Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 104 Убийство профессора: почему профессор Данте? (1).

Профессора, специализирующиеся на магии иллюзий, с трудом могли поверить в услышанное.

Никто не прошёл.

Тридцать минут они трудились изо всех сил, находясь под пристальным вниманием ассасина, выслушивая его замечания, и в итоге этот самый ассасин отверг всех разом.

Возмущение вспыхнуло моментально.

— Да что с нами вообще не так?!

Отличный вопрос.

Что же с ними было не так?..

* * *

На самом деле — ничего.

И в этом-то и крылась вся проблема.

После экзамена я сам какое-то время не мог понять, что предпринять.

«Почему они все настолько хороши?»

Эзекиэль поручил мне выбрать троих. Я же насчитал двадцать семь человек, которых с удовольствием принял бы на курс.

Почти вся аудитория работала тонко и уверенно. Они были заносчивы, временами невыносимы, но [иллюзии] воспринимали всерьёз. Ни один не забросил практику и не жил исключительно прошлыми достижениями.

Все продолжали усердно трудиться.

Я направился к Каину за вторым мнением.

— Э-э...

Он почесал затылок и начал перечислять: этот, тот, ещё вот тот... В итоге назвал почти всех.

Наши оценки совпали.

Кроме одного студента.

— Ты хочешь взять ещё и Мате? Почему? У него техника заметно уступает остальным, а саму иллюзию он создавал слишком поспешно.

Каин несколько раз моргнул.

— Он... старался.

Я молча уставился на него.

Ладно.

Но вопрос оставался: «Почему мне понравилась почти вся группа, хотя я намеренно выискивал недостатки и придирался к каждой мелочи?»

И тут меня осенило.

Все эти люди остались в Академии после [Измены и краха].

Тогда заявления об уходе подавали и ассасины, и маги. Те, кто не покинул кафедру иллюзий, остались не потому, что так было проще. Им действительно было важно заниматься исследованиями и преподавать магию иллюзий.

Вера в своё дело.

Редкое качество в наши дни.

К тому же, весь континент сейчас насмехался над магией иллюзий Хиака. Рождественская ёлка Каина несколько изменила общественное мнение, но общий настрой оставался прежним: школа Хиака в упадке.

Когда дело, которому ты посвятил жизнь, называют посмешищем, поневоле начинаешь болеть за него как за заведомого аутсайдера.

Даже если этот аутсайдер — ты сам.

Я немедленно связался с Эзекиэлем.

— Предлагаю увеличить число прошедших отбор до тридцати.

— Нет.

Ответ был мгновенным.

— Я уже объяснял: Империя охотится за Каином. Сейчас его должны видеть как можно меньше людей.

По моим ощущениям, шпионов среди преподавателей не было. Но вслух я этого не сказал: это прозвучало бы слишком самонадеянно.

— Ограничение должно быть правилом для всех появлений Каина, — продолжил Эзекиэль. — Иначе рано или поздно сработает человеческий фактор.

Логика была неоспоримой.

Пришлось искать иной выход.

Во время экзамена я видел их 【Скрипт】 и заметил одну общую тему: гордость. Для магов это, конечно, не новость, но именно соседям по кафедре они не хотели уступать ни в чём.

Если нельзя принять всех, можно не выбирать никого.

— Тогда поступим иначе. Пусть формально провалятся все, а затем применим старый метод кнута и пряника.

— В каком смысле?

— Я объявлю, что группа не справилась. А вы затем объясните, что они показали достойный уровень, и подбодрите их. Вместо трёх победителей получим тридцать разозлённых профессионалов, которые из принципа начнут работать ещё усерднее.

Эзекиэль помолчал.

— А почему злодеем должен быть я?

— Могу взять эту роль на себя. Маги и так относятся к ассасинам с подозрением.

— Вот ты и будь. Меня они всё равно не послушают. Скажут: «Что декан, специалист по магической защите, понимает в иллюзиях?»

— Хорошо.

Так всё и было решено.

Я вернулся в зал, объявил общий провал и удалился под откровенно недобрыми взглядами.

Ничего страшного.

Эзекиэль позже их успокоит, похвалит и заодно объяснит, что я не такая уж сволочь. Для первого знакомства с кафедрой иллюзий этого достаточно.

По крайней мере, я так думал.

Каина я отозвал с помощью обратного призыва — если к иллюзии вообще применим этот термин — и вместе с Ран направился к машине.

В коридоре дорогу нам преградил Мате.

Сутулый, бледный, всё такой же измученный.

— Простите, профессор Данте. Мне нужно с вами поговорить.

— Говорите.

Он опустился на колени.

— Дайте мне ещё один шанс. Пожалуйста. Я слишком нервничал и не смог построить достойную [форму]. Но отказаться от курса Каина я не могу. Если вы позволите попробовать ещё раз, я докажу, на что способен. Только один раз...

Его руки дрожали.

Я невольно задержал взгляд.

Когда-то мне самому доводилось вставать на колени перед другими. А вот чтобы кто-то становился на колени передо мной — такого, кажется, ещё не было.

И смотреть на это было тяжело.

— Встаньте. Скоро от декана Эзекиэля придут новости, которые вас порадуют.

Мате не сдвинулся с места.

Даже если общий провал был фикцией, его собственный уровень я видел ясно. Среди остальных он действительно отставал.

— Профессор Мате.

— Да...

— Я понимаю, на каком вы сейчас уровне. Дело не только в нервах. Вашего нынешнего мастерства недостаточно. Вам придётся работать больше — и в следующий раз показать это результатом.

Он побледнел ещё сильнее.

— Но я...

— Одного желания мало, чтобы что-то изменить.

Шанс у него будет.

Дальше всё будет зависеть от него.

* * *

Каникулы прошли на удивление спокойно.

- Адель: Профессор, вам что-нибудь привезти?

- Я: Купи что-нибудь сладкое.

- Адель: А Ран тоже что-нибудь взять?

- Адель: Между нами пока неловко~

- Я: Купи.

- Я: Если подарок будет только мне, станет ещё неловче.

- Адель: ахаха, и правда

- Адель: увидимся послезавтра~

Да. Каникулы прошли спокойно.

Пока.

За эти дни я несколько раз связывался с руководством факультета ассасинов, в основном через ассистента декана Шамана по имени Бугибуги.

— Профессор Данте!

Повторяющиеся слоги сразу выдавали уроженца Королевства Хитахита. По той же логике, Канкан из дисциплинарного отдела, скорее всего, тоже была оттуда.

Я осторожно передал факультету, что на Хиака надвигается чудовище примерно уровня Джинксита.

Бугибуги, в свою очередь, сообщил, что Семья Нибелунг пришла в ярость и прекратила финансирование Академии. К счастью, сто пятьдесят семь тысяч проданных экземпляров номера с Грей дали факультету передышку, а Королевский дом уже обсуждал прямую поддержку.

Пока события развивались примерно так, как я ожидал.

Но одна деталь меня удивила.

— К декану приходил посланник матриарха Нибелунг, — сказал Бугибуги. — Заявил: «Разве это не предательство?» Знаете, что декан ответил?

— Что?

Бугибуги выдержал паузу и тихо рассмеялся.

— «Я в этом специалист».

Вот же старый пройдоха. И ведь сказал как отрезал.

Шаман выглядел как добродушный толстяк, способный одним махом умять пять пончиков, но забывать о его происхождении не стоило. Он принадлежал к королевскому дому Кройц.

Если человек спокойно шутит над собственным прошлым, значит, позиция Академии сейчас крепче, чем я предполагал.

Мне это нравилось.

— Понял.

— Хорошо! Будут новости — свяжусь!

После разговора я проверил расписание.

Через несколько дней отряд ассасинов Данте должен был выйти на первое задание. Примерно через неделю начиналась операция на горе Звёздной Встречи. До этого оставалось немного свободного времени.

За сутки отдыха я уже пришёл в норму. И это снова напомнило, что я нахожусь внутри игры: в прежней жизни один выходной после такой нагрузки не возвращал человека к жизни.

Но раз силы появились, тратить каникулы на безделье не хотелось.

Я вышел тренироваться.

* * *

— Меня зовут Хоакин Хиллабан.

Хоакин произнёс это вслух, словно заклинание.

— И я не сдаюсь.

Он повторял себе эту фразу уже несколько месяцев.

После провала убийства через посредника его унизили на Чёрном Пути, куратор Люденбах влепил пощёчину, Марина — девушка, по которой Хоакин сох годами, — обозвала его «жалким червём», а дома ещё и отец устроил разнос.

«Отступить? Хрен там».

«Нас ебут — мы крепчаем. Хоакин Хиллабан не сдаётся».

Он обязательно убьёт профессора Данте.

Проблема заключалась в том, что слава Данте всё это время только росла.

Сначала Хоакина просто подташнивало от чужих успехов. Потом начались настоящие боли в животе и бессонница.

«Да как это вообще возможно?»

Данте появлялся в одном крупном происшествии за другим и каждый раз выходил героем. Не прошло и полугода после назначения, а он уже стал старшим профессором.

Потом новости о Данте стали совсем издевательскими.

«Что значит, Данте сопровождал Грей, после этого её книга стала хитом, а Хиака теперь открывает Академию для Империи?»

Чем ближе было открытие Академии для Империи, тем чаще имя Данте звучало буквально повсюду.

— Говорят, в отряде профессора Данте сразу четверо из группы «Спящий Дракон»...

— Везёт. Я бы тоже туда пошёл...

Шептались кадеты группы «Лунная Тень».

Хрусть!

Алюминиевая банка в руке Хоакина смялась.

По ночам он не мог уснуть и до изнеможения прыгал со скакалкой. Когда наконец проваливался в сон, ему снилось собеседование один на один с деканом факультета ассасинов.

Только деканом почему-то был Данте.

— Вот уже двадцать лет прошло.

— Кадет, вам пора завязывать с жизнью.

Хоакин вскакивал в холодном поту.

— А-а-а!

Он тяжело дышал, глядя в потолок.

Нет. Данте не может продолжать в том же духе.

Он обязан потерпеть неудачу.

Если человек, который тебя унизил, становится легендой, от зависти можно умереть.

Поэтому Хоакин работал.

Для мести нужны деньги.

Занятия он посещал ровно настолько, чтобы не получить F. Отчёты собирал по кускам из чужих работ. Днём вкалывал на заправке, вечером — в баре, а ночью подрабатывал шпионом на Чёрный Путь, используя основную специализацию [скрытность].

Несколько раз его ловили.

— Держи его!

— Твою мать!

Пару раз он едва не погиб.

«Кто я такой? Меня зовут Хоакин Хиллабан. И я не сдаюсь».

Через несколько месяцев упрямый идиот снова скопил приличную сумму и принялся думать, как потратить её на убийство Данте.

«Надо найти слабое место».

Непобедимых не бывает. Даже великого герцога Севера Левиафана, занимавшего пятое место в мировом рейтинге, однажды убили внезапной атакой пятеро ассасинов ранга [Челленджер].

Значит, и у Данте есть уязвимость.

За сведениями Хоакин отправился в святилище Ордена Системы⧉.

Белый Путь. Почитатели Звезды Системы⧉. Лучшая информационная сеть из тех, к которым он мог попытаться обратиться.

К организациям Чёрного Пути с его нынешней репутацией соваться было бессмысленно.

Его встретили у порога без особого радушия.

— Ты ведь из Черного Пути?

— Эм... В некотором смысле, да.

— Убирайся.

Дверь захлопнулась.

Ничего страшного.

Хоакин прекрасно справлялся с унижениями.

Впервые он явился сюда месяц назад, а после этого приходил каждый день. Его отсылали, брызгали солью, несколько раз обливали водой. Однажды зимой одежда на нём покрылась коркой льда.

Несмотря ни на что, Хоакин продолжал кланяться.

— Ну пожалуйста, помогите хоть раз!

Терпение и труд всё перетрут.

Спустя месяц смотритель святилища, профессор Белого Пути Филимон, наконец сдался. Не из жалости, а потому что впервые в жизни столкнулся с человеком, способным столько дней подряд выносить оскорбления и с неизменным видом возвращаться вновь.

— Ладно. Чего тебе?

Лицо Хоакина просветлело.

— Я... ну... мне нужно...

— Что?

И только сейчас он осознал, что эту просьбу лучше было бы не озвучивать.

Ведь люди Белого Пути поддерживают Данте. Хотя, если разобраться, Черный Путь теперь тоже на его стороне. Какая-то чертовщина.

Но отступать было поздно.

— Мне нужно узнать слабое место профессора Данте.

Филимон усмехнулся.

— Проваливай.

Бах!

Дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Хоакин снова опустил голову.

Вот же незадача.

Снова тупик.

Но останавливаться нельзя. Стоит сдаться — и дальше уже не сдвинешься. Лишь воля толкает человека вперёд: тот, кто вчера боялся выйти из комнаты, однажды покорит десятитысячник, если упрямо решит его покорить.

Хоакин не собирался останавливаться.

Он прижал лоб к земле и начал молиться.

Пусть кто-нибудь поможет.

Пусть хоть кто-нибудь расскажет, как можно убить профессора Данте...

И вдруг сверху на Хоакина упал тонкий луч света.

< 「Анонимная Звезда(？)」 желает поведать вам нечто. >

Хоакин резко поднял голову.

«Наконец-то!»

Это была не [стигма], а [откровение] — краткий прямой контакт со Звездой.

Кто именно с ним говорил, система не показывала.

Сейчас это было не так важно.

«Поведайте слабость профессора Данте!»

< Анонимная Звезда(？): Есть подтверждённые данные об уязвимости профессора Данте. [по состоянию на 1 января имперского календаря] >

< Желаете просмотреть? >

«Первое января?.. Почти месяц назад. Да не страшно».

«Да!»

И Хоакин получил ответ.

От неожиданности он несколько раз перечитал строку.

«Его слабость... обычная физическая сила?»

Если убрать [иллюзии] и прочие трюки, Данте в прямом столкновении был почти беспомощен.

Это звучало невероятно, но всё сходилось. Хоакин никогда не видел Данте в настоящей рукопашной схватке. Ни в одной известной ему истории профессор не демонстрировал чистую физическую мощь.

«Значит, все эти безумные подвиги — результат [иллюзий]?»

Да, Звезда предупреждала: сведения месячной давности.

«Что такое месяц? Насколько вообще можно стать сильнее за какие-то тридцать дней?»

Сначала Хоакин хотел поделиться находкой. Затем передумал. Слишком ценная информация.

За последние месяцы убийство Данте превратилось для него почти в священную миссию. Это было уже не просто местью, а делом всей его жизни. Такое нельзя доверить кому попало.

«Профессор Данте. Вам конец».

Он закрыл глаза и тут же увидел прекрасное будущее.

Вот его кулак врезается Данте в лицо, и тот падает на колени.

Вот поверженный профессор в изумлении шепчет: «Не может быть... Значит, тебе и вправду не нужны были мои уроки...»

А затем откуда ни возьмись появляется Марина. Она смотрит на Хоакина с восхищением, её глаза полны слёз.

— Хоакин... Я и не знала, что ты такой сильный мужчина...

«Марина. Погоди у меня».

Хоакин потратил все деньги, которые почти полгода копил, работая на трёх работах, и купил снаряжение.