмякшее тело. Даже теряя последние силы, Чэ У всё ещё крепко сжимал рацию у уха.

— Цель... устранена...

Голос звучал слабо, но оставался твёрдым.

Они вместе рухнули на холодную землю, но И Ён почти не ощутила боли: в последний момент Чэ У успел развернуться и обхватить её, приняв удар на себя.

Тёплая, густая кровь мгновенно пропитала её одежду.

— Квон Чэ У... кровь... у тебя кровь...

— Кх...

— Квон Чэ У! Открой глаза! Очнись!

— Я жалею…

Он медленно заговорил, с трудом приоткрыв затуманенные глаза.

— Тогда... насчет бабочки... я так и не смог ответить...

Он пытался сфокусировать взгляд на ней, но тот постоянно соскальзывал в сторону.

И Ён обеими руками удерживала его лицо, словно боялась, что он исчезнет, стоит ей лишь отпустить.

Она заставляла его смотреть на себя, но стоило ей хоть немного ослабить хватку, как голова Чэ У безвольно падала набок.

— Чэ У!

— Та бабочка... наверное, больше ко мне не прилетит...

Он сжал губы и нахмурился от сильной боли. Голос его был настолько хриплым, словно доносился из самой глубокой пропасти.

И Ён крепче прижала его к себе, будто одна лишь эта хватка могла удержать его здесь.

Яркий дневной свет казался почти насмешкой: И Ён видела лишь пропитанную кровью белую рубашку Чэ У.

— Пожалуйста...

Она обеими руками зажала рану на его руке, откуда непрерывно сочилась кровь. Она тут же залила ладони и просочилась между пальцами, но И Ён не отпускала. Губы дрожали, а слова вылетали бессвязно, почти как бред:

— Почему всё так обернулось?.. Я ведь не хотела хоронить тебя таким образом, Квон Чэ У. Я просто... боялась снова испытать боль. Но ты... ты продолжаешь причинять мне страдания. Ты сводишь меня с ума, понимаешь? Как бы я ни старалась избегать тебя, что бы ни делала... ты всё равно снова проникаешь мне в сердце. И остаёшься там...

Она стиснула зубы и сильнее прижала руки к ране, словно могла остановить кровотечение одним лишь усилием.

Слёзы сами потекли по щекам, и вдруг её взгляд зацепился за разорванную рубашку.

Под ней виднелся чёрный бронежилет. Внутри мгновенно вспыхнула хрупкая надежда.

«Всё будет хорошо. Он выживет. Он не может умереть».

И Ён повторяла это про себя, как заклинание.

Такого не должно случиться — она не позволит.

Но кровь продолжала струиться из ран на руках и ногах — густая, горячая, слишком обильная. Сердце, возможно, было защищено, но остальные части тела всё равно были истерзаны. А она одна не могла его спасти.

Пальцы задрожали ещё сильнее, но И Ён изо всех сил гнала прочь самые ужасные мысли.

— Квон Чэ У, я...

— Не уходи.

Он закрыл глаза и уткнулся лицом в сгиб её локтя, словно ребёнок, нашедший последнее безопасное убежище.

— Когда я потерял память... всё время в голове была только одна женщина.

И Ён молчала.

— А теперь, когда всё вспомнил... тебя там будто больше нет.

Он задышал чаще, закашлялся, и во рту появилась кровь.

— Если смогу вернуть тебя... я готов отказаться от всего.

И Ён замерла.

— Я хочу вернуться... к тому времени.

Он поднял руку, собрав последние силы, обхватил её за затылок и осторожно прислонился лбом к её лбу.

Этот жест был почти молитвенным — будто это и вправду могло стать его последним желанием.

— Мы ведь можем вернуться.

Губы И Ён дрогнули, подбородок затрясся.

Всхлип вырвался раньше, чем она успела его подавить.

И Ён уже не могла определить, как назвать то, что бушевало в её груди: злость, любовь, обида, желание удержать? Вероятно, всё сразу.

Ведь всё это время она пыталась похоронить не только Квон Чэ У, но и ту часть себя, которая всё ещё тянулась к нему. А этот мужчина каким-то образом раскопал её и снова вложил ей в руки — своими окровавленными ладонями, рискуя жизнью.

Так кем же теперь его следует считать?

Не говоря больше ни слова, И Ён сняла гарнитуру с его уха и надела на себя.

Руки всё ещё дрожали, но взгляд постепенно становился твёрже. Посреди разрушенного, залитого кровью сада она закричала, вложив в голос всю оставшуюся надежду:

— Пожалуйста, спасите его! Кто-нибудь... скорее сюда!

◇◇◇

Сколько бы И Ён ни мыла руки, ей всё равно мерещился запах крови. После стрельбы она снова и снова терла ладони, пытаясь избавиться от ощущения липкого тепла на коже.

С тех пор как Квон Чэ У исчез из резиденции, никаких новостей о нём не поступало.

По телевизору шёл выпуск новостей:

— Срочная новость. Жена посла Пакистана Рубина Бшарет подверглась нападению вооружённой группы на почве религиозного конфликта во время посещения художественной выставки. Подозреваемый задержан полицией на месте, однако обеспокоенность безопасностью дипломатов продолжает расти...

И Ён отвела взгляд от откровенно лживого репортажа и посмотрела на опустевший офис.

Немногочисленные сотрудники за столами лишь подчёркивали, каким холодным и чужим стало помещение. Теперь иллюзий не осталось.

Она проработала управляющей садом семьи Квон чуть больше трёх недель. Но этого времени хватило, чтобы понять: перед ней не просто богатая семья, а клан, обладавший ещё и теневой властью.

Работая здесь, И Ён лично ощутила и стала свидетелем настоящего мира, отличного от того, где она обитала прежде.

Этот мир был полной противоположностью её прежней жизни. Раньше её окружали лишь тихий остров, аромат цветов и плеск моря — без бесконечных интриг власти и повсеместной лжи. Так почему же она оказалась здесь? Была ли это судьба, любовь, или же необратимая ошибка?

«Возможно... нам вообще не стоило встречаться?»

— Госпожа директор, вы всё подготовили?

— А, да.

И Ён, взяв свою сумку с инструментами, поднялась.

Уборка открытого сада, ставшего местом кровавой бойни, легла на плечи ей и оставшимся в живых сотрудникам. Они засыпали истерзанные участки земли, оставшиеся после перестрелки, и укладывали новый газон, стремясь стереть следы ужасного события. Но стоило И Ён заметить засохшую кровь на листьях или между камнями, как мир перед её глазами начинал темнеть, а земля словно уходила из-под ног.

— Здесь есть Со И Ён?

Кто-то торопливо разыскивал её. По спине пробежал ледяной холод. И Ён, только что мрачно засыпавшая очередную яму, мгновенно выпрямилась.

◇◇◇

— Бронежилет успешно защитил жизненно важные органы, поэтому прямых попаданий в них не было; ранения в основном пришлись на руки и ноги. Крупные кровеносные сосуды, к счастью, не задеты. Однако бронежилет принял на себя девять пуль, что привело к перелому рёбер. Один из осколков повредил внутренние органы, вызвав сильное кровотечение, но теперь всё зашито, и его состояние стабильно.

Врач произнёс всё это почти как сухой технический отчёт, затем прошёл мимо застывшей И Ён и вышел. Для Чэ У была подготовлена VIP-палата, больше напоминающая дорогую квартиру. Другому человеку она показалась бы роскошной, но для И Ён стала болезненным повторением кошмара. Детали интерьера и даже потолочные светильники были до ужаса знакомы. Именно в похожей комнате она два года подряд проводила бессонные ночи, ухаживая за мужчиной в вегетативном состоянии.

От этого сходства у неё перехватило дыхание. «Я всё равно просто пёс. Если тебе не нравится — преврати меня в растение. Ты ведь умеешь обрезать ветки, Со И Ён. Отрезай по очереди — руки, ноги, увеличивай дозу лекарств, пока я совсем не смогу двигаться. Потом останется только иногда поливать меня».

Его прежние слова теперь звучали в голове как зловещее проклятие. И Ён долго смотрела на Квон Чэ У, неподвижно лежавшего на больничной койке, бледного, словно мертвец. Она заставила себя подавить подступающую тошноту и села рядом. Пальцы осторожно коснулись его холодной, сухой руки. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы лёд, который она столько времени наращивала внутри себя, дал трещину.

— Никогда больше... не говори про вегетативное состояние. Почему ты всегда доходишь до крайности?

В этот момент дверь палаты распахнулась без стука. Внутрь вошёл Квон Ги Сок. Он остановился на пороге, некоторое время наблюдал за лежащим Чэ У, а затем медленно подошёл. И Ён мгновенно напряглась.

— Так нельзя, Чэ У.

Но Ги Сок не приблизился. Он лишь опустил голову и сжал обеими руками холодное ограждение кровати. — Если ты отвернёшься сейчас... Голос звучал почти как угроза, замаскированная под совет. Он раздражённо ослабил галстук, словно пытаясь снять с шеи не ткань, а что-то другое, невидимое. Выражение его лица было настолько сложным, что И Ён не могла его расшифровать: в нём не было ни явной тревоги, ни чистой злости. Промелькнуло что-то похожее на ревность, затем — суровость отца, отчитывающего ребёнка; всё смешалось в трудноуловимое чувство.

— то потеряешь всякую привлекательность.

После этих слов Квон Ги Сок неожиданно перевёл взгляд на И Ён. В его глазах мелькнула грубая, почти откровенная неприязнь, от которой ей стало не по себе. — Завтра годовщина проекта на Хваидо. Госпожа Со И Ён будет сопровождать меня. Я пришлю людей, чтобы помочь вам подготовиться. Прошу следовать установленному расписанию.

Он говорил о своих планах так, будто лежавший без сознания Чэ У был всего лишь незначительной деталью. И Ён передёрнуло от отвращения. Она сжала кулаки и холодно посмотрела на Ги Сока. Но тот не смутился. Напротив, слегка склонил голову, а его взгляд медленно опустился от её лица к животу — туда, где скрывалась тайна, известная лишь им двоим.

— Если вам нужна плата за сопровождение... Уголок его губ дрогнул. Это была не улыбка, а кривая, фальшивая гримаса. — Я помогу вам сбежать.

— Что?..

— Вы выглядите так, будто хотите исчезнуть отсюда. И Ён замерла.

— Вы правда думаете, что сможете всю жизнь быть рядом с мужчиной, выросшим в такой семье?

Тихий голос Квон Ги Сока затронул её самый глубокий страх, и именно поэтому его предложение прозвучало так опасно заманчиво. — До окончания нашего соглашения остаётся меньше месяца. Я могу устроить всё так, чтобы вы и ваш ребёнок жили в безопасности, ни в чём не нуждаясь и ничего не опасаясь. Если вы захотите, Чэ У никогда вас не найдёт. Пять лет, десять... сколько потребуется.

Его улыбка едва заметно дрожала, будто под ней скрывалось сильное внутреннее напряжение. Дыхание стало частым, в глазах появился странный блеск — одновременно жадный и отчаянный. — Я сделаю так, что вы исчезнете полностью. Никто больше вас не найдёт.

Неожиданно он наклонился вперёд и вцепился обеими руками в край кровати, словно сам нуждался в опоре. Голос надломился.

— Постоянно быть рядом с лежащим здесь Квон Чэ У, наблюдать, как утекает его кровь, и не иметь возможности что-либо предпринять...

В тот же миг Квон Чэ У, до этого казавшийся абсолютно недвижимым, вдруг, почти инстинктивно, крепко сжал запястье И Ён.

Показатели на мониторе оставались ровными, веки не шевелились, лицо было абсолютно спокойным. Но от этой хватки сердце И Ён забилось так сильно, словно её поймали на каком-то несуществующем преступлении.

В голове снова прозвучал слабый голос Чэ У:

«Не уходи».

— Поэтому вам достаточно сказать лишь одно слово. До того, как проснётся Чэ У. Исчезнете вы... или нет.

— Почему именно я?..

— Я уже говорил. Я хочу, чтобы Чэ У стал похож на меня.

Взгляд Ги Сока потемнел и снова скользнул к её животу, словно отмечая невысказанный секрет.

◇◇◇

Тем вечером И Ён получила звонок от Чу Джа.

Она давно не звонила.

Увидев знакомое имя на экране, И Ён почувствовала, как глаза мгновенно защипало.

Она прикусила нижнюю губу и попыталась улыбнуться, словно репетируя. К счастью, эмоции не успели прорваться наружу.

— Алло?

— Ох... Что у тебя с голосом? Совсем вымоталась?

— Нет, всё в порядке.

И Ён слегка покачала головой, хотя Чу Джа этого не видела.

— Я не поэтому звоню... Просто... здесь есть кое-что, что тебе необходимо срочно показать.

— Что случилось?

— Во дворе... там, где мы тогда похоронили господина Квона...

Чу Джа запнулась, будто ей было трудно подобрать слова.

— Что?

— Ну... выглядит странно. Я тебе только что фотографию отправила.

Тяжёлый вздох в трубке заставил И Ён напрячься. Она сразу убрала телефон от уха и открыла сообщение.

На экране появилась небольшая земляная насыпь — место, где они когда-то символически похоронили Квон Чэ У.

Взгляд И Ён дрогнул.

— Я сама уже не понимаю, что мы тогда сделали: похоронили господина Квона или посадили что-то...

На маленьком «могильном холме» пробивался зелёный росток.

— Не знаю, занесло ли туда семечко ветром или оно с самого начала попало в землю, когда мы закапывали...

Пальцы И Ён сильнее сжали телефон.

— Но там... что-то выросло, И Ён.

Она молча смотрела на экран.

«Тебе было больно. Ты страдал изнутри, и я разбила тебе сердце. Так почему, Квон Чэ У, ты всё равно решил вернуться? Почему у тебя хватило смелости снова протянуть ко мне руки, когда старые раны ещё не зажили?»

Для И Ён восстановить разрушенные отношения всегда казалось почти невозможным — подобно тому, как склеить разбитое зеркало и продолжать смотреть на искажённое отражение. Она не умела возвращать к жизни то, что считала утраченным.

В памяти прозвучали слова Чэ У:

«Какой бы ты ни оказалась, я хочу принять тебя целиком. Если на тебе есть вина — я возьму её на себя. Если есть долг — я расплачусь. Даже все твои будущие морщины я приму».

«Почему ты не ненавидишь меня, не отвернулся, не отпустил в ту тьму, которую я сама вокруг себя возвела? Почему решил любить, если за это приходится платить кровью и слезами?»

Чэ У снова и снова ломали, а он всё равно возвращался — упрямо, подобно этому ростку, пробившемуся сквозь холодную землю.

Он был слишком упорным, слишком живучим — и от этого сердце И Ён одновременно болело и замирало от восхищения.

Она осторожно коснулась пальцем изображения маленького ростка на экране. Слабого, тонкого — и всё же пробившего сухую почву.

В груди неожиданно поднялась волна. Всё, что она так долго сдерживала внутри — боль, обида, злость и любовь, — разом навалилось.

И Ён хотелось просто опуститься на пол и наконец расплакаться, позволив слезам смыть шрамы, которые она так старательно скрывала.