Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 262 После финала № 3 — Низкотемпературный ожог (1).

Ивамон, не желая лишаться оружия легендарного ранга III из магазина Энд-Оушена, не стал спорить и отправил людей за звёздными рунами.

— Ивамон.

— Да?

— Я знаю здешние расценки и примерно представляю, сколько рун у вас должно быть.

Ивамон промолчал.

— Если принесёте меньше, чем я ожидаю, даже не знаю, что с вами делать. Вы пришли меня убивать, а я согласился вас отпустить — по-моему, уже проявил добрую волю. А теперь вы ещё и обмануть меня пытаетесь.

— Я...

— Тогда придётся забрать эту молнию. Она ведь оружие со стигмой Созвездия Света⁺₊⋆? Мне она на хрен не нужна, но возьму и сломаю. И давайте дальше без церемоний.

— Слушайте...

Ивамон заговорил совсем тихо.

— А можно... хотя бы при моих людях не тыкать? У меня тут последователей полно. Хоть лицо сохранить дайте.

— Посмотрю, сколько рун принесёте.

Ивамон сжал губы.

Я заметил, как дрогнули его ресницы, но сочувствия это не вызвало.

Сейчас ему было до слёз обидно — примерно как Робину после первой взбучки. Ничего, скоро пройдёт.

Когда тайфун снёс только твой дом, это несправедливо до слёз. А вот если без штанов остался весь район, уже не так обидно.

— Вот. Держите.

Вскоре явились две подчинённые Ивамона — обе с виду красивые девушки — и протянули карточки со звёздными рунами. После недавнего открытия я уже ничему не верил.

<Получено звёздных рун: 9 539 011>

Рун оказалось столько, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Не знаю, всё ли он отдал, но сумма была огромной.

Прямо почувствовал себя богачом.

— Это всё?

— Что?

— Вы издеваетесь? Это ведь не единственное ваше оружие.

— Что? Нет! То есть... Всё. Я всё отдал.

— Ивамон, вы же прошли сложный режим. Должны понимать, как в Академии Хиака выгоднее всего играть. Или вы из Академии магов и просто не знаете правил Академии ассасинов? Хотите, расскажу, как я прошёл адский режим? Кто на меня нападал, того я вырезал под корень — со всей роднёй.

— Нет, подождите... Я правда всё отдал...

Через несколько минут запас чудесным образом пополнился.

<Получено звёздных рун: 5 725 009>

— Ну надо же. Вы, похоже, забыли, какой у меня характер.

Ивамон промолчал.

— Зачем говорили, что больше ничего нет? Думаете, я шучу? Сначала пытались меня убить. Потом обмануть. Теперь уже откровенно наебать решили.

— Простите...

— Ивамон. Это ведь не всё.

— Что-о?.. Всё! Теперь точно всё! Мне правда обидно! Я почти три года собирал эти руны. Последователи скидывались, я налоги собирал, подземелья без конца проходил. Хотел лет через десять накопить хотя бы на одно оружие ранга [мифический]. Я вам всё отдал, а вы продолжаете меня подозревать. Если вы и дальше будете так со мной, я ведь и сам начну злиться...

Через несколько минут.

<Получено звёздных рун: 7 095 181>

— Забавно. Ткнёшь — и ещё сыплется. Причём сейчас больше, чем в прошлый раз. А вы уверяли, что у вас ни копейки не осталось.

Ивамон отвёл взгляд.

— Ивамон.

— Да.

— Повторите.

— Что именно?

— Про то, как вы начнёте злиться. «Если вы и дальше будете так со мной...» Ну? Давайте ещё раз.

Несколько секунд Ивамон молчал, а потом не выдержал и разревелся.

Вот!

И тут я впервые за долгое время почувствовал настоящее удовлетворение.

Да. Вот оно.

«Сколько же я мучился в Академии Хиака, пока пытался обращаться с людьми по-человечески?»

Взять хотя бы Хоакина в мой первый рабочий день. Если бы я сразу прикончил его в ответ на покушение, потом не пришлось бы разбираться ни с заказным убийцей, ни с прочей вознёй.

Но нет. «Как можно взять и убить человека? Т_Т» — и я его не тронул. Поэтому он потом ещё несколько раз приходил за моей головой.

Теперь всё иначе.

Грабёж. Обман. Угрозы. Разбой. Издевательства над слабыми.

Всё, что душе угодно.

«Вот это, блядь, игра».

Я вытряс из Ивамона всё до последней руны и почувствовал себя ещё лучше.

<Звёздных рун в наличии: 23 903 453>

Ого.

«На оружие ранга [мифический] нужно девяносто миллионов рун».

Я положил в корзину сразу две позиции.

<Случайный сундук с оружием ранга [мифический]>

<Книга пробуждения Власти (только для адского режима): 25 000 000 звёздных рун>

Поднимать остров в воздух мне незачем.

Если взять по одной штуке — мифическое оружие и книгу пробуждения, — понадобится сто пятнадцать миллионов.

Не хватает 91 096 547 рун.

Но был ещё один источник.

<На данный момент собрано звёздных рун: 2 190 002>

Это милые игроки лёгкого режима собирали пожертвования специально для меня.

Значит, оставалось добыть 88 906 545.

Я резко обернулся к морю и небу.

Острова. Парящие острова. Десятки, сотни.

Пока я воспринимал их владельцев как людей, каждый остров казался чьим-то дорогим домом, местом, в которое вложены годы и воспоминания.

Стоило снова увидеть в Энд-Оушене игру — и весь мир превратился в деньги.

— Робин!

— Да-а-а, братан!

— Разворачивай остров туда, где народу побольше!

— Ща всё будет!

И я двинулся дальше, как настоящий тайфун.

Стоя на часовой башне острова, который на полной скорости пересекал море, я думал только об одном.

«Молодец, Данте. Уже Гитлера из себя строишь».

Я собственными руками уничтожу этот Энд-Оушен.

***

С каждым днём становилось всё жарче.

Ребекка, сидя в кресле на террасе перед особняком, долго молчала, прежде чем обратиться к мужчине.

— Милый.

Он повернул к ней голову.

— Да? Что такое?

— Ты знаешь притчу о лягушке, которую варят в кипящей воде?

Перед ней был человек, которого она когда-то считала своим принцем. Только рядом с ним Ребекка чувствовала себя настоящей принцессой.

— Конечно.

Он смотрел на неё с мягкостью, небрежно опираясь локтем на перила.

— Значит, знаешь.

Взгляд Ребекки скользнул от его груди к шее, задержался на лице и, наконец, встретился с его глазами.

Он был убийцей. И принадлежал к клану Созвездия Света⁺₊⋆.

Возможно, поэтому ей когда-то казалось, что ему идёт тьма.

Ведь убийцы скрываются в ней.

А свет становится ещё прекраснее на фоне темноты.

Плющ густо обвивал навес террасы, почти не пропуская солнечные лучи. Лицо мужчины оставалось в тени.

Но что-то было не так.

Раньше Ребекке казалось, что его лицо сияет даже во мраке. Даже ночью, в комнате, куда не проникал лунный свет.

Сегодня же света не было.

Вернее...

Так было уже давно.

Просто она не хотела замечать, когда именно это ощущение угасло.

— И что же случилось с той лягушкой?

— Ничего.

— Ничего? Но по лицу моей принцессы видно, что ты о чём-то задумалась.

Он говорил всё так же ласково. Ребекка лишь покачала головой.

Тогда Данте вышел из тени террасы на солнце.

— Вообще-то, эта история — всего лишь удачная притча. В реальности всё иначе. Принято считать, что вода нагревается так медленно, что лягушка не замечает опасности и погибает. Но даже при постепенном нагреве она рано или поздно попытается выбраться. Нервная система земноводных очень чувствительна к изменению температуры — гораздо больше, чем принято думать.

— Надо же. Какой же вы у меня умный.

— Я ведь профессор.

Данте приблизился и прикрыл её глаза ладонью от яркого солнца.

— Пойдём в тень.

— Зачем?

— В таком платье ты можешь обгореть.

Ребекка опустила взгляд. Она даже не помнила, что надела сегодня.

Платье без рукавов.

Такие платья она начала носить после того, как однажды услышала, что они нравятся Данте.

В последнее время Ребекка жила как во сне — и всё равно машинально выбрала именно это платье.

Она тихо рассмеялась.

До чего же сильно она к нему привыкла.

— Что смешного?

— Просто думаю: когда ты успел стать таким заботливым по отношению ко мне?

— Раз уж нам жить вместе, я хочу хотя бы понемногу тебя радовать.

Ребекка ничего не ответила.

Значит, и Данте успел привыкнуть к ней.

Да.

Всё менялось постепенно.

Если вспомнить, Ребекка когда-то прямо говорила ему, чего ей не хватает.

«Когда я с тобой разговариваю, смотри мне в глаза».

Когда её слушали вполуха, она начинала беспокоиться.

«Если уходишь, скажи, куда. Мне страшно, когда я не знаю, где ты».

Стоило близкому человеку исчезнуть, как её тут же охватывала тревога.

«Почему, если я хочу, чтобы ты меня обнял, мне каждый раз приходится первой тянуть к тебе руки?»

Она привыкла заботиться о других и редко сама просила ласки.

Сначала Ребекка боялась даже озвучивать такие просьбы. Казалось, чем больше она требует, тем быстрее Данте от неё отдалится.

Но он неожиданно всё понял и начал меняться ради неё.

Привыкал.

Они были женаты четыре года. Лишь последние два Ребекка по-настоящему верила, что любима.

Возможно, причина была в том, что оба менялись слишком медленно, шаг за шагом приспосабливаясь друг к другу.

Именно поэтому Ребекка слишком поздно осознала кое-что важное.

А ещё позже решилась это признать.

— Ты сказал, что земноводные более чувствительны к температуре, чем мы думаем?

— Да. От этого напрямую зависит их жизнь.

— Значит, к тому, что связано с выживанием, организм особенно чувствителен?

— Конечно.

Теперь она знала.

На самом деле знала уже давно, но отказывалась принять.

Но дальше отрицать было невозможно.

— Вот как...

Ребекка встретилась взглядом с Данте Хиакапо, который смотрел на неё с прежней теплотой, и улыбнулась.

— Тогда ещё вопрос, милый.

— Слушаю.

— Допустим, лягушка уснула.

— Допустим.

— Очень устала. Ей с самого рождения жилось тяжело, и однажды она решила просто поспать подольше.

— Понимаю. Я сам на выходных не против отоспаться.

Данте слегка улыбнулся. Ребекка улыбнулась в ответ.

— Она уснула на мелководье. А вода начала очень медленно нагреваться.

— Как в той притче?

— Нет. Не до кипятка. От такого жара она проснётся. Пусть вода нагреется примерно до температуры этого чая.

Данте коснулся чашки.

Чай успел остыть и был лишь тёплым — примерно как вода для купания.

— И что будет, если лягушка долго проспит в такой воде?

— То есть, примерно такой температуры, как чай?

— Да.

Глаза Данте сузились.

Он всегда был очень сообразительным.

Гораздо сообразительнее её.

Стоило Ребекке бросить фразу с намёком, как он почти сразу понимал, к чему она ведёт, и замолкал.

Например:

«Милый, я купила хлеб».

Иногда ей хватало сказать только это.

А Данте отвечал:

«В королевском дворце сегодня что-то произошло. Ты тревожишься. Расскажешь мне?»

Он без труда пропускал промежуточные шаги и сразу приходил к сути.

Именно так это и произошло.

Ребекка уже знала, каким будет ответ.

Хотя это ещё не был обжигающий жар.

Как только температура превысит сорок градусов, начнётся денатурация белков, и ткани получат термическое повреждение, даже находясь в воде, которая кажется просто тёплой, как свежезаваренный чай.

Лягушка будет медленно сгорать, даже не осознавая этого.

Ребекка хотела услышать это из уст Данте.

— ...Наверное, ей будет сниться что-то тёплое.

Однако фальшивый Данте Хиакапо не сказал правду.