Гипноз в ином мире, как-то так Том 1 Глава 129

Как гордая любительница дуэлей позорно признаёт поражение – 2

— Это тоже часть основ? — спросила она, глядя на мои руки, которые уже взялись за её одежду.

— Ну разумеется. Нужно же раздеть друг друга. — я усмехнулся, наблюдая за её смущённым лицом.

Тиллиа замялась на мгновение, потом медленно кивнула:

— …Это я, кажется, знала. Где-то читала.

Раздевать партнёра — самый простой способ сломать лёд. Когда мужчина и женщина снимают друг с друга одежду, сердце бьётся чаще. Все привыкли раздеваться сами, но снимать вещи с кого-то другого — совсем иное дело. А если этот «кто-то» — человек, к которому тебя тянет, — сердце готово выскочить из груди. И у того, кто раздевает, и у того, кого раздевают.

Тиллиа принялась расстёгивать пуговицы моей рубашки, одну за другой. Её пальцы двигались уверенно и ритмично, будто она привычно чистила верный клинок..

— Хорошо бы иметь такую жену, — обронил я небрежно.

Она на мгновение замерла, но промолчала.

— Руки красивые, — добавил я.

— А, я знаю, что они некрасивые, так что хватит подлизываться. — Тиллиа фыркнула, но от рубашки не отстранилась. — Хочешь меня размягчить — бесполезно.

— Попался.

Я смотрел на неё с улыбкой. В тренировочном зале я чувствовал себя кроликом перед волчицей — теперь же, казалось, роли поменялись. Женщина, способная уложить меня на лопатки даже не используя рук, сейчас — по моей воле — раздевалась передо мной. От этого внутри разливалось тёплое, почти детское торжество.

Я скинул штаны, затем и бельё, оставшись перед ней полностью обнажённым. И потянулся к её одежде.

— …

На ней почти ничего не было, но я всё равно помог — стянул с плеч тонкие бретельки, позволив ткани соскользнуть вниз.

— А, низ я сниму сама.

Она сделала шаг назад и — уже передо мной — сняла последнее, оставшись абсолютно голой. Тело у неё было безупречным: гладкая кожа, мягко отражавшая свет, ни единого изъяна. Такая, что хотелось трогать бесконечно.

Я шагнул к ней, обхватил за талию и увлёк за собой, на кровать.

— Ах…

Я прижался к ней со спины, кожа к коже, чувствуя тепло её тела.

— Расслабься, — шепнул я ей в затылок, вдыхая запах её волос.

— …Ещё нет? — голос прозвучал неуверенно, почти растерянно.

Я медленно провёл ладонями по её рукам, коснулся её пальцев. Потом поцеловал в шею, сзади, у самого затылка, и замер — давая нам обоим привыкнуть к этому теплу, к близости.

— …Щекотно, — пробормотала она, вздрогнув.

— Я ведь серьёзно говорил, что ты красивая. И руки красивые, и шея, — шепнул я, и мои пальцы скользнули ниже, по ключице.

— ~~!

Тиллиа съёжилась, как от холода — мурашки пробежали по её плечам.

— Х-хватит, — выдохнула она, почти с мольбой. — Не надо этих сладких речей, как у влюблённых. Мне только неловко.

Вот оно, главное. Секс — он и есть сладкий шёпот двоих, которые хотят друг друга. И я ласкал её так, будто она и правда была моей любимой. Медленно. Не торопясь. Мои пальцы скользили по её коже, губы касались плеча, и я дразнил её, почти касаясь киски, задерживаясь на внутренней стороне бедра, не давая ей предсказать, где окажется моя рука в следующий миг.

— Ты всё время трогаешь только меня, — выдохнула она, чуть повернув голову ко мне. — А ты сам? Это нечестно.

— Я возбуждаюсь от того, что трогаю тебя, — я прижался к ней плотнее, и она почувствовала мой член, упёршийся в её ягодицы. — Чувствуешь?

— М-мгх… А, поняла, — она выдохнула, и голос её чуть дрогнул. — Поняла, что ты возбуждён. Хватит тереться… я же чувствую, кожа к коже.

— Чтобы войти, киска должна стать влажной. — Я погладил её внутреннюю сторону бедра, чуть надавив большим пальцем. — Если я не буду ласкать тебя как любимую, дуэль даже не начнётся.

— Как с любимой… — она повторила мои слова, и в голосе проскользнула растерянность. — Ты так говоришь, а у меня такого человека нет. М-м…

— Тогда начни с того, что похвалишь меня.

— Похвалить? — она нахмурилась, но я уже мял её грудь, и слова сами находили путь наружу. — М-м… лицо у тебя красивое, — сказала она нехотя. — Из всех, кого я видела… ты, наверное, самый… красивый.

Я улыбнулся, не прерывая ласки.

— Ещё.

— …Руки большие. Пальцы… — она запнулась, щёки её порозовели. — Ну не знаю… красивые, наверное.

Она завозилась, как будто только сейчас осознав, что говорит.

— И как это может помочь?

— Щекотно? — мой голос звучал почти ласково. — Запомни это чувство.

— …Если бы я знала, что это настолько неловко... — пробормотала она, но не отстранилась.

И тогда мои пальцы скользнули ниже — по бедру, по внутренней стороне — и остановились там, где её кожа была горячей и влажной.

— …

Тиллиа затихла. Всё, что она говорила минуту назад, растворилось в воздухе. Только шорох простыней и её тихое дыхание нарушали тишину в комнате. В этом тайном пространстве я медленно, едва касаясь, провёл пальцами по её холмику — от низа до самого верха — и на мгновение задержался, обводя контур её клитора. Она сжала бёдра. Тогда я повторил движение — чуть настойчивее, чуть увереннее — и она вздрогнула.

Тиллиа инстинктивно вцепилась в мою руку, потом отпустила, будто обожглась. Она не знала, что делать с этим ощущением. Девственное тело, впервые познавшее чужое прикосновение.

Я решил не тянуть.

Мои пальцы скользнули по ней, вверх и вниз, поглаживая её набухающую плоть — медленно, в такт её дыханию.

— …Мгх.

Она затаила дыхание — и я почувствовал, как напряглись мышцы у неё внутри. Как она замерла, боясь пошевелиться.

«Тиллиа, — прошептал я в самое ухо, — ты невероятно красива».

Я не сказал «расслабься». Я знал, что слово «красивая» действует на неё сильнее любых команд. Мне казалось, что за всю её жизнь никто не говорил ей этого искренне — или вообще не говорил. Старшая дочь Вангард — все боялись даже взглянуть на неё. А я — я мог умереть от её меча в любой момент, но сейчас мои пальцы ласкали её, и она позволяла мне это.

Она отдалась — доверилась моей руке, моим движениям. И результат не заставил себя ждать.

Тиллиа кончила. Просто. Легко. Почти мгновенно.

— ~~~!

Её тело дрогнуло, она прикусила губу, но не издала ни звука.

Я не остановился. Перевернул её на спину, раздвинул одну ногу в сторону и продолжил — уже быстрее, ритмичнее, жёстче.

— Ах… а-а… М-мгх…!

Она уже кончила — но, кажется, не поняла этого. Или просто решила не признавать. По её лицу было видно: она не знает, что с ней происходит. Она воспринимала это как часть тренировки, как ещё один этап подготовки. И на очередной волне, когда её тело снова выгнулось от моих пальцев, она лишь сильнее вцепилась в простыни.

— Мм… мгх…!!

Она вздрагивала, сжимала бёдра, но не останавливала меня. Наоборот — раскрывалась, впуская каждое движение.

Я ласкал её настойчиво, грубо, врываясь в эту брешь между её доверием и незнанием.

— Ах… ах… она уже достаточно влажная? — выдохнула она, не в силах смотреть на меня.

Влажная? Там уже было мокро настолько, что звуки разносились по всей комнате.

— ~~~!

Чвак-чвак-чвак.

Она была идеально подготовлена. Влажная, горячая, пульсирующая. Я легко скользил двумя пальцами, чередуя нажим и почти невесомые касания, каждый раз доводя её до порога, а потом — чуть придерживая. Она сжимала зубы, стараясь не закричать.

— …Мгх… — только тихий стон вырвался наружу.

— Не молчи, — сказал я, наклоняясь к её лицу. — Женский стон возбуждает мужчину. Если ты будешь сдерживаться — нарушишь этикет.

— А, ага… — она выдохнула, и следующий звук прозвучал уже громче. — Ах… а-а…

— Молодец.

И тогда я прижался к ней членом — горячим, твёрдым, — и она, словно почувствовав его, осмелела.

— Я начинаю понимать, — выдохнула она, прикрыв глаза. — Руки Декала… это приятно.

— Ты пытаешься меня возбудить? — ухмыльнулся я. — Быстро учишься. Ты гений?

— Хе… это само собой, — она почти улыбнулась, но звук снова превратился в стон. — Я же женщина рода Вангард…!

Я усмехнулся про себя. Те же слова, что и у её сестры. Но Тиллиа была иной — она искала способ выиграть даже в таком положении. И поняла, что лучший способ — признавать, что ей хорошо.

Чвак-чвак-чвак!

Я не сбавлял темпа — и через несколько секунд она снова кончила.

— Ах, ах, ах…! Приятно… я впервые такое чувствую… так приятно…

— Чем приятнее, тем больше ты мокреешь, — я скользнул пальцами по её влажным складкам. — Так я смогу войти.

— Я знаю…!

— Тогда скажи это вслух. «Ласкай мою киску ещё». Скажи, и тебе станет легче.

Она закусила губу, но через мгновение выдохнула:

— …Ласкай мою… киску.

— Ещё, — я потёрся членом о её ягодицы.

— …Пожалуйста, ласкай киску, чтобы она намокла…

Голос её дрогнул, сорвался на шёпот — и я невольно улыбнулся. Тот самый тон, который я не мог бы даже представить у этой женщины — капризный, почти жалобный.

Я широко развёл её ноги, и мои пальцы вновь скользнули по влажной плоти, на этот раз быстрее и настойчивее.

— ~~! Ах… приятно… я не знала, что это может быть так приятно…

Она не притворялась. Я видел, как её бёдра вздрагивали, как она сжимала кулаки — она действительно никогда не делала этого с собой. Каждое движение было для неё открытием.

Чвак-чвак.

— Ах… а-а…! Мгх…!!

Она запрокинула голову, вцепившись пальцами в подушку, и кончила громко, чувственно — всем телом. Она кончала уже несколько раз, но сама не замечала этого. Или просто не придавала значения — ведь я сказал: нужно только увлажниться.

— Так она намокнет быстро, — сказал я с лёгкой насмешкой. — Тиллиа, ты действительно гений. Может быть, я даже проиграю?

— …М-м… ах… — она дышала тяжело, но глаза её блестели. — Ласкай ещё… это чертовски приятно…

Она таяла. Её голос дрожал, ноги были разведены шире, чем она когда-либо позволяла себе в жизни. Ещё немного — и она бы просила сама, без моих подсказок.

Чвак-чвак-чвак.

— Ах… а-а… ах…

Я ласкал её — неспешно, методично, впрыскивая в неё новое, неизведанное удовольствие.

Она не осознавала, что каждый раз, когда я касаюсь её, она кончает. Для неё это просто «подготовка».

— Ах, а-а… — её дыхание сбивалось.

— Устала? — я приостановил движение. — До полуночи ещё куча времени.

— Я просто… не привыкла к таким ощущениям, — выдохнула она, пытаясь собраться. — Всё нормально. Секс — это… действительно приятно. Если я расслаблюсь, то могу потерять контроль.

Я снова начал ласкать её — и снова с влажным, чавкающим звуком.

— Что ты говоришь, — усмехнулся я. — Это даже не секс. Это всего лишь подготовка.

— А-а… м-м… — она застонала громче. — А… значит, настоящий секс… будет намного сильнее…?

— Намного. Если бы не эта странная штука, — я кивнул в сторону столика, где лежал презерватив.

— Ах… м-м… — она почти засмеялась сквозь стоны. — Ты так говоришь, чтобы тихонько убедить меня отказаться от предохранения… Секс — не для удовольствия. Я должна победить в дуэли. Не путай.

— Не волнуйся, — я почти мурлыкал. — Я буду предохраняться.

Я нажал сильнее, и она снова кончила.

— Ах… а-а…!

— Готово.

Я оставил её, тяжело дышащую, и подошёл к столику. Взял презерватив — тонкий, странный на ощупь.

— Тиллиа, — позвал я, вернувшись к кровати. — Помоги надеть.

— Ах…

Она приподнялась на локтях — глаза ещё мутные от удовольствия.

— Как это делается?

— Надень ртом.

— …Ртом?

Она нахмурилась, но не отстранилась.

— Возьми член в рот и надень на него.

— …Но тогда он окажется у меня во рту, — медленно произнесла она, переваривая мои слова.

— Да.

Я показал ей член — твёрдый, готовый — и протянул презерватив. Она взяла его, как берут холодное оружие.

— …

— Ты же не скажешь, что не сможешь? Сама просила использовать его. И наверняка знала, как это делается, когда просила.

— …Я смогу, — она выдохнула сквозь зубы.

Она взяла презерватив в рот и уставилась на мой член. В её взгляде читалось: оральный секс — это унизительно. И она права. Для женщины, привыкшей решать всё мечом, взять в рот член мужчины, которого она могла бы убить одним ударом, — это было почти невозможным.

— Ты передумала? — спросил я.

Она молчала. Потом, будто приняв решение, она сжала резину зубами, приблизилась к моему члену и, медленно, с усилием, накрыла головку губами. Язык и губы скользнули, натягивая резину по всей длине. Она двигала головой вперёд-назад, помогая себе, пока член полностью не погрузился в её рот.

Я чуть не присвистнул, когда она взяла его до самого горла. Кажется, у сестёр Вангард талант к глубокому минету.

— М-м… м-м…

Она отстранилась, облизала губы.

— Молодец, — сказал я, чувствуя, как кровь пульсирует у меня в паху. — А теперь покажи язык.

— Язык…?

Она нахмурилась, но выполнила просьбу — высунула язык, розовый и влажный. Я положил свой член на него и, взявшись за основание, похлопал по языку — раз, другой.

— …

Тиллиа, с высунутым языком, на который мне было плевать, смотрела на меня снизу вверх. Она выдержала взгляд.

— …Это тоже часть ночного этикета?

— А как же. Это поощрение за старание. Давай ещё раз.

— …Хорошо.

Она снова высунула язык — и я несколько раз хлопнул его членом, в конце проведя головкой по самой середине, оставляя влажный след. Я хотел продолжать, но она посмотрела так, будто могла в любой момент откусить мне член, и я убрал.

— Хлопотно, — проворчала она. — Руками было бы быстрее.

— Зато я возбудился, — я ухмыльнулся. — И ты это чувствовала.

— Я чувствовала, как он твёрдеет… — она поморщилась.

— Мужчины просты, — ответил я.

Она вздохнула, глядя на меня.

— Теперь можно войти? Мне лечь?