Дети Святого Императора Том 2 Глава 44 Предчувствие (2)

╾──╼ ♰ ╾──╼

[Я ведь велел тебе не попадать в передряги. Ты хоть представляешь, где находишься, раз без тени страха решил…]

[Но отец… Кхм, Ваше Святейшество Император. Простите, конечно, что я так внезапно помер, но я ведь спас Делькрос от угрозы из мира демонов и остановил полчища Вантра-Мосов, которые подступали к столице!]

Его непослушный наследник лишь обиженно надул губы в ответ, уставившись на Нэйта.

Не успел он высказать и половины того, что хотел, как этот мальчишка, который ещё недавно едва доставал ему до колена, научился ему перечить.

Натаниэль уже собирался отчитать его как следует, но в этот миг перед его глазами промелькнула картина.

Окраины столицы Делькроса поглощал густой чёрный дым. Жилые кварталы обратились в руины, среди которых постоянно мелькали тела павших. Пока рыцари ордена Грация отчаянно бились за каждую уцелевшую жизнь, воины Марсии и Аврелиона отражали натиск громаднейших тварей, напоминавших жутких ночных мотыльков. Чаша весов медленно склонялась в сторону людей, но цена этой победы была баснословной. А высоко в небе, в самом центре угольно-чёрных вихрей, зиял зловещий разрыв. Из этой бездонной пропасти бесконечным потоком продолжали сыпаться полчища чудовищ.

Видение оборвалось так же внезапно, как и нахлынуло.

Это был мимолётный проблеск грядущего, порождённый предчувствием Нэйта. Катастрофа, которая неизбежно произошла бы, не вмешайся его сын.

Рано или поздно Натаниэль узнал бы о бедствии, вернулся и закрыл бы врата, но сопутствующий ущерб был бы невосполним даже для него.

Отцу ничего не оставалось, кроме как сквозь явное недовольство выдавить:

[Разве что в этом… ты постарался на славу.]

Лицо негодника тут же озарила самодовольная улыбка.

«Хмпф».

Глядя на него, Нэйт осознал, что момент для нотаций окончательно упущен. Чувствуя лёгкое опустошение, он перевёл взгляд на крошечную душу, которую сын прижимал к себе.

Сейчас она выглядела жалко, но зловещее красное пламя определённо принадлежало одной из тех тварей, которых недостаточно просто забить до смерти. Должно быть, именно это существо и притянуло его сына сюда.

Однако Нэйт, как и в самый первый раз, решил сделать вид, что не замечает это отвлекающее создание. Некоторое время назад, когда сын, оправившись от лихорадки, пришёл на аудиенцию, император в тот же миг понял, что никчёмное создание останется рядом с его сыном и в далёком будущем. В своих предчувствиях Нэйт никогда не сомневался.

Так предостерегал старик-корнсиимец, но ему не суждено было понять императора. Некоторые из этих предчувствий были не просто пророчествами, а событиями будущего, которым суждено свершиться. Путь этого ребёнка и в дальнейшем будет неотделим от того, что он продолжит принимать и нести в себе скверну.

[Не могли бы вы ответить, как сейчас выглядит моя душа? И как вы узнали, что я внезапно скончался?]

Несносный ребёнок, который совершенно не имел представления о сложном внутреннем состоянии Нэйта, с безмятежным лицом что-то звонко щебетал, задавая заковыристые вопросы.

«Незрелый мальчишка».

К тому же они, похоже, слишком долго задержались на границе измерений. Внезапно Нэйт ощутил на себе чей-то липкий, неприятный и настойчивый взгляд. Он поспешно наложил щит защиты на душу сына. Похоже, они привлекли внимание одной из тех подозрительных сущностей, что время от времени заглядывают сюда из бездны космоса.

С тех пор как два связанных мира разошлись и межпространственная преграда ослабла, эти твари иногда бросали на них жадные взгляды, словно рассматривали необычайно аппетитную пищу. Однако те, кто, казалось, готов был напасть в любой момент, лишь пару раз прощупали границу и спокойно отступили. Возможно, они просто выжидали кончины Нэйта, который сейчас выступил против них. В конце концов, их понимание времени недоступно человеческому осмыслению.

Как бы то ни было, первым делом следовало отправить сына обратно.

[Отправляйся. И больше не беспокой Масаина без причины.]

«Он точно и в этот раз винит во всём себя. Хотелось бы, чтобы этот простодушный ребёнок не получил слишком сильного потрясения».

Нэйт ещё раз запечатлел в душе сына координаты места, куда тот должен был вернуться.

— Возвращайся, [Морес].

«Несносный мальчишка, ты у меня сейчас получишь! Должна же быть какая-то мера тому, как сильно ты заставляешь людей волноваться», — Нэйт от души щелкнул сына по лбу.

Щёлк!

[Ай!]

Душа Мореса мгновенно испарилась, устремившись в сторону Делькроса.

Нэйт некоторое время наблюдал за тем местом, куда улетел ребёнок, а затем правой рукой выхватил Щелкунчика и застыл в ожидании. Он ощущал, как один за другим множатся направленные на него издалека липкие взгляды, и один из них уже с огромной скоростью летел к границе.

Давление на душу становилось всё невыносимее. Вскоре вокруг души Натаниэля начал медленно клубиться чёрный дым. Хотя по своей липкой и тяжёлой текстуре это больше походило на грязь, чем на дым. Он стремительно нарастал в объёме и вскоре, словно извергаясь, начал заполнять собой пустое пространство границы.

Вслед за этим раздалось странное гудение, похожее на стон или вздох, заставившее всё вокруг содрогнуться. Этот демон был настолько самонадеян, что явился лично, прихватив с собой даже часть своего царства.

Нэйт распространил сияние своей души чуть дальше, оттесняя надвигающуюся грязь. В ответ раздался издевательский, клокочущий смех: «Гха-ха-ха-ха!»

В одно мгновение пейзаж перед его глазами кардинально изменился. Всё вокруг превратилось в безграничную и глубокую пещеру, обрамлённую чёрными стенами. В этом колоссальном, казалось, бесконечном пространстве, душа Нэйта выглядела лишь ничтожной светящейся точкой.

Чёрные стены были покрыты чем-то вроде колышущихся ворсинок, но при более внимательном рассмотрении каждая из них оказалась высохшей от невыносимого голода душой. Это и была та часть преисподней, которую он притащил сюда.

«Прислужник [Голода]».

Вскоре стена перед Нэйтом разошлась, и оттуда показалось существо, напоминающее огромного чёрного осьминога, сплошь покрытого гигантскими наростами. Оно корчилось, извиваясь тысячами уродливых щупалец, а его облик был столь отвратителен, что наносил удар по самой душе всякого, кто осмеливался на него взглянуть.

[Гха-ха-ха-ха!]

Когда безобразный осьминог снова взорвался смехом, наросты, густо покрывавшие его туловище, мелко затрепетали.

[Так это ты местный правитель? Тот самый, за кем Он непрестанно наблюдает? Мне всегда было интересно. Но, хоть ты и обладаешь величием короля, разве ты всё ещё остаёшься человеком?]

Судя по всему, осмотрев противника, монстр посчитал, что игра стоит свеч. К тому же, на границе измерений действие причинно-следственных связей было ослаблено, что позволяло ему без особых усилий призвать сюда своё истинное тело. Вот он и явился в своём истинном обличье, переполненный радостным возбуждением.

Нэйт был несколько измотан тем, что последние несколько дней подгонял свою душу под законы Кремниевого мира, а затем вновь вырывался из них. Но не настолько, чтобы его могла презирать подобная ничтожность.

Император с усмешкой крепче перехватил Щелкунчика. Однако от следующих слов монстра его лицо мгновенно окаменело.

[А кто был с тобой только что? Жаль, что ты так поспешно заставил его уйти. До чего же юной и аппетитной выглядела та душа, не правда ли?]

Чавк-чавк.

Звук того, как это существо жадно облизывается, донёсся до него без всякого искажения. Глаза Нэйта стали холодными и безразличными. Это зрелище невольно напомнило ему о Кайене, которого он оставил в Западных горах. Сперва он собирался лишь слегка поприветствовать незваного гостя, но теперь всякое желание отпустить его с миром бесследно испарилось.

Когда он выставил меч перед собой, целясь в противника, тот издал короткий, пренебрежительный смешок. И хотя смех был лёгким, стены преисподней задрожали, а скованные души испустили истошный крик.

[Подумать только, пытаться противостоять мне, не обладая истинным телом, а лишь призрачной оболочкой! Более того, этот дух до сих пор не избавился от жалкого человеческого обыкновения размахивать куском железа. Какое смехотворное зрелище!]

Тварь, похожая на осьминога, высунула сотни из своих тысяч щупалец, цепляясь за стены и вытягивая своё массивное тело наружу, не переставая издевательски хохотать.

Как и заметил монстр, сейчас, будучи лишённым физического тела, Нэйту было крайне трудно использовать ауру — его главное оружие. Конечно, при желании он мог бы черпать силу даже отсюда, но сейчас он находился слишком далеко от Делькроса. Если бы Натаниэль начал извлекать силу в таком объёме, весь континент мгновенно погрузился бы в состояние магического истощения.

Однако пребывание вне тела открывало Нэйту и иные возможности. Это была граница измерений. Даже если он воспользуется ещё не до конца освоенной силой и устроит здесь маленький переполох, влияние на материальный мир будет минимальным.

Едва он принял решение, как исполнение последовало незамедлительно. На острие его меча вспыхнула крошечная алая точка, которая начала медленно расширяться, поглощая «Щелкунчика». Вскоре клинок превратился в зловеще сияющий багровый меч, длина которого стремительно увеличивалась, пока не достигла десятков метров.

[…?!]

Существо не могло понять. Для Нэйта фехтование было вовсе не непреодолимым человеческим пределом, а лишь наиболее эффективным методом управления силой.

Вжих.

Беззвучный взмах Щелкунчика прочертил в пустоте алую линию. Длинная полоса рассекла не только бесчисленные конечности врага, но и саму стену ада, которую тот раскрыл перед собой.

Гро-о-ох!

Следом нахлынула взрывная волна. Отрубленные щупальца разлетелись в стороны, а души, толпившиеся в радиусе десятков метров от разреза, были отброшены прочь, на миг обнажив пустоту в стене преисподней.

[Ч-что?..] — пролепетал осьминог, в недоумении глядя на свои обрубки.

Похоже, он и представить не мог, что существует сила, способная столь легко сокрушить его божественный ранг. Глядя на его ошарашенный вид, Нэйт невольно усмехнулся, вспомнив реакцию Бальтазара, капитана гвардейцев, когда тот впервые увидел эту технику в исполнении ауры. Суровый старик тогда вытаращил глаза и начал заикаться.

«То ещё было зрелище».

В те времена рыцари были зациклены лишь на силе и радиусе разреза, поэтому идея о том, чтобы направить клинок ауры и взорвать её саму, повергла их в шок. Ведь в каком-то смысле взрыв ауры считался признаком неумелого обращения с ней.

Хотя сейчас, конечно, в императорском дворце этот приём стал настолько обыденным, что его пытаются имитировать даже простолюдины.

Между тем, это было слишком расточительно. Возможно, из-за того, что сама природа этой силы была разрушительной. Стоило попробовать сэкономить энергию чуть больше, чем при использовании клинка.

«Может, ещё сильнее сузить ширину?»

Свист!

Вновь вспыхнувший алый свет стал тонким, почти с палец толщиной. Зато его длина значительно увеличилась по сравнению с первоначальной, достигнув сотни метров.

Грох!

На теле твари появилась длинная рана, и уродливые наросты, стоявшие на пути меча, разом лопнули. Одна из стен самого ада была рассечена так глубоко, что в ней образовалась огромная щель. Через этот проём, истошно крича, начали утекать иссохшие души.

Похоже, только тогда уродливый осьминог осознал всю серьезность ситуации. Он поспешно вытянул оставшиеся щупальца, выстреливая ими в сторону Нэйта, и взревел:

[Почему? Почему ты используешь [Бедствие] из исчезнувшего мира?]

[Одолжил на время.]

«Мне пришлось даже права на использование получить. Всё-таки разделить измерения голыми руками не так-то просто».

Сотни щупалец, обладающих чудовищной силой, обрушились на Нэйта. Это была сокрушительная мощь, способная мгновенно раздавить обычную душу даже при лёгком касании, но в его глазах атака выглядела крайне неэффективной и саморазрушительной. На деле щупальца твари лишь крушили ад, который она сама же и призвала. Душ, погибавших под ударами и весом его собственных конечностей, было куда больше, чем от атак Нэйта.

Если бы каждое из этих щупалец двигалось подобно клинку обученного фехтовальщика, даже Натаниэлю не удалось бы так легко с ним справиться. Впрочем, раз та сторона тратит силы впустую, здесь тоже стоит поберечь энергию.

«А если вытянуть её тонко, словно нить?»

Появилась невидимая глазу, тончайшая линия [Бедствия]. В этот раз её длина достигла невероятных нескольких сотен метров.

Может быть, его мощности при детонации и не хватило бы для полного удовлетворения, но для фехтования не существовало формы эффективнее этой. Нэйт по своему усмотрению, вовсю размахивал этим длинным и тонким мечом. Щупальца приближающейся твари одно за другим отлетали, а по траектории движения клинка начали рушиться стены ада.

Вскоре уродливый осьминог окончательно лишился сил и осел. Призванный им проход в ад был уже настолько разрушен, что большая его часть отозвалась обратно, и лишь немногие обломки стен поддерживали тело монстра. Иссохшие души, прилипшие к адским стенам, оказались беззащитны перед межмерным пространством. Не выдержав жуткого холода, они замерзали и крошились одна за другой.

Вид осьминога был неописуемо жалок. Большая часть конечностей отрублена, а опухоли на поверхности лопнули, источая гной. Он оседал, словно подгнившая тыква. Огромный глаз, который поначалу приняли за нарост, моргнул веком, проливая гнойную слезу.

«Пора бы покончить с ним?» — Нэйт покрепче перехватил «Щелкунчика», на мгновение задумавшись. Однако его сдерживали взгляды, пристально наблюдавшие за ними с той стороны. Особенно взгляд [Голода]. Того, кто ради забавы послал своего приспешника и теперь просто наблюдал. Взгляд, ждущий, что нечто произойдёт.

Неужели он надеется, что Нэйт притянет ещё больше [Бедствия] и окончательно утратит равновесие? Или же там скрыта иная ловушка? Именно в этот миг перед глазами императора промелькнуло видение.

Кроваво-красное небо и чёрная земля, покрытая грязью. Среди тысяч щупалец, обрушивающихся подобно дождю, внезапно взметнулось тёмно-алое пламя. Оно росло в размерах внутри жуткого шторма силы, пока не приняло форму гигантского меча, после чего лезвие с грохотом взорвалось.

Колышущиеся щупальца и бесчисленные наросты уродливого осьминога беспомощно лопались, не в силах выдержать невыносимый жар.

На этот раз поразился даже Нэйт. Оказалось, что совсем не ему суждено поставить окончательную точку в существовании этого чудовища.