Друг Детства Сильнейшего Воина (Новелла) Том 1 Глава 731 Павший Дракон (3)

— Я не разрешаю.

Кёльгык Чхонбон, личный телохранитель настоятеля Шаолиня и один из Сотни великих мастеров, пристально смотрел на Юёна.

— Ты осознаёшь, о чём просишь?

— Осознаю.

Даже такой тон не поколебал молодого монаха.

— Я хочу сразиться с ним.

— И ради этого ты предлагаешь изменить турнирную сетку? По-твоему, такое вообще возможно?

Юён пришёл к нему с единственной просьбой: поставить его против Малого Владыки Преисподней уже в четвёртом туре основной сетки. Кёльгык Чхонбон выслушал и тут же помрачнел.

— Жеребьёвка Союза проводится беспристрастно...

— Мы оба знаем, что это не так. И это знаем уже не только мы.

Старик резко нахмурился.

— Что ты сказал? Ты сейчас...

— Но я принимаю и это. Если настоятель Чхонан счёл подобное необходимым и согласился на такой шаг, значит, в этом тоже есть воля Будды. Я ученик Шаолиня и должен верить именно так.

Юён действительно пытался принять происходящее подобным образом. Даже если решения старших были ему непонятны, даже если казались неправильными, настоятель видел дальше него. Следовательно, и в этом должен был быть смысл.

Но одна деталь не давала ему смириться.

— Поэтому прошу хотя бы здесь исполнить мою волю.

— Юён!

— Я должен встретиться с ним, пока не стало слишком поздно.

В груди болезненно кольнуло. Каждое движение отзывалось в старой ране.

Пока она не стала глубже. Пока тело ещё способно показать всё, чему он научился. Пока он вообще может драться как следует.

Юёну было необходимо выйти против Гу Янчхона именно сейчас.

— Неужели ты не понимаешь, что этот турнир значит для Шаолиня? — процедил Кёльгык Чхонбон.

— Понимаю. Именно поэтому я и участвую.

— Тогда как ты смеешь...

— Потому что это должен сделать я.

Юён выровнял дыхание и прямо посмотрел на старика.

— Мне предстоит стать опорой Шаолиня. Когда-нибудь я обязан подняться на вершину, неся имя монастыря.

Он слишком хорошо знал, сколько надежд на него возложили. От этого знания его жизнь и была такой трудной.

— Поэтому мне нужно сразиться с ним.

Голос едва не дрогнул, но Юён удержал его.

— Если сейчас я отступлю, сожаление останется со мной до самой смерти. Оно превратится в стену, которую я сам поставлю перед собой. Я буду возвращаться мыслями к этому дню снова и снова, пока он не закроет мне дорогу вперёд.

Кёльгык Чхонбон недоверчиво уставился на него.

— Ты... смеешь угрожать нам самим собой?

— Амитабха.

Юён не стал отрицать.

Смысл был именно таким. Если ему не позволят этот бой, зародившийся внутренний демон может сломать его и лишить возможности идти дальше. Тогда надежды Шаолиня всё равно не сбудутся.

Старик прекрасно понял невысказанное.

— Ах ты...

Он уже набирал воздух, чтобы взорваться, когда сзади послышался тихий голос.

— Довольно.

Кёльгык Чхонбон замер.

— Оставь его.

В комнату вошёл настоятель Шаолиня Чхонан.

— Но, настоятель...

— Исполни просьбу мальчика. С Бессмертным Мечом я поговорю сам.

— Настоятель!

Чхонан не ответил телохранителю. Его спокойный взгляд остановился на Юёне, всё ещё стоявшем на коленях.

— Юён.

— Да.

— Это действительно твоё решение?

— Простите меня.

— Не за что просить прощения. То, к чему ты стремишься, тоже может быть частью воли Будды. Даже если просьба твоя своевольна, исполнить её нетрудно.

Старый настоятель подошёл ближе.

— Тем более что и мы сами добиваемся своего, нарушая то, во что прежде верили.

Юён не нашёлся с ответом. В голосе Чхонана было слишком много тихой печали.

— Наверное, со стороны мы кажемся тебе помутневшими, раз поступаем вопреки собственным убеждениям.

— Нет, настоятель...

— Я знаю. Мы всего лишь следуем тому, что считаем необходимым. Только этого мало, чтобы избавиться от чувства вины.

Чхонан провёл ладонью по волосам Юёна — медленно, почти по-отечески.

— Делай, как считаешь правильным. Но запомни одно.

Рука остановилась.

— Не забывай, куда должен прийти в конце этого пути.

Юён прекрасно понял. Речь шла о вершине, на которой ему предстояло однажды стоять от имени Шаолиня.

— Да... Я запомню.

Ответ дался тяжело. Он прикусил губу.

Именно так Юён вырвал себе этот бой. Именно так получил возможность, ради которой пошёл против старших.

А теперь его мир рушился буквально на глазах.

Золотой доспех затрещал под чужими пальцами.

Юён не успел даже осознать происходящее. Тело уже отреагировало само: он пошатнулся, сместил вес, попытался уйти в сторону.

Слева навалился удар.

Юён резко повернулся — и услышал раздражённое цоканье языком.

В следующую секунду его швырнуло в другую сторону.

Золотые осколки разлетелись по воздуху.

То была его собственная сила, обломки Хванаганрама. Они крошились, гасли и осыпались на помост.

Тайное искусство Шаолиня, которое Юён привык считать несокрушимым, ломали голыми руками.

Невозможно.

Он стиснул зубы и рванул назад, пытаясь увеличить дистанцию. Не успел. Пальцы уже сомкнулись на его вороте.

Хванаганрам не должен был позволять противнику подойти так близко. Сам принцип техники заключался в том, чтобы не подпускать чужую силу к телу.

Гу Янчхон будто не знал об этом правиле. Он раздавил золотой доспех ладонью, проломил защиту и шагнул внутрь.

Затем последовал удар.

Броня раскололась под натиском кулака.

— Кхак!

Обратный удар пронзил Юёна насквозь. Защитный костюм рассыпался, боль обрушилась на даньтянь, ноги подкосились.

Он тяжело опустился на колени.

Сколько времени прошло с начала схватки? Меньше тридцати секунд.

Юён смотрел на осыпающиеся искры, не в силах поверить, что уже стоит на коленях перед противником.

Всё произошло молниеносно. Он планировал завладеть инициативой с самого старта, моментально активировал Хванаганрам, устремился вперёд...

А что потом?

Затем его доспехи просто разбили.

Размолотили голыми руками.

Юён поднял голову. Гу Янчхон уже стоял рядом, глядя на него сверху вниз.

— Я же тебя предупреждал, — произнёс он спокойно.

Юён вздрогнул.

— Ошибёшься — умрёшь.

Его синие глаза заставляли инстинктивно отвести взгляд, но Юён не смог.

— И с таким телом ты ещё полез в драку? Посмотри на себя: ты даже технику должным образом поддерживать не можешь.

Возразить было нечего. Рана в груди мешала контролировать внутреннюю энергию; из-за неё Юён действительно был слабее обычного и не мог двигаться так, как хотел.

Но даже с учётом этого поражение не должно было быть столь односторонним.

Впрочем, ответ уже был перед ним.

Гу Янчхон просто оказался сильнее.

Гораздо сильнее.

Юён смотрел на человека, которого когда-то сделал своей целью, и впервые по-настоящему осознал пропасть между ними.

Он сжал кулак и поднялся.

Рана в груди вспыхнула такой болью, что на мгновение потемнело в глазах. Возможно, это была отдача от разрушенного Хванаганрама. Неважно. Юён уже был готов продолжить бой.

Нога Гу Янчхона ударила его раньше.

Его оторвало от земли.

Юён несколько раз прокатился по помосту, с трудом поймав равновесие, и напрягся, ожидая следующей атаки.

Но Гу Янчхон не двигался.

Он стоял на месте и, казалось, о чём-то размышлял.

Затем поднял руку. На кончиках пальцев сконцентрировалась тонкая, отчётливо видимая сгущённая ци — острая, словно лезвие.

Юён насторожился. Зачем бойцу, использующему кулаки и ноги, формировать такую кромку? Он собирается её метнуть? Как от неё защищаться?..

Ответ пришёл мгновенно.

Гу Янчхон провёл этой кромкой по собственной груди.

Ткань разорвалась, следом вскрылась кожа. По телу потекла густая кровь.

— Что вы делаете?! — воскликнул Юён.

— Заткнись.

— Но...

— Не ори так, будто тебя режут. Мне больно. Кровь тоже моя.

Рана была глубокой. Любого другого от такой боли скрутило бы, однако Гу Янчхон даже не моргнул.

— Ты сам просил, чтобы я сражался всерьёз.

— Но при чём здесь...

— Разве так не честнее?

Он усмехнулся, и кровь на его груди потекла ещё сильнее.

— Теперь тебе нечем будет оправдываться.

Юён нахмурился, не понимая.

— Ты не сможешь сказать потом: «Я был ранен, тело не слушалось, поэтому проиграл, хотя на самом деле мог бы победить». Не получится, верно?

Юён шумно втянул воздух.

Неужели он и правда разрезал себе грудь только ради этого? И настолько глубоко?

— Даже без этого я бы принял исход поединка! Какой бы ни была причина, я не стал бы искать оправданий!

— Вот что мне в тебе непонятно, — перебил Гу Янчхон. — С чего ты вообще так ко мне привязался?

Он поднял ладонь к небу.

— Сначала я думал, ты меня ненавидишь. Но вроде не похоже. Впрочем, какая разница.

С ладони вверх взметнулся столб синего огня.

— Я просто сам хочу так сделать. Поэтому стой и не болтай.

Пламя устремлялось всё выше. Юён невольно задрожал.

И всё это была чистая внутренняя энергия.

Обычный мастер опустошил бы свой даньтянь, если бы поддерживал такой выброс хотя бы несколько секунд. Гу Янчхон продолжал десять, двадцать, тридцать...

Огонь всё не иссякал.

Наконец он сжал пальцы, и столб пламени исчез.

— Хватит. Ровно половину слил.

Только тогда Юён окончательно всё понял.

Гу Янчхон не просто нанёс себе рану. Он ещё и намеренно избавился от половины своего запаса внутренней энергии.

Только ради одного — чтобы поставить себя примерно в те же условия.

— Теперь мы должны быть примерно на одном уровне, — сказал он. — Ну что, теперь кажется, что можно сразиться?

— Господин Гу...

— Вообще-то я хотел сделать это до начала. Не думал, что ты с первых секунд помчишься на меня, как идиот.

Гу Янчхон провёл ладонью по груди. Рука моментально покрылась кровью.

— Ты что, совсем спятил? Сам ранен, а внутреннюю энергию тратишь без разбора. Ты же собирался меня победить. Тогда какого чёрта дерешься так, будто заранее решил проиграть? Или именно этого и хотел?

— Нет.

Юён поднялся, скрипнув зубами.

Вокруг стояла абсолютная тишина. Толпа, ещё недавно скандировавшая его титул, давно умолкла. Зрителей подавило и то, что произошло в начале поединка, и нескончаемый столб синего пламени.

Все взгляды теперь были прикованы не к Юёну, а к Гу Янчхону.

Казалось, будто за несколько мгновений тот завладел всей ареной.

Странно, но Юёна это не задевало.

Возможно, именно этого он и желал.

Тело болело, зато голова впервые за долгое время была абсолютно ясной.

— Я одолею вас.

— Давай.

В голосе Юёна не было ни тени сомнения. Гу Янчхон усмехнулся.

— Я ещё раньше заметил: ты забавный.

Юён промолчал.

— В этой жизни мне никто такого в лицо не говорил. Все сначала смотрели на меня, как на дерьмо, а потом понимали, что к чему, только после того, как получали по заслугам.

Кровь всё ещё сочилась из его груди. Он даже не предпринимал попыток остановить её с помощью внутренней энергии.

— Ты другой. И вот это мне непонятно. Почему?

Юён не дал ответа. Он и сам ещё не мог определить, что именно чувствовал.

Восхищение? Возможно.

Уважение? Это тоже было похоже.

Со стороны это могло походить на жажду соперничества, но Юён подозревал, что в основе его чувств лежали именно эти два аспекта.

— Я тебе когда-нибудь сделал что-то плохое? — продолжил Гу Янчхон. — Нет ведь. По крайней мере, пока что.

Если Гу Янчхон не помнил, то ему было достаточно собственной памяти.

Монах безмолвно поднял кулаки.

— Благодарю за снисхождение. Я пришёл в себя.

Он сложил руки в коротком приветствии и принял боевую стойку.

— Теперь я буду драться по-настоящему.

Гу Янчхон почесал затылок, словно ему стало немного неловко.

— Чёрт... Чем больше я на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься. А это, блядь, не очень хорошо.

Юён хотел спросить, что тот имел в виду.

Но он не успел.

Гу Янчхон сделал один шаг вперёд.

И мир вновь поглотило его присутствие.

Из тела юноши хлынула такая мощь, что Юёна затрясло сильнее, чем в начале поединка. Мышцы мгновенно окаменели, дыхание перехватило.

Что это такое?

Убийственное намерение?

В предыдущем поединке между Чин Имсоком и Пэн Уджином Юён уже сталкивался с чем-то подобным. Тогда ему казалось немыслимым, чтобы человек мог излучать столь подавляющее убийственное намерение.

Но теперь то ощущение показалось смехотворным.

Эту силу было страшно даже именовать убийственным намерением.

Сознание едва держалось.

— Как ты там сказал? — Гу Янчхон медленно продвигался к нему. — Просил не сдерживаться?

Он повторял слова Юёна с еле заметной улыбкой. С каждым шагом к нему улыбка становилась шире — и всё больше сливалась с давящей, хищной аурой вокруг него.

Для самого Гу Янчхона это тоже было чем-то новым.

С тех пор как он достиг нового уровня мастерства и его понимание углубилось, ему ещё не доводилось по-настоящему высвободить всю свою нынешнюю мощь.

Поэтому теперь у него было лишь одно желание.

— Хорошо. Я тебя уважаю.

Улыбка приобрела совершенно недобрый оттенок.

— А теперь постарайся выстоять.

И пусть после этого поединка Юён хотя бы не сломается окончательно.

Гу Янчхон питал эту надежду — пусть и совсем крохотную.