Добро пожаловать в класс превосходства (Новелла) Том 34 Глава 5 Кандидаты

Вступление

Около двух часов продолжались испытания, проверяющие как умственные, так и физические способности. Состязания для четырех команд из третьей группы подошли к концу, и наблюдатель объявил перерыв на тридцать минут.

Кто-то просто опустился на землю, а другие устремились к своим рюкзакам за бутылками воды, пытаясь утолить жажду. Это было неудивительно, ведь по сути, ученики проходили комплексный экзамен под палящим солнцем.

— Все силы иссякли… Полагаю, я не смогу нормально ходить какое-то время, — с трудом выдохнул Санада. Он снял очки и опустился на землю. Его куртка также изрядно запачкалась, и с первого взгляда было ясно, что он выложился по полной. Обычно Санада сохранял невозмутимость, но в этот раз даже он не мог скрыть усталость.

— Ты и впрямь поразительный! Выиграть всухую во всех состязаниях, как на знания, так и на силу, — подойдя, произнес Йошида. В его голосе смешались недоумение и восхищение. Несмотря на непринужденную манеру речи, во взгляде читалось неподдельное изумление.

Санада, открывая бутылку, лишь несколько раз согласно кивнул.

Одну победу можно списать на удачу или благоприятные обстоятельства, но когда превосходство сохраняется одно за другим в совершенно разных заданиях, даже те ученики, кто мало что знает обо мне, начинают осознавать истинный масштаб моих способностей.

Вытирая пот со лба, Санада выглядел так, будто в чем-то убедился.

— Честно говоря, я предполагал, что ты на многое способен… но не до такой степени, конечно, — произнес он, затем сделал глоток воды и снова посмотрел на меня.

Санада, как и Йошида, выражал свои мысли без всякого преувеличения.

— Нет, ну правда! Мы, значит, надрываемся, лишь бы хоть как-нибудь справиться с заданиями, а он проходит все невозмутимо… Хорошо, что ты не раскрывал себя, когда был в классе Хорикиты.

Когда люди признают чьи-то заслуги и осознают, что находятся в одной команде с этим человеком, они начинают говорить откровенно, как того не ожидаешь. Напряжение в воздухе немного спало, и в этот короткий перерыв очертания класса C стали еще яснее.

— Кстати, меня не покидало странное ощущение, будто стало слишком тихо. Не потому ли, что с нами нет Моришиты-сан? — спросил Санада.

Йошида, заметив ее, прислонившуюся спиной к дереву вдалеке, подхватил его мысль.

— Она ведь совершенно не дружит со спортом. Видимо, у нее не осталось сил даже на то, чтобы докучать своей болтовней, — сказал он.

Когда оба немного перевели дух и восстановили силы, я по очереди передал им токены — мои часы, а затем и часы Йошиды и Санады, оба раза издали одинаковый писк.

Теперь нужно передать Моришите, — с этой мыслью я направился к ней, но тут услышал за спиной чьи-то торопливые шаги.

— А-Аянокоджи-кун… можно тебя ненадолго?.. Пожалуйста, — тихо произнесла Мии-чан с явным волнением. — Давай… отойдем сюда.

Словно убегая от посторонних взглядов, она отвела меня туда, где другие ученики не смогли бы нас подслушать.

— Я бы хотела с тобой посоветоваться, если ты не против… Знаю, мы теперь в разных классах, но… как мне кажется, об этом я могу поговорить только с тобой, Аянокоджи-кун…

Она постоянно озиралась по сторонам, и было легко догадаться, кого именно она опасалась: учеников из класса A, ее одноклассников. Ике и остальные были где-то поблизости, а значит, Мии-чан специально выбрала этот момент. Я молчал, побуждая ее продолжить.

— Дело в… Кушиде-сан. С самого начала сегодняшних испытаний и до перерыва Шинохара-сан еще ни разу не передавала ей токены… И я просто…

— Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы нас подслушали, но это важная информация о том, что происходит внутри класса. Мне действительно стоит об этом знать?

— Да, мы противостоим друг другу как классы, но… прямо сейчас мы одногруппники и союзники. К тому же ты, кажется, признаешь способности Кушиды-сан, вот и я подумала…

Вообще-то информация о том, сколько и кому токенов было передано, ни в коем случае не должна раскрываться.

Но то, что Мии-чан пришла посоветоваться по этому поводу, уже говорило само за себя.

— Допустим. Но ты и Ике продолжаете получать токены, верно?

В ответ она коротко кивнула.

— Да, получаем… без всяких проблем.

— Выходит, Шинохара решила придержать только токены Кушиды. Это действительно проблема.

Мне даже не нужно было видеть их, я легко мог представить, какая атмосфера повисла между ними.

— Вчера вечером Шинохара-сан возмущалась. Мол, Ике-кун постоянно смотрит на Кушиду-сан. А сегодня утром они стали парой в испытании со стойкой на одной ноге — это была чистая случайность, но после этого Шинохара-сан разозлилась еще сильнее.

— Такой уж Ике человек, у него слабость к милым девушкам. Тем более, если это Кушида.

— Н-но Ике-кун ведь встречается с Шинохарой-сан… Я уверена на сто процентов, он виноват…

Действительно. Но реальность такова, что нельзя вечно смотреть только на возлюбленную. Чем дольше длятся отношения, тем ближе становятся партнеры, но со временем, как говорят, искра угасает. К тому же, Ике давно испытывал симпатию к Кушиде, и то, что его взгляд иногда останавливался на ней, было неизбежно.

— Я думал, раз Ике узнал правду о Кушиде, то он немного отдалится от нее. Видимо, ошибся.

— Да. В последнее время Кушида-сан часто остается без внимания в классе, и Ике-кун активно пытается с ней общаться. Наверное, недовольство Шинохары-сан тянется еще с тех пор.

— Но если копнуть еще глубже, то окажется, что корень проблемы лежит… в специальном экзамене «Единогласное решение».

Мии-чан зажмурилась и кивнула. Я продолжил:

— Неудивительно. То, что Кушида тогда сказала о Шинохаре, забыть очень сложно.

Я помню, как она перед всем классом заявила, что Шинохара «смахивает скорее на уродину». И нетрудно понять чувства той, чей парень продолжает по-доброму относиться к столь ненавистному человеку.

Однако решение не передавать токены одной лишь Кушиде вряд ли можно скрывать вечно. До сих пор Шинохара терпела и ради блага класса не выдавала истинный характер Кушиды, никому не создавая проблем, но, видимо, став представителем, она утратила самоконтроль.

— И все же неожиданно. Я думал, ты тоже будешь ненавидеть Кушиду, Мии-чан.

Это не сравнится с нападками на внешность Шинохары, но на экзамене «Единогласное решение» были раскрыты ее робкие чувства к Хирате. Пусть окружающие уже догадывались обо всем и раньше, публичное разоблачение сильно задело ее — настолько, что она замкнулась в себе и на время даже перестала ходить в школу.

— Согласна, Кушида-сан… сделала мне больно. Но я считаю, это не повод уподобляться ей и становиться таким же гадким человеком.

Раз она пришла за советом ко мне — тому, кто, хоть и знал внутреннюю кухню, но все-таки предал класс, — можно с уверенностью сказать, что эти слова не были сказаны просто для вида.

— Итак, ты говоришь, что Шинохара пользуется своим положением представителя, чтобы вымещать недовольство на Кушиду. Но больше всего тебя беспокоит, не окажется ли Кушида на последнем месте из-за этого. Так, Мии-чан?

— Да…

Шинохара, имея полный контроль над токенами, может ни разу не перечислить их Кушиде, и тогда, сколько бы та ни старалась в индивидуальных состязаниях, ей придется очень тяжело. Задания специального экзамена поделены на три категории — индивидуальные, командные и групповые, — но сплоченный класс имеет подавляющее преимущество. Если рассчитывать лишь на бонус в виде незначительной суммы приватных баллов и просто распределять токены между собой поровну, одно это поможет избежать последнего места.

И есть лишь один способ противостоять этой стратегии — остальные классы должны объединиться. В таком случае может произойти следующее: в конце исключат кого-то из класса, чье общее количество токенов окажется хотя бы немного меньше, чем у остальных. Но для надежной реализации плана придется преодолеть множество препятствий. Доверять незримым товарищам, встречаться с ними, передавать токены, контролировать — все это возможно лишь при условии, что никто не предаст.

— Шинохара правда начала изливать недовольство. Но даже так, трудно представить, чтобы она не перечисляла токены Кушиде до самого конца экзамена. Если поступок Шинохары дойдет до Хорикиты, ее положение в классе пошатнется.

— Значит… волноваться не о чем?..

— Все обойдется. Ты серьезно думаешь, что она подведет Кушиду к исключению только из-за личной неприязни? Смотри на это просто как на небольшую расплату, — сказал я. И сразу добавил: — Не каждый способен подвести одноклассника под исключение лишь из мелочных чувств.

И только теперь Мии-чан, казалось, немного успокоилась и тихо выдохнула.

— Но если беспокойство не отпускает, продолжай внимательно следить за ситуацией. Если до конца третьего и даже последнего дня Кушида так и не получит свои токены, в крайнем случае я сам свяжусь с Хорикитой. Если Шинохара узнает, что доложила ты, она может переключиться на тебя.

— Ты… поможешь?

— Чтобы третья группа заняла первое место, нужно сотрудничество всех классов. Особенно важна очередность достижения цели в последний день, ведь это сильно влияет на множитель. Мы не знаем всех деталей правил, поэтому с тлеющим конфликтом внутри группы гарантий на победу нет.

После моего ответа Мии-чан глубоко поклонилась.

— Спасибо тебе огромное!..

— А теперь тебе лучше уйти от меня. Если Шинохара и Ике заметят нас, могут возникнуть проблемы.

Коротко кивнув, Мии-чан побежала мелкими шажками. Она едва не спотыкалась, но все-таки смогла удалиться, оставаясь незамеченной для одноклассников.

— О чем вы говорили, Аянокоджи Киётака? — поинтересовалась Моришита, которая возникла будто из ниоткуда.

— Вижу, ты восстановила силы.

— Не поняла. О чем ты? Меня всегда переполняет безгранично много сил, ты не знал?

Видимо, то, как она тяжело дышала совсем недавно, мне просто привиделось. Выяснять правду я не стал.

Напряжение в Классе A начало нарастать. Появились первые ростки раздора.

Часть 1

После завершения очередного ряда индивидуальных и командных заданий, взяв продолжительный перерыв на обед, мы, следуя инструкциям наблюдателя, углубились в лес, направляясь к точке B7.

Густые кроны деревьев почти полностью скрывали солнечный свет, погружая окрестности в полумрак. Влажность будто прилипала к коже, а мягкая, местами размокшая земля под ногами неприятно засасывала ступни. После непрерывной серии испытаний ученики двигались с явной тяжестью. Каждый, не отдавая себе отчета, сократил длину шага, стремясь минимизировать расход сил. Особенно заметно это было у Моришиты — поникшая, она из последних сил старалась выдерживать заданный темп, но дыхание ее уже стало прерывистым.

— Ну сколько можно… Мы еще не пришли… — вырвалось у нее.

— Да они просто издеваются, эти засранцы! Хоть понимают, сколько мы уже прошли за эти дни? — проворчал Ике, не скрывая явной усталости.

Шинохара бросила на него быстрый взгляд, замедлила шаг и попыталась подбодрить. Ее слова были немногочисленны, но на ее лице ясно читалось изнеможение. Тем не менее, она не останавливалась, вероятно, не желая отставать от остальных. Кацураги же, напротив, оставался собой. Шаг оставался ровным, осанка — прямой. Разумеется, силы покидали и его, но он никак этого не проявлял, лишь продолжал идти с устремленным вперед взглядом. Не совершая лишних движений, он, по сути, экономил энергию.

Ибуки шла чуть позади с выражением крайнего скучающего вида. Ее взгляд не фокусировался ни на ногах, ни на предстоящем пути — расфокусированный, он блуждал, не задерживаясь ни на чем конкретном. Время от времени она пинала попадавшиеся на пути камешки, словно пытаясь хоть немного выместить свое раздражение.

Заданий сегодня было предостаточно, и, честно говоря, Ибуки справлялась из рук вон плохо. Если в начале у нее было примерно столько же токенов, сколько и у меня, то сейчас даже спрашивать не нужно — все предельно ясно: в рамках третьей группы она сражается за последнее место с Кушидой.

Пока что Кацураги не демонстрировал намерения проявлять к ней снисхождение. Отчасти, вероятно, он целенаправленно подталкивал ее к лучшим результатам, но реальность такова, что у него просто не осталось лишних токенов, чтобы передать Ибуки. В испытаниях на знания другие классы неизменно брали верх, и чем больше мы их проходили, тем сильнее увеличивался разрыв. А в испытаниях на силу — единственной области, где она преуспевала — ей постоянно не везло: то ее тянули вниз товарищи по команде, то ее раз за разом ставили против меня, и так далее. Текущее положение дел никак не добавляло ей радости.

Редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, слабо освещали путь впереди. Место назначения еще не было видно. Разговоры стихли, слышались лишь размеренные шаги. Каждый шел молча, по-своему сражаясь с усталостью. Что ждет нас там? Никто не задавался этим вопросом, ведь сил хватало лишь на то, чтобы механически переставлять ноги.

Внезапно идущий впереди наблюдатель замедлил шаг. Он не остановился полностью, лишь повернул голову и мельком взглянул на нас.

Пройдя так еще несколько шагов, он коротко произнес:

— Кушида-сан, тебя вызывают по рации. Ответишь?

Услышав свое имя, Кушида отреагировала довольно вяло.

— Меня? — спросила она, слегка наклонив голову. Жест выглядел естественно, но в голосе слышалась нотка настороженности. Что было вполне объяснимо: это был первый вызов с внешнего мира с начала экзамена.

Наблюдатель не стал вдаваться в подробности, лишь указал на устройство, которое держал в руке.

Кушида огляделась, затем, не сбавляя темпа, согласилась на вызов. Она протянула руку, чтобы принять рацию у наблюдателя, и вставила в ухо крошечный наушник. Шинохара и остальные смотрели на нее, также пытаясь понять, что могло произойти.

Немногим позже, после нескольких коротких ответов, Кушида тихо выдохнула и произнесла:

— Это Хорикита-сан.

Ее слова прозвучали негромко, но было слышно тем, кто находился поблизости.

С этими словами атмосфера мгновенно изменилась. Вызов извне, да еще и от Хорикиты — крайне маловероятно, что причина была в каком-то пустяке.

Пытаться расслышать голос из наушника было совершенно бесполезно, но если кто-то очень хотел, то мог слушать ответы Кушиды. Поэтому, само собой, все взгляды устремились на нее. Остальные трое учеников из класса A отреагировали моментально. Они окружили Кушиду, которая немного отстала от наблюдателя, и следили, чтобы никто не пытался подойти слишком близко.

Правила, конечно, не запрещали подслушивание, но это было своего рода негласное соглашение. Если сейчас мы сохраним дистанцию, то потом, когда нам самим понадобится, они поступят точно так же. Мы с Кацураги почти одновременно отдали короткие указания и переместились вперед, и чуть позже ученики класса C также отошли от Кушиды и других ее одноклассников.

— Если я скажу «нет», ты смиришься?

— Ну-у, не знаю…

Судя по всему, Нишикава и сама понимала, что я скажу, и все же в её уклончивом ответе прозвучало некоторое раздражение.

— Каждый решает сам, как использовать свои токены. Если тебе во что бы то ни стало нужно узнать положение дел у Шираиши, я не вправе тебя останавливать. Однако даже выяснив, сколько у неё токенов прямо сейчас, ты сможешь получить лишь временное успокоение. Или, что хуже — когда узнаешь, что она всё-таки в беде, твоя тревога только усилится.

А затем, через несколько часов, Нишикава вновь использует токен, чтобы связаться с Шираиши. Беспокойство начнёт отвлекать её от экзамена, а из-за рассеянности результативность снизится. Предполагая, что именно этим всё и закончится, Шираиши, скорее всего, не станет преуменьшать количество своих токенов, а напротив — преувеличит их.

— У Шираиши выдающиеся способности. Ты ведь не думаешь, что вероятность её оказаться на последнем месте сейчас велика?

— Я не отрицаю! Но гарантий никаких нет.

— Пожалуй. Всё зависит от оппонента.

— И если у неё осталось мало токенов, нужно хоть что-то предпринять.

— Ты готова пожертвовать собой ради защиты Шираиши?

— Нет же, это было бы глупо! Какой тогда смысл, если Аска останется, а я буду исключена? Но… если её можно спасти, пожертвовав кем-то другим, то я согласна.

— То есть в крайнем случае ты предлагаешь жертвовать кем угодно, только не тобой и Шираиши?

— Да. Ведь именно для этого тебе и доверили роль лидера, Аянокоджи-кун. Мы верим, что ты обязательно примешь решение, пусть даже оно будет жестоким.

Похоже, «обсуждение» Нишикавы затрагивало гораздо более серьёзные темы, чем можно было предположить вначале.

— Прости, но у меня свои мысли на этот счёт, — ответил я.

— Другими словами… ты не поможешь?

— Моя роль заключается не в том, чтобы решать, помогать Шираиши или нет. А в том, чтобы ситуация не дошла до выбора между этими двумя вариантами.

— Ободряющие слова. Но это также значит, что заранее не понять, какое решение ты примешь, если всё пойдёт наперекосяк, верно?

— Если я не заслуживаю доверия, то тебе не остаётся ничего другого, кроме как разбираться самой. В таком случае собери как можно больше токенов, чтобы повысить шансы спасти Шираиши в одиночку.

— Аянокоджи-кун, мне же не стоит думать, что тебе наплевать на наш класс? А то версия про шпиона класса A уже не кажется такой смешной, — ударила она холодными, безжалостными словами.

— Я не стану говорить, что для таких подозрений уже слишком поздно. Сам понимаю, для этого нужно время.

— Верно. И пока что тебе нельзя полностью доверять. Поэтому подсоби мне. Давай свяжемся с Аской.

— Я не буду повторять одно и то же дважды.

— Вот как… Увы, время подходит к концу. Сегодня я потерплю, а насчет завтра не уверена! — сказала Нишикава и закончила вызов.

— Спасибо, — поблагодарил я наблюдателя, возвращая рацию.

Затем посмотрел на Моришиту, которая должна была готовить костер.

— Что ты делаешь?

— Ого-о-о-о-онь!

— Нет, правда, прекращай.

Моришита уже куда-то убрала зажигалку, которую я ей дал, и теперь рисовала что-то на земле.

— Я оставляю предсмертное сообщение — портрет преступника.

— Не знаю, кого именно ты рисуешь, и это неважно. Я ведь просил тебя заняться костром.

— Ну, какая теперь разница? Займись костром сам, Аянокоджи Киётака, всё равно результат один. Вот, зажигай, не стесняйся.

Сказав так, Моришита подобрала зажигалку, которую, как оказалось, она придавила ногой, и протянула соплом ко мне. Здравый смысл велит такие предметы, как и ножницы, передавать безопасной стороной к принимающему… Но будто бы этого было мало, она ещё и держала палец на рычажке.

Выбора нет, поэтому я попытался взять зажигалку, и тогда Моришита нажала на кнопку. Но огня не последовало.

— Осечка?!

Огонь и не мог появиться, ведь я, когда передавал зажигалку, заблокировал её.

— Ты очень опасный человек.

— Я пошутила, очевидно! Я устрашала, потому как знала, что она заблокирована.

— Даже так, ты не должна пытаться поджигать людей.

— Забудем об этом! О чём ты и Нишикава Рёко говорили?

— Она хотела проверить ситуацию Шираиши, так как волнуется за неё. Когда я отказал, она заподозрила меня в шпионаже на класс A.

— О-о-о. Весьма проницательно для такой, как она. У меня тоже вновь возникли подозрения. О том, что ты, Аянокоджи Киётака, — шпион класса A.

— Серьёзно?

— Понаблюдав за тобой два дня, я никак не могу отделаться от мысли, что тебя особенно заботит Кушида Кикё. И, как мне кажется… это уже не просто забота о бывшем однокласснике.

— Понятно. Значит, даже со стороны это заметно.

— Заметно. И своим «даже» ты сейчас буквально признался. Ловлю на слове, — сказала она с выражением лица детектива, загоняющего в угол преступника. — Кушида Кикё, конечно, весьма способная, но даже с учётом её полезности вы держитесь друг к другу слишком уж близко — настолько, что мне в голову закралась мыслишка: «А пацанчик-то типа реально запал?».

И зачем строить из себя чуть ли не хулиганку с этим сленгом и манерой речи?

— Позволь спросить: даже если бы это было так, разве есть какие-то проблемы?

— А ты сама-то думаешь, что проблем нет?

— Кушида — явно выдающаяся ученица, это всем ясно. Сомневаюсь, что ты сама станешь это отрицать. Так что она, более чем кто-либо другой, подходит для поддержания единства в группе. И нравится она тебе или нет, совершенно не имеет значения.

— Раз уж тебе нужны выдающиеся ученики, почему бы не позвать Санаду или Кацураги? Нет нужды зацикливаться только на Кушиде.

— Мы проучились в одном классе два года. Я куда лучше представляю, на что способна Кушида.

— Бывшая одноклассница, говоришь… Да уж, это выглядит подозрительно. Запах усиливается. Если что-то пойдет не так, ты наверняка будешь защищать Шинохару и остальных. Но сразу предупреждаю: ни одного токена я тебе не отдам, воришка.

Сегодня я честно распределил токены, но завтра, похоже, она начнет искать повод придраться.

— Как знаешь, — ответил я.

— О, и можешь не волноваться. Я не стану злиться, если ты, скажем так, видишь Кушиду сквозь розовые очки и защищаешь её. Если я выйду из этой ситуации невредимой, то готова закрыть на это глаза. Понял? Главное, отдай предпочтение мне, а не Санаде или Йошиде.

В конечном итоге для Моришиты было важно только то, как я к ней отнесусь.

— Ты слишком часто повторяешь «как-там-его». Я давно хотел спросить: неужели так необходимо произносить фамилию и имя? Особенно когда ты не помнишь имени.

— Ну давай, скажи, что ты будешь делать, если в классе окажутся тридцать человек с фамилией Ямада? Если ты крикнешь: «Эй, Ямада!», — то все тридцать, парни и девушки, обернутся. Настоящий хаос. А вот Ямада Джиро или Ямада Ханако — совсем другое дело, правда?

Ямада — распространенная фамилия, но вряд ли одна из самых распространенных. Маловероятно, что в одном классе окажутся тридцать человек с такой фамилией.

Я знаю Моришиту уже некоторое время, но до сих пор не могу полностью её понять.

— Аянокоджи, подойди на секунду, — позвал меня Йошида, подозвав рукой. На его лице промелькнула тень, и я, помня недавний разговор с Нишикавой, уже предчувствовал некоторую проблему.

— Пойдем, Моришита.

— Откажусь. Там наверняка что-то случилось. Я останусь здесь и разожгу костер. Дай сюда, — сказала она, выхватывая у меня зажигалку.

Было тревожно доверять ей столь опасный предмет, но я решил дать ещё один шанс.

Я быстро подошел к Йошиде и выслушал его.

— Не хочется вмешиваться в чужие дела, но Шинохара явно перегибает палку. — Йошида едва заметно кивнул в сторону сгрудившихся учеников класса A и продолжил: — Кажется, она раздала токены Ван и Ике, но одной Кушиде ничего не досталось.

— Кушиде? Почему?

Похоже, внутренний конфликт класса A уже вырвался наружу.

Неясно, то ли Шинохара намекнула, то ли Кушида специально распустила слухи — а может, замешан кто-то третий. Впрочем, искать источник нет смысла, ведь это всё равно ничего не даст.

Судя по всему, ученики класса D и Кацураги тоже были в курсе: они подошли к классу A и о чем-то беседовали. Сразу бросалось в глаза сердитое выражение лица Шинохары.

— Стоит поторопиться и вмешаться.

Йошида побежал, мы с Санадой последовали за ним.

— И вы туда же? Что вам всем не живется?! — возмутилась Шинохара, обращаясь к Йошиде, а затем гневно посмотрела на меня.

— Ты не даешь токены Кушиде? Хоть ты и представитель, это не значит, что можешь делать всё, что вздумается! — воскликнул Йошида.

— Какое тебе дело, Йошида-кун?.. У нас в классе A полно своих проблем, над которыми мы ломаем голову, чтобы победить. Я понятия не имею, что ты там успел услышать, но пусть другие классы не лезут!

Разумное возражение: этот вопрос, по сути, не должен касаться Йошиды и остальных.

— Но мы же одна группа. Хватит сеять раздор!

— И кто из нас ещё сеет раздор? Если мы поменяем планы и проиграем, ты готов взять всю вину на себя?

— Но…

Йошида отступил под натиском её слов. Я же, напротив, немного выдвинулся вперёд.

— А тебе что нужно? Аянокоджи-кун, ты тоже хочешь что-то сказать? — Шинохара бесцеремонно пригвоздила меня взглядом — куда более настороженным, чем тот, которым она смотрела на Йошиду.

— Если Хорикита узнает об этом, твоё положение ухудшится, разве нет?

— А? Это что, угроза? И вообще, тебя это не должно касаться, Аянокоджи-кун…

— Если бы речь шла о стратегии для победы, тогда всё было бы понятно. Но ты лишь поддаешься эмоциям — тобой движет желание спасти себя и личная неприязнь.

— Сацуки не такая! Тебе не понять! — Ике, стремясь защитить её, встал передо мной. Судя по его виду, он был готов в любой момент схватить меня за грудки.

Шум услышали Сонода и Морофуджи, наблюдавшие издалека, и решили подойти ближе.

— Я допускаю, что это все-таки часть стратегии. Но по крайней мере для окружающих все выглядит иначе: представитель пользуется своим правом, чтобы держать в узде человека, который способнее ее, и чтобы, в случае чего, вылетела именно Кушида, а она сама осталась.

— Хватит нести чушь! Что за беспочвенные обвинения?! Я стала представителем ради класса A и делаю все ради того, чтобы мы победили. Не смей строить выводы, основываясь на своих догадках!

С самого формирования группы между нами уже пролегала неприязнь. Естественно, мои упреки встретят сопротивление.

Я мельком бросил взгляд на подоспевших двоих учеников класса B и безучастно наблюдающего за нами Кацураги.

— И раз зашла речь о стратегиях, то у меня также есть вопросы к классу B. Я не стану утверждать, что метод распределения в зависимости от успехов — обязательно плохой, но и применять его столь открыто — тоже не хорошо, — продолжил я.

Сонода нахмурился, явно не ожидавший, что огонь перекинется и на его класс.

— Это еще что за дела? У других классов нет оснований указывать, что нам делать. Без обид, но уж кого точно не стоит слушать, так это тебя…

Меня — предателя класса.

Похоже, он не собирался прислушиваться к словам того, кто уже поссорился с классом A.

— Вот-вот! Нечего вмешиваться посторонним, Аянокоджи. Да, Кацураги? — Под влиянием момента Ике, заняв сторону Соноды, попытался втянуть в разговор еще одного представителя.

— Про «нет оснований» я согласен. Но, Ике, к вашему классу A это также относится. Я сужу всех пусть и по-своему, но одинаково и перевожу токены трем одноклассникам. Однако, как и сказал Аянокоджи, Шинохара подмяла класс под себя и теперь делает все, что хочет. Здесь нет равенства, — высказал недовольство Кацураги, явно давая понять, что его не устраивает сравнение с ситуацией класса A.

— Не-не, все совсем не так! Мы решаем по-своему, суть такая: Сацуки контролирует все, чтобы точно не проиграть, а в подходящий момент отплатит. Чем же ты слушал? — пожаловался Ике. Он сетовал, что привлек к разговору Кацураги, а в итоге сам получил выговор.

— Тогда хотя бы ведите себя так, чтобы Кушида могла это принять.

В ответ на эти слова Кацураги Шинохара прыснула.

— Так ведь это и к тебе относится, Кацураги-кун. Или хочешь сказать, что Ибуки-сан все устраивает в твоем подходе?

По тому, что Ибуки не было рядом, уже можно было предположить: она не согласна с методом Кацураги.

— Тоже верно…

Получив неожиданный отпор от Шинохары, Кацураги отвел взгляд, похлопал по плечу Соноды и отступил.

— Вот так, валите все! И нам не мешайте! — крикнул Ике.

Затем отступил класс D, за ним — класс C.

В третьей группе постепенно появлялись непоправимые трещины из-за различий в подходах представителей. Кушида, несмотря на свои явные заслуги, не получала токенов из-за полного контроля Шинохары. Ибуки не могла проявить себя в полной мере, а потому ей доставалось совсем мало токенов. Конечно, положение Кушиды было не таким же безнадежным, как Ибуки — ее токены пока просто удерживали. Однако передадут эти токены или нет — зависело исключительно от Шинохары, и в этом плане обе ситуации были похожими.

Среди участников третьей группы кандидатами на последнее место были именно они.

— Какая дружная и замечательная группа, — высказалась Моришита, наблюдавшая за всем на расстоянии. Костер она так и не разожгла.

Часть 4

После полного событий перерыва и ужина, как и вчера, нам дали два дополнительных задания. Оба были командными. Класс A дважды показал неплохие результаты, заняв второе место, но, разумеется, Шинохара не стала изменять себе и по-прежнему не перечисляла токены Кушиде. На лице самой Кушиды были едва заметно видны следы беспокойства, тем не менее на людях она по-прежнему показывала, что доверяет представителю.

Ученица Кушида Кикё добра ко всем, жизнерадостна и из тех людей, что доверяет людям. Для других классов она производила почти такое же впечатление, как Ичиносе, и именно это не давало ей открыто заявить о недоверии к Шинохаре и затребовать токены. Шинохара как раз на это и рассчитывает, и, судя по всему, у нее получается.

Я подошел к ученикам класса A и обратился к Кушиде:

— Давай поговорим.

— Эй, Аянокоджи! Ты что задумал?! — первым отреагировал Ике, после чего встал между мной и Кушидой, словно защищая.

Вернее будет сказать, что он стремился пресечь любые попытки вставлять выбранной представителем политике палки в колеса. Однако его вмешательство мало того, что не обрадовало Шинохару, так она еще явно не одобряла этого.

— Я пришел просто чтобы поговорить, как член третьей группы.

— Думаешь, мы поверим?! Нет уж, извини, но доверия к тебе нет.

— Я к тебе не обращался, Ике. Кушида, здесь слишком много кто может помешать нам, давай поговорим в другом месте, — предложил я.

Кушида медленно встала.

— Так не пойдет. Ты не можешь уйти, иначе это будет выглядеть как предательство, понимаешь? — вставила слово Шинохара.

— Не волнуйся, Сацуки, я разберусь. Кикё-чан, поверь, я не желаю тебе зла, поэтому послушай: не надо связываться с Аянокоджи. Он может что-то замышлять!

— Все в порядке, — улыбнулась Кушида, повернувшись к нему. — Я в курсе, какие ходят слухи. Но я верю классу A и тебе, Ике-кун. — Она поочередно глянула на Ике, Шинохару и Мии-чан, затем снова перевела взгляд на Ике. — Особенно тебе. Ты всегда так заботлив ко мне. Я благодарна за это.

— П-правда? Нет, ну, мы же товарищи, как иначе-то. Хе-хе.

Ике смущенно потер щеку пальцем. Но, заметив взгляд Шинохары, тут же сделался серьезным.

— Поэтому прости, Аянокоджи-кун, но я не могу пойти с тобой.

Поделом, — читалось по лицу Ике, который отвернулся от Шинохары и мысленно велел убираться прочь.

— Что, жестко отшили? — хохотнул Йошида, который наблюдал за происходящим возле палатки.

— Можно понять, почему класс A остается настороже с Аянокоджи-куном. Будь я на их месте, наверное, вел бы себя похожим образом. Хотя, конечно, кое в чем поступил бы иначе, — сказал Санада.

— И все же, почему тебя так волнует Кушида? Мне самому жаль ее, но они правильно заметили — это не проблема других классов, — продолжил Йошида.

— Я просто не могу оставить все как есть, — ответил я.

— Быть не может… Неужели ты и Кушида…

— Только заметил? Аянокоджи Киётака испытывает к ней на редкость глубокие чувства! — заговорила Моришита.

Йошида приложил ладонь ко лбу, всем своим видом выражая: «Ох, приехали». У них двоих разыгралось воображение, но я оставил их без ответа и вошел в палатку.

На странность в моих действиях обратили внимание не только Шинохара и Ике, а еще и Йошида с остальными. И это очень хорошо.

Ибуки и Кушида. Кандидаты на исключение.

Их судьба решится уже послезавтра.