Художник подземелий Том 7 Глава 5.2

"... Знаете, о чём я задумался, когда впервые услышал эту историю?"

Ю Сонгун поднял вверх оба больших пальца.

"Ух ты, как тебе это удалось? Потрясающе!"

"Вы меня захваливаете."

"Правду говорю."

Полуночное совещание в коридоре возобновилось, хотя Ю Сонгун был на грани того, чтобы упасть без сил от переутомления. Как и обычно, это «совещание» (которое едва ли можно было так назвать) проходило за фирменным чаем Джио в сопровождении всевозможных закусок.

Джухëн, бросив взгляд на измученного Сонгуна с сочувствием, прокашлялся.

"Кхм, господин Джио оказался более социализированным, чем я предполагал."

"Почему такой общительный парень всегда стремится всех запугать?"

На чистый и невинный, как свежевыпавший снег, вопрос Ю Сонгуна, Чёрная Накидка ответил из картины.

"Я никого не запугивал. Это они сами решили питаться страхом."

"Похоже, твой словарный запас пополнился. На каком языке вообще так говорят?"

"Я имел в виду, что не виноват."

"Но всё равно, сколько ни думаю, не могу понять."

Ю Сонгун, массируя затекшую шею, задал вопрос.

"Как тебе удалось создать такую тёплую и дружелюбную атмосферу?"

Невообразимо, с точки зрения здравого смысла.

От Джио исходило такое давление, что, как бы он ни старался скрыть свой ранг, люди инстинктивно ощущали колоссальную разницу в уровне.

"Должно быть, они очень тебя боялись."

"Да, это правда, поэтому мне пришлось приложить немало усилий."

"Удивительно, что ты смог добиться этого лишь собственными стараниями."

"Мне повезло, что у меня есть хоть капля социальных навыков."

"Нет, думаю, дело даже не в социальных навыках, а скорее... э-э..."

Если считать «Портрет Джио» человеком, то нельзя сказать, что он плохо ладил с людьми. Хотя он и казался весьма безразличным, на самом деле Джио был очень добрым и приветливым.

«Однако его чрезмерная вежливость вызывала у людей страх».

Но было неловко говорить ему это прямо.

"...Ты выглядишь немного устрашающе."

"Согласен."

Джио покорно кивнул.

"Всегда находилось достаточно людей, считавших меня страшным."

Джухëн озадаченно склонил голову.

"Всегда? Значит, даже когда вы были Джованни, господин Джио?"

"Да, даже тогда."

"Но ведь у Джованни не было такой устрашающей ауры..."

"Они сами себя накручивали."

Хотя у Джованни и была аура доброжелательного священника, люди всё равно не могли относиться к нему как к равному из-за высокого статуса и аристократических манер.

"Отчасти из-за светлых волос."

"Что в них такого?"

"В том мире верили, что люди со светлыми волосами – дети божьи."

"Дети божьи..."

"К тому же я был священником Солнца, что только усугубляло ситуацию."

Точнее, он был священником с выдающейся репутацией. В век, когда Церковь Солнца правила миром, а его даже называли святым, люди не могли относиться к нему как к равному.

"Хотя я не припомню, чтобы делал что-то особенно страшное."

"Я слышал от господина Исэра, что вас тогда называли «Улыбчивым тираном приморской деревушки»."

"......"

Портрет сменил цвет волос на платиновый блонд.

"...Исэр сказал? Когда?"

"В прошлый раз, когда мы ели шашлыки из баранины, разговорились, и речь зашла об этом."

"Несправедливо. Почему же тираном?"

"Как мне сказали, потому что, если кто-то не принимал вашу доброту добровольно, вы навязывали её силой..."

"Всё заканчивалось хорошо, поэтому я считаю, что цель оправдывала средства."

"Ага, понятно. Именно поэтому вас боялись, даже когда вы были Джованни."

"Несправедливо."

Ю Сонгун безмятежно улыбнулся на искренний протест Джио.

"Полагаю, то было скорее благоговение, чем страх."

"А, пожалуй, вы правы. Думаю, если бы у меня был такой сосед, как господин Джованни, я бы тоже не смог вести себя непринуждённо с ним."

Согласился Джухëн.

"Есть ощущение, что к нему сложно подобраться."

Портрет снова почувствовал себя обиженным.

"Я бы хотел быть друзьями."

"Мы с вами уже друзья, но вот с новыми людьми всё не так просто."

Джованни, по крайней мере, был мягким и дружелюбным, поэтому люди испытывали хотя бы благоговение, но Сë Джио, чьи лицевые мышцы, казалось, атрофировались, и Арджио, с его кровожадностью, вызывали у людей чувство страха.

Ю Сонгун спросил.

"Неужели боялись даже Сë Джио? Он же не творил чудеса, как Джованни, и не был кровожадным, как Арджио..."

"Да, я тогда был обычным учителем."

"Да нет, не мог ты быть обычным. Просто не мог. Ты что, пытаешься уйти от ответа?"

"Несправедливо."

Волосы Портрета снова стали чёрными.

"Просто я выгляжу устрашающе."

"С таким-то красивым лицом? Это надо ещё постараться..."

"Я всегда был добрым и отзывчивым учителем."

"Послушай, Джио, дело не столько в твоём поведении, сколько в общем впечатлении. Хотя, конечно, и это сыграло свою роль..."

И это не то, что можно было исправить простыми жалобами на несправедливость.

"Разве не странно, что люди тебя боялись, даже когда ты был просто учителем?"

Ю Сонгун вспомнил, что ему рассказал руководитель пятого этажа об их собрании.

"И, в таком случае, как тебе удалось тогда создать столь гармоничную атмосферу?"

"Я же говорил. Я просто очень постарался."

Джио был достаточно общителен и социально адаптирован для этого.

"Многим было сложно идти на контакт со мной из-за моей не самой располагающей внешности, но в итоге всё сложилось хорошо. Нужно было просто разрядить обстановку."

Сонгуна впечатлили слова Джио.

"Тогда почему ты в других случаях так не делал?"

"Это изматывает."

"Э?"

"Неизвестно, оправдаются ли инвестиции."

"Убыточное дело, значит."

"Вы всё правильно поняли."

Незачем тратить силы на прохожих, с которыми, вероятно, больше никогда не встретишься.

"Но первое впечатление обо мне действительно может быть не из лучших."

Совет «просто будь собой» явно не подходил Джио. Требовалось приложить немало усилий, чтобы люди не боялись.

"......"

"......"

Ю Сонгун и Джухëн задумались.

'...Полагаю, действительно невозможно обеспечить комфортные условия для людей минимальными стараниями. Это не та забота, которую можно оказать кому угодно.'

'Сам факт того, что ему стоит больших трудов встать на один уровень с людьми, уже доказывает, что он не человек...'

Как Садовник и смотритель, Ю Сонгун понимал тяготы создания произведения искусства. Джухëн же, как друг, ухватился за противоречие в словах Джио. И оба они не воспринимали его как человека.

Джио же, со своей стороны, всё прочитал у них на лицах.

'Неужели никто не понимает, что я обычный интроверт?'

То, что люди пугаются его грозного вида, было чем-то вроде базовой настройки, и Джио приходилось тратить немало сил, чтобы объясниться и разрядить атмосферу. Такова была жизнь интроверта с устрашающей внешностью.

Однако, находя ситуацию до абсурда забавной, Джио решил просто смириться. Раз уж его собираются почитать как драгоценный портрет, упрямиться не было смысла. Джио был готов прожить всю оставшуюся жизнь в качестве картины.

"...Неужели я сделал что-то не так?"

"А, да нет, ничего такого. Даже наоборот."

"Я беспокоюсь. Мне ведь придётся работать с этими людьми."

По словам Джухëна, этот выезд представлял собой что-то вроде тренировочного лагеря. Или же выездного семинара, или длительной командировки. Поэтому не хотелось бы оказаться в неловких отношениях с теми, с кем придётся провести так много времени.

'Это был бы ад.'

Уж лучше постараться, произвести хорошее первое впечатление и в итоге работать в дружественной атмосфере. Для Джио это было практически вопросом жизни и смерти.

"Хотя стажёр Ким Нана, пришедшая чуть позже, выглядела немного растерянно."

"А, да, я слышал об этом."

Кивнул Ю Сонгун.

"По всей видимости, она решила, что это промывка мозгов."

"Она очень меня боялась."

"Но ведь перестала, когда вы немного пообщались."

"Пришлось затратить много сил."

"Госпожу Ким Нану можно понять."

Ю Сонгун неловко улыбнулся.

"Заходишь в комнату и вдруг видишь, что твои коллеги общаются с Чёрной Накидкой, как со старым другом, смеются... Кому угодно стало бы не по себе. Это же уму непостижимо."

"Тем не менее, в конце концов ей стало более-менее комфортно со мной."

"Тоже верно. Она и после встречи больше не выказывала к тебе страх. Что, если честно, впечатляет."

Сонгун спросил.

"Ты ведь правда не использовал что-нибудь наподобие промывки мозгов?"

"Мне очень обидно от этой клеветы."

"О, да, прости. Но всё равно немного подозрительно."

"Вы когда-нибудь видели, как плачет портрет?"

"Мне, конечно, любопытно, но давай оставим это на потом."

Джухëн глянул на Сонгуна, как на сумасшедшего, но решил промолчать. Всё же все смотрители Би Саболя такие.

Плачущее произведение искусства? Редкое зрелище. Но, к сожалению (а может, и к счастью), Ю Сонгун был слишком уставшим, чтобы воспользоваться возможностью такое увидеть.

"Если ты и правда добился такой атмосферы только благодаря своему красноречию, то это действительно можно назвать подвигом."

"Я рад получить похвалу от Вас."

Джио правда обрадовался, услышав от старшего брата «эй, а ты хорош в социализации». Будучи робким и пугливым, он почувствовал гордость за то, что сделал что-то достойное.

"Думаю, я неплохо справляюсь с подобными ситуациями, потому что и раньше приходилось часто с таким сталкиваться."

"Так значит, это не из-за твоей природы художника?"

"Я не совсем понимаю, что Вы подразумеваете под «природой художника»."

"Ну, знаешь, такое явление, когда все идет так, как ты хочешь..."

"Вы имеете в виду камни, которые складывают в походе, чтобы загадать желание?"

"...Что-то вроде того?"

Джио обладал талантом добиваться желаемого, не прилагая к этому особых усилий. Ю Сонгун считал, что благодаря Первоисточнику Джио мог управлять самой судьбой.

"В любом случае, это впечатляет."

"Благодарю вас."

"И ты действительно любишь, когда тебя хвалят..."

Джухëн улыбнулся и решил добавить свои пять копеек.

"Думаю, это потому, что он еще молод."

"......"

Джухëн, не в силах выдержать пристальный взгляд Сонгуна, отвел глаза.

"...В душе. Я имел в виду характер."

"Чего ты так смущаешься?"

"Мне кажется, я сказал что-то неловкое..."

"Я никак не могу понять, ты смелый или все-таки робкий."

"Я был бы признателен, если бы Вы меня не дразнили."

Покраснев, Джухëн возмущенно произнес.

"Но разве господин Джио не молод? 29, 32, 24 года..."

"Да, он умер молодым."

"Не зацикливайтесь на смерти, речь именно о возрасте. Он ведь был молод."

"Конечно, он умер молодым, я знаю."

"Вам обязательно повторять это перед господином Джио?"

"Но это ведь просто факт..."

Сонгун вдруг почувствовал, что его отчитывают, и посмотрел на Джио.

"Тебя это ведь не задевает, правда?"

"Эх, как было бы чудесно, если бы я смог прожить со своими учениками-русалками еще долгие-долгие годы..."

"Что это? Ты сейчас пытаешься выставить меня злодеем?"

"Я просто шучу."

У Джованни, в общем-то, не было никаких сожалений насчет продолжительности его жизни.

"Разве не говорят, что у красивых людей жизнь коротка?"

"Мне нравится твоя самоуверенность."

"То, что я красив, — неоспоримый факт."

"Поразительная наглость."

Ю Сонгун пожал плечами.

"В любом случае, я рад, что вам удалось поладить."

"Тем не менее, мне кажется, они все равно меня немного боялись."

"О, серьезно? Ты же говорил, что все было хорошо."

"Хм."

Немного подумав, Джио продолжил.

"В прошлом было много подобных случаев."

"Каких именно?"

"Когда люди принимали мои отчаянные попытки им понравиться как акт великой милости и начинали относиться ко мне с благоговением..."

"А, так это были попытки понравиться. Понятно."

На самом деле Ю Сонгун тоже был склонен воспринимать это скорее как великодушие со стороны Тайны, но Джио наверняка бы не принял такую точку зрения, поэтому смотритель решил оставить свои мысли при себе.

"......"

"Хм? Что такое?"

"Вы голодны?"

"...Может быть, немного, но почему ты вдруг спросил?"

"Кажется, Вас одолевают глупые мысли, поэтому я подумал, что виноват может быть пустой желудок."

"Оставим в стороне фразу про глупые мысли, но почему ты приплетаешь сюда желудок..."

Ю Сонгуна поразило, как можно даже раздражение проявлять через желание накормить кого-то.

И вот, остался один день перед походом в подземелье.

"Как же приятно наконец встретиться с молодым господином из гильдии Коллекционеров. Я о Вас столько слышал."

"......"

"Наш юный господин ведь не собирается расплакаться в подземелье из-за того, что еда придется ему не по вкусу?"

Внезапно к Джио пристал какой-то прилично выглядящий хулиган.

'И он решил спровоцировать меня именно едой...'

Поразительно, как жесток мир к нежным душам.