Дети Святого Императора Том 1 Глава 52 Кланос (4)

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Божественная сила.

Благословение, дарованное миру Верховным Богом, и самое неоспоримое доказательство его бытия. Однако нельзя сводить её природу лишь к понятию силы божества.

Она объединяет в себе три начала: «Исцеление», заживляющее раны и болезни; «Благословение», которое отводит беды и приносит удачу; и «Истребление зла», способное находить и уничтожать любую нечисть.

Те, кто обладал божественной силой, как правило, проявляли все три эти характеристики, хотя их степень заметно различалась у каждого человека.

Обычно кто-то был исключительно силён в одном аспекте, в то время как два других были настолько ничтожны, что ими можно было пренебречь.

Примером тому служил рыцарский орден Тервакии, чьей основной задачей был экзорцизм. Они специализировались на истреблении зла. В то же время в рыцарском ордене Грации, чей долг заключался в служении и самопожертвовании, было много тех, кто обладал силой исцеления или благословения.

Разумеется, когда речь шла о высших жрецах или кардиналах, их божественная мощь была столь велика, что охватывала все три направления сразу. Достигнув подобных высот в своей узкой стезе, они становились способны на свершения, граничащие с самим божественным провидением.

И всё же вряд ли в мире существовало зрелище, более достойное звания «Чуда», чем то, что разворачивалось сейчас.

Едва ослепительное белое сияние поглотило тело принца Мореса, как из его ран тут же вытолкнуло щепки, а на их месте затянулась молодая плоть. Изувеченная рука с разорванными мышцами восстановилась, вновь обретая гладкость связок и чистоту кожных покровов. Раны исчезали одна за другой, не оставляя после себя даже тени шрамов. Даже лицо принца, потемневшее от солнца за дни тренировок, посветлело и озарилось благородной свежестью.

Поток колоссальной жизненной силы, хлынувший на юношу, явил собой то, что люди привыкли называть истинным чудом.

Но взору священнослужителей открылась иная картина.

Ослепительная пятицветная аура окутала Святого Императора и принца, а в воздухе разлилось благоуханное дыхание самой божественности. В облике Императора то и дело проступало яркое золотое сияние. Кто посмел бы усомниться в чистоте наместника Бога, созерцая подобное величие?

Чем глубже священник постиг божественную суть, тем сокрушительнее было его потрясение от увиденного.

— О, Бог наш верховный...

Охваченные трепетом перед этим величием, высшие жрецы один за другим падали на колени, крестясь.

На лице кардинала Дигори застыло благоговение. Опустившись на пол, он не в силах был сдержать рыданий. Даже эксцентричный Бенитус и тот, притихнув, проговаривал молитву, а на его глаза навернулись слёзы.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Разумеется, Сонджин, который из-за полного отсутствия божественной силы ничего не чувствовал и просто безучастно лежал на носилках, был крайне растерян, когда люди внезапно выбежали из зала совещаний и, одновременно упав на колени, разрыдались.

Вскоре раны затянулись, и боль полностью исчезла. Сонджин поднялся с носилок и с удивлением посмотрел на свою исцелившуюся правую руку.

«Ого, так это и есть божественная сила…»

Даже Сонджину, который ничего в этом не смыслил, способности Святого Императора казались незаурядными. Это был совсем иной уровень по сравнению с той исцеляющей силой, которую вчера несколько раз демонстрировал Франциск.

Мало того что раны затянулись бесследно, так ещё и потерянная кровь, казалось, полностью восстановилась. У него не осталось даже лёгкого намёка на анемию.

Святой Император убрал руку со лба Сонджина и, тяжело вздохнув, произнёс:

— Разве я не велел тебе смирно заниматься тренировками?

Однако юноша чувствовал себя несправедливо обвинённым.

— Э-э… Но, отец, я и так тренировался. Я послушно делал всё, как вы велели…

Договорить ему так и не дали. Брови Святого Императора на мгновение дрогнули, и без всякого предупреждения юноше прилетел щелбан.

Щёлк!

— Ай!

Сонджин схватился за лоб и скорчился на носилках.

«Что за щелбаны такие? Даже когда меч взорвался, так больно не было...»

Не обращая внимания на обиженного сына, Святой Император поднялся и подошёл к Масатну, который стоял рядом с носилками, опустив голову с отсутствующим лицом.

— Ваше Величество, я...

— Почему ты винишь себя, Масаин? — резко прервал его Император. — Мой сын от рождения несносен и вечно ищет неприятности. Я поручил тебе обучать его фехтованию, а не ходить за ним по пятам, словно нянька.

Губы Масаина дрогнули в болезненном подобии улыбки. Заметив это смятение, Святой Император похлопал его по плечу и развернулся к помощнику.

— Льюис.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Что у нас в графике на вторую половину дня?

Преданный глава слуг выглядел слегка растерянным. По календарю сегодня следовало назначить аудиенцию принцу Моресу, но за последние несколько дней накопилось слишком много невыполненных официальных дел.

— Ваше Величество, боюсь, что... — когда голос главного помощника затих, Святой Император понимающе кивнул.

— Значит, обед уже готов.

— Но, Ваше Величество... Вы ведь и завтрак пропустили...

Святой Император коротким взмахом руки прервал возражения растерянного главы слуг и посмотрел холодным взглядом на Сонджина, который всё ещё хныкал, обхватив голову руками.

— А с тобой, сын мой, нам нужно ненадолго поговорить.

— И-ик!

Юноша и сам не понял, почему вдруг начал икать, но послушно побрёл за Святым Императором в его кабинет. Он был с ног до головы заляпан кровью, но ни один из них не обратил на это ни малейшего внимания. Следуя по пятам за широко шагающим правителем, чьё облачение развевалось на ходу, Сонджин время от времени украдкой поглядывал ему в затылок.

«Кажется, этот человек выглядит каким-то уставшим, или мне мерещится?»

Добравшись до кабинета и отослав слуг, Святой Император сел за стол, сцепил пальцы в замок и коротким кивком указал на диван напротив.

— Садись.

— Есть.

— Объясняй.

— Есть!

Сонджин принялся с энтузиазмом рассказывать, почему он решил направить ауру в деревянный меч. Зачем он пытался довести её до критического состояния? Чтобы обосновать это, ему пришлось сначала описать тот великолепный удар, которым Масаин сразил личинку, а следом вкратце поведать и о сражении в поместье Дигори.

Пользуясь случаем, он принялся вовсю расписывать свои успехи в освоении техник ауры, подчеркивая, как закалилось его мастерство в пылу недавнего боя.

Подсознательно он пытался заговорить уставшего императора, надеясь, что за потоком хвастовства гнев правителя поутихнет, а неизбежный выговор окажется не столь суровым.

Вопреки ожиданиям Сонджина, Святой Император, который, казалось, вот-вот взорвётся гневом, лишь молча слушал его рассказ.

— Ну и вот, как раз когда я ловил момент, чтобы высвободить всю силу ауры, деревянный меч вдруг — бабах! — и взорвался. В общем, как-то так всё и вышло.

Сонджин закончил долгое объяснение и украдкой заглянул в лицо собеседнику. Святой Император, на какое-то время погрузившийся в молчаливое раздумье, мельком взглянул на настенные часы и наконец заговорил.

— Техника, которую использовал Масаин, называется «Взрыв ауры».

«О».

Похоже, он передумал его отчитывать.

— Среди имперских рыцарей её называют нелепыми прозвищами вроде «Штормового разреза» или «Рассекающей небеса луны», но это можно игнорировать. Немудрено, что со стороны тебе это показалось неконтролируемым выбросом ауры, но на самом деле принцип этой техники несколько иной.

Святой Император кратко изложил суть. Ключевым моментом была не та аура, что течёт сквозь само оружие, а тонкий слой внешней ауры, сформированный за его пределами. Следовательно, это техника, к которой можно приступать лишь после того, как научишься стабильно создавать «Клинок ауры».

То, что выглядело как взрыв, на деле было сродни передаче ауре резонирующего шума меча на определенной частоте. Иными словами, это не беспорядочные колебания энергии, а наслоение предельно контролируемых вибраций для достижения максимальной разрушительной силы.

Вывод был прост: «Тебе пока не по зубам подражать подобному, так что смирно наращивай слои ауры».

— Сама идея была любопытной, но проводить такие эксперименты на оружии крайне опасная затея. Ты всё понял?

— Понял...

Новичок, едва ступивший на путь освоения ауры, и впрямь проявил излишнюю жадность. Сонджин виновато почесал щеку, и в этот момент из-за двери кабинета раздался лёгкий стук. Это был глава слуг.

— Ваше Величество, пора выходить в зал аудиенций.

Святой Император тихо вздохнул и поднялся со своего места.

— Впрочем, даже если я всё тебе объясню, стоит появиться новой идее, и ты наверняка снова захочешь её опробовать.

Он не нашел, что возразить. Сонджин и сам прекрасно знал изъян своего характера — нескончаемое любопытство.

Направляясь к выходу, Император коснулся рукой висевших на поясе ножен. Раздался негромкий щелчок, и длинный меч отделился от ремня. Он молча протянул его Сонджину вместе с перевязью. Юноша рефлекторно принял подарок, ощутив в руках приятную тяжесть настоящего боевого клинка.

— Вместо деревянного меча играйся пока с этим. Что бы ты ни натворил, он вряд ли сломается.

— Э-э... спасибо?

Сонджин, ожидавший сурового выговора, был в полном замешательстве. Когда с растерянным лицом поблагодарид, уголки губ Императора едва заметно дрогнули. Пожалуй, Сонджин впервые видел некое подобие улыбки на его лице. Мужчина пару раз легонько похлопал его по макушке и отвернулся.

Уже выходя из кабинета, Император добавил последнее наставление:

— Морес.

— Да?

— Не говори Масаину, что несчастный случай произошёл из-за твоей попытки ему подражать.

Речь шла о капитане гвардии, который со вчерашнего дня и так изводил себя чувством вины.

Сонджин с серьёзным видом кивнул.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— ...Щелкунчик? — воскликнул Масаин, ожидавший выхода Сонджина за пределами главного дворца, и широко раскрыл глаза, уставившись на меч, висевший у него на поясе.

— Щелкунчик? Это-то?

При его словах рыцари Жемчужного дворца, включая Хабена, гурьбой обступили его.

— Что? Щелкунчик?

— Личное оружие Его Святейшества Императора? Это действительно тот самый Щелкунчик?

На вид меч казался скромным, но, видимо, был довольно известным.

«Личное оружие Святого Императора... может, это какой-то легендарный артефакт? Но почему у него такое дурацкое название?»

Сонджин заново выхватил меч и принялся внимательно его рассматривать.

Меч выглядел заурядным и каких-либо украшений также не имел. Разве что клинок был весьма тонковат и коротковат, зато из-за длинной рукояти Сонджин мог удобно обхватить его двумя руками.

Сам меч и вправду больше подходил мальчишке возраста Мореса, чем взрослому мужчине. Лезвие было сделано из необычного серого металла с тусклым блеском и не казалось гладко заточенным. Даже из вежливости нельзя сказать, что за оружием хорошо ухаживали.

«Не слишком ли невзрачно для меча, которым владеет верховный правитель империи?»

Однако слова придворных рыцарей зазвучали иначе:

— Это же тот самый меч, который славится своей твёрдостью и не поддаётся даже точильному камню!

— Говорят, кузнецы пытались перековать его, но он даже в горне толком не раскаляется?

— Тот самый легендарный меч, который в стародавние времена создал дракон, чтобы колоть орехи…

«Стоп-стоп-стоп... В этом мире такой сеттинг? Здесь есть драконы?! Но зачем дракону ковать меч, чтобы колоть орехи? К тому же для легендарного оружия название какое-то странное. Щелкунчик разве не навевает жутких ассоциаций? Ну, в том смысле, что он, кажется, лучше щёлкает человеческие черепушки, нежели орехи…»

И точно.

Хабен, воровато оглядевшись по сторонам, понизил голос и зашептал, словно сообщая великую тайну:

— Я слышал, когда Его Святейшество в юности активно сражался на передовой, число тех, кому этот меч проломил голову, перевалило за десятки тысяч.

«Серьёзно?» — пока Сонджин переваривал услышанное, к нему подтянулись остальные рыцари, подливая масла в огонь своими комментариями.

— Да. Это чистая правда. Говорят, одних лишь разбитых голов там хватило бы, чтобы сложить гору.

— А кровь, стекавшая с той горы, образовала огромную реку...

— И до сих пор поговаривают, что по ночам там бродят и воют безголовые призраки.

«Что же он мне такое всучил?»

Даже сэр Франциск, которого обычно ничем не прошибёшь, на этот раз выглядел изрядно удивлённым. Нахмурившись, он посмотрел на Сонджина.

— Он ни на миг не расставался с этим мечом. Что же вы такого сказали Его Величеству, раз он отдал этот клинок вам, принц?

Сонджин в недоумении слонил голову набок.

— Ничего такого. Я просто упомянул, что во время тренировки у меня сломался деревянный меч, вот он и велел взять этот «на поиграть». Сказал, что этот уж точно не сломается.

Зрачки Масаина мелко задрожали, словно он испытал глубокое потрясение.

— ...Вместо деревянного меча... на поиграть?

— Цыц! — Франциск выразительно прищёлкнул языком. — Масаин, не пора ли завязывать с этими фантазиями? Говорю же, это вовсе не тот легендарный меч, который ты себе вообразил.

«Похоже, сэр Масаин питает некие иллюзии по поводу этой щелкушки...»

— Нет, но ведь этот меч...

— Тебе следовало прозреть ещё в тот момент, когда Его Величество в юности колол им грецкие орехи в горах.

«О, так он и правда предназначался для колки орехов».