Худший учитель магии и Хроники Акаши (Новелла) Том 1 Глава 2 Кошка и пёсик

Если говорить прямо, парень по имени Гленн Рейдерс, пришедший на должность временного преподавателя, напрочь лишён какой-либо мотивации.

Гленн принял все обязательные предметы у второго класса второго года. Чёрная магия, белая магия, алхимия, искусство призыва, священные тексты, история магии, нумерология, естествознание, язык рун, астрология, материаловедение, тактика магического боя, создание магических артефактов — ко всем предметам он относился спустя рукава. Никто не знал почему, но казалось, он намеренно старался вести уроки как можно бездарнее.

Короче говоря, Гленну были чужды и любовь к магии, и стремление к тайнам, которые должны разделять все в этой академии.

В результате между Гленном, студентами и другими преподавателями образовалась огромная пропасть, что вело к постоянным трениям. Систина, негласный лидер класса, к которому прикрепили Гленна, пилила его каждый день. Но его апатичное отношение не улучшалось, а с каждым днём становилось только хуже.

Поначалу Гленн хотя бы объяснял материал по учебнику, выписывал ключевые моменты на доску и проводил нечто, отдалённо напоминающее урок. Но вскоре ему и это показалось слишком хлопотным. Постепенно его занятия превратились в механическое переписывание учебника на доску. В конце концов, и это показалось ему чрезмерным — он начал вырывать страницы из учебника и прикалывать их к доске.

А когда и это перестало его устраивать, Гленн принялся прибивать учебник к доске прямо гвоздями. Тут-то терпение Систины лопнуло.

Прошла неделя с тех пор, как Гленн начал преподавать. В тот день шёл пятый, последний урок.

— Хватит уже!

Систина ударила по парте и вскочила.

— А? Я же делаю всё, как ты хотела, — бесстыдно заявил Гленн, продолжая прибивать учебник к доске. С молотком на плече и гвоздём в зубах он напоминал плотника-любителя.

— Хватит оправдываться, будто ребёнок!

Систина, кипя от ярости, направилась к кафедре.

— Эй, не кипятись. Волосы поседеют раньше времени, — бросил Гленн.

— А из-за кого я, по-вашему, злюсь?!

— Смотри, у тебя и так уже седые волосы в таком возрасте… Бедняжка.

— Они не седые, а серебристые! И не смотри на меня с такой жалостью! В общем, так! Я не хотела этого говорить, но если вы не намерены менять своё отношение к преподаванию, у меня есть свои методы.

— О? Какие же?

— Я дочь уважаемого рода Фибель, который имеет вес в этой академии. Если я поговорю с отцом, вас мигом уволят.

— Погоди… Серьёзно?

— Абсолютно серьёзно! Я не хотела прибегать к таким мерам, но если вы не измените своё отношение…

— Передай отцу, что я очень на него рассчитываю! — Гленн расплылся в джентльменской улыбке.

— Чего⁈ — Систина потеряла дар речи.

— Нет, правда, это отлично! Я отсюда за месяц вылечу! Спасибо тебе, сереброволосая барышня, выручила!

— Да ты… — у Систины наконец лопнуло терпение.

Она не могла понять, то ли Гленн искренне хочет уволиться, то ли просто издевается над влиянием рода Фибель.

В любом случае, она больше не могла закрывать глаза на его поведение. Во имя гордого рода Фибель, оплота магических традиций, она не могла простить того, кто порочит путь магии и честь её семьи.

Решение пришло быстро, подстёгнутое юношеской горячностью. Систина сняла перчатку с левой руки и швырнула её в Гленна.

— Хм?

Перчатка хлестнула Гленна по лицу и упала на пол.

— Вы принимаете вызов?

В внезапно стихшем классе Систина указала на Гленна и произнесла это с убеждённостью.

По толпе учеников, наблюдавших за сценой, прокатился ропот.

— Ты… сейчас серьёзно? — Гленн нахмурился и уставился на перчатку на полу с непривычно серьёзным выражением.

— Абсолютно серьёзно.

Пока Систина сверлила его огненным взглядом, Румия бросилась к ней.

— Систи! Нет! Быстро извинись перед учителем и подними перчатку!

Но Систина даже не шелохнулась. Её яростный взгляд продолжал буравить Гленна.

— …Чего ты добиваешься? — встретив её взгляд, Гленн тихо спросил, прищурившись.

— Хочу, чтобы вы относились к занятиям хоть чуточку серьёзнее!

— …То есть ты не хочешь моего увольнения?

— Если вы действительно хотите уволиться, такое требование не имеет смысла.

— О, досадно. Но ты ведь понимаешь: если ты выдвигаешь условия, то и я могу потребовать что угодно. Ты не забыла это правило?

— Не забыла.

В тот же миг лицо Гленна скривилось, словно он откусил что-то кислое — смесь досады и неверия.

— …Ты дура, что ли? Молодая девушка, не замужем, говорит такое? Твои родители плакали бы.

— Даже так, как будущая глава рода Фибель, оплота магических традиций, я не могу закрывать глаза на такого, как вы, кто порочит магию!

— Уф, слишком напористо… Слишком. Я сейчас расплавлюсь, — Гленн схватился за голову и покачнулся, выглядя совершенно измотанным.

Весь класс затаил дыхание, следя за напряжённым обменом репликами.

Гленн посмотрел на Систину. Несмотря на её смелый вид, тело было сковано напряжением. И не удивительно — в зависимости от исхода магического ритуала, который вот-вот должен был состояться, Систине пришлось бы выполнить любое требование Гленна без возражений.

Но даже так Систина не отступала. Ради своей веры в магию и гордости своего рода. В свои юные годы Систина Фибель уже была первоклассным магом во всех смыслах.

— Ну и ну. И не думал, что ещё найдётся такой антиквар, цепляющийся за этот заплесневелый, устаревший ритуал… Ну да ладно.

Губы Гленна скривились в зловещей усмешке. Он поднял перчатку с пола и подбросил её в воздух.

— Я принимаю твой вызов.

Когда перчатка упала, он попытался поймать её щегольским движением — но промахнулся. Неловко подобрав перчатку с пола, Гленн продолжил:

— Но знаешь, мне было бы жалко покалечить такого ребёнка, как ты. Поэтому дуэль будет проходить только с использованием заклинания [Электро • Заряд]. Никаких других методов. Понятно?

Класс затаил дыхание.

— Тот, кто принимает вызов, имеет право устанавливать правила. Я не возражаю.

— Тогда так. Если я выиграю… Хм, дай подумать.

Гленн окинул Систину взглядом с головы до ног, оценивая её. Затем, наклонившись ближе, он расплылся в грубой ухмылке, уголок рта приподнялся.

— А ведь если присмотреться, ты ничего такая. Ладно, если я выиграю — ты моя.

— !

На миг Систина вздрогнула. Румия ахнула, побледнев.

Систина, должно быть, ожидала чего-то подобного. Но услышать эти необратимые слова всё равно заставило её замереть, и на мгновение её уязвимость вышла наружу.

— Х-хорошо. Я принимаю условия.

Её голос, сдавленный с решительной бравадой, будто она стыдилась этой секундной слабости, чуть заметно дрожал.

Гленн наслаждался зрелищем того, как Систина отчаянно пытается скрыть свои сожаление и страх под смелой маской, сверля его яростным взглядом. А затем внезапно согнулся пополам и расхохотался.

— Пф, ха-ха-ха! Шучу, просто шучу! Не делай такое лицо, будто сейчас заплачешь!

— …!

— Меня не интересуют дети. Так что моё настоящее требование — просто перестань меня пилить. Легче, правда?

Услышав это, Румия облегчённо вздохнула.

— В-вы надо мной издеваетесь⁈

Поняв, что её поддразнили, Систина покраснела как рак и снова набросилась на Гленна.

— Ладно, пошли во двор.

Отмахнувшись от неё как от надоедливой мухи, Гленн вышел из класса.

— П-подождите! Я вас ни за что не прощу!

Дрожа от ярости, Систина бросилась за удаляющейся спиной Гленна.

***

Дуэль магов. Один из древних магических ритуалов, передаваемых из поколения в поколение.

Магами являются те, кто постиг законы мира и владеют огромной силой. Огненный шар, сотворённый заклинанием, может уничтожить гору, удар молнии — расколоть землю. Если маги будут сражаться без оглядки, целая нация может пасть.

Чтобы разрешать конфликты между такими магами, была установлена дисциплинированная форма боя: дуэль. Левая рука, расположенная ближе к сердцу, лучше всего подходит для эффективного применения магии. Бросить перчатку, покрывающую эту руку, в противника — значит объявить о намерении сражаться магией. Если противник поднимает перчатку — дуэль принята. Если нет — дуэли не будет. Принимающий вызов имеет приоритет в установлении правил, а победитель может потребовать от проигравшего что угодно.

Как легко понять, дуэль сильно благоволит тому, кто принимает вызов. Если только нет подавляющей разницы в мастерстве, никто не станет легкомысленно бросать вызов. С древних времён маги использовали эту систему для строгого регулирования личных конфликтов.

Однако в современной империи с её устоявшейся правовой системой дуэль превратилась в церемониальный ритуал. Решать споры через дуэли стало редкостью — куда эффективнее и надёжнее нанять адвоката и уладить дело в суде.

Но даже сейчас среди магов-пуристов, цепляющихся за старые традиции, дуэли всё ещё практикуются.

Взять, к примеру, Систину — юную леди из уважаемого рода Фибель.

***

На зелёной лужайке двора академии, окружённой аккуратно подстриженными хвойными деревьями, Гленн и Систина стояли лицом к лицу, примерно в десяти шагах друг от друга.

— Эй, Каш. Как думаешь, кто победит?

— Я болею за Систину, но её противник — тот самый парень, которого профессор Арфония лично выбрала… Хм… А ты что думаешь, Сесил?

Одноклассники и просто зеваки, привлечённые слухами о дуэли между преподавателем и студенткой, окружили их на почтительном расстоянии, превратив двор в импровизированную арену.

— Нападай, когда будешь готова.

Гленн щёлкнул пальцами и, самодовольно усмехаясь, окинул Систину оценивающим взглядом.

Систина же, напротив, следила за каждым его движением с предельной осторожностью, по её лбу стекали капельки пота.

[Электро • Заряд] — базовое заклинание чёрной магии, первое универсальное заклинание, которому обучали студентов в академии. Оно выпускало слабую линию электрической энергии в цель, парализуя противника электрическим разрядом — нелетальное заклинание для самообороны.

При произнесении от кончика пальца к указанной цели устремлялась светящаяся линия энергии. Как прямое заклинание без хитростей, исход дуэли зависел исключительно от того, кто произнесёт заклинание быстрее.

— Что случилось? Нападать будешь или нет?

— …У-ух!

В магическом бою общая стратегия — действовать вторым, реагируя на ход противника. В конце концов, современная магия изобилует контрзаклинаниями против любых атакующих заклинаний.

Однако в этой дуэли, ограниченной [Электро • Зарядом], Гленн подначивал Систину действовать первой. В дуэли, где скорость произнесения решала всё, это могло означать только одно.

Единственное объяснение: Гленн был чрезвычайно уверен в скорости своего произнесения. Даже если Систина прочитает заклинание максимально быстро, он, вероятно, сократил свою версию, обрезав фразы и слоги, и мог её опередить.

Логично предположить, что Гленн был магом, специализирующимся на магическом бою. Это объяснило бы, почему такого бездельника, как он, наняли преподавателем в академию. Ни один маг без заслуг не мог преподавать в этом заведении.

Навыки исследования магии и навыки её применения — разные вещи. История полна магов, которые, несмотря на низкий ранг, были устрашающе сильны в магическом бою.

— Давай, я же не съем тебя. Я даю тебе право первого удара, так что расслабься и бей.

С этим осознанием уверенность Гленна казалась уверенностью закалённого в боях мага. Хотя Систина не могла простить его отношение, она начала сожалеть о том, что импульсивно вызвала его на дуэль.

Но я же не отступлю.

Систина остро сверкнула глазами на Гленна, стоявшего перед ней с раздражающей небрежностью.

Пока я остаюсь собой, я не могу позволить такому, как он, бесчинствовать. Даже если меня унизят, я буду противостоять ему. В этом моя гордость как мага. …Начинаю!

Укрепив решимость, Систина направила палец на Гленна и начала читать заклинание.

— [Дух грома • Разряд] —!

В тот же миг от кончика пальца Систины к Гленну устремилась светящаяся линия энергии

Гленн самодовольно приготовился её принять

— Гья-а-а-а-а-а-а—!?

Раздался резкий треск электричества. Тело Гленна сильно забилось в конвульсиях, и он рухнул на землю.

— …А? — Систина замерла, всё ещё вытянув палец, по её лицу стекал пот.

Перед ней, жалко распластавшись на земле, лежал Гленн, сражённый её заклинанием.

— Это значит…?

— Э-э… Систина победила… да? — зрители в отдалении загудели в недоумении от такого исхода.

Неужели после всего этого бахвальства, всего позёрства, это всё, на что он способен? Разве этот человек не должен был быть магом, специализирующимся на бою?

— Я… не нарушила правил? — Систина обернулась к Румии за помощью, но та лишь покачала головой, выглядя такой же озадаченной.

— Тьфу… Это было подло… — в этот момент Гленн, наконец оправившись от действия заклинания, шатаясь, поднялся.

— А, учитель.

— Ударить исподтишка, пока я не был готов… Это гордость благородного мага?

— А? Но вы сказали, что я могу нападать в любой момент…

— Неважно! Эта дуэль — до двух побед, так что я отдаю тебе эту. Хороший гандикап, правда?

— Что? До двух побед? Разве мы так договаривались?

— Погнали! Раунд второй! Давай честно и справедливо!

Второй раунд начался внезапно, инициированный Гленном. Застигнутая врасплох, Систина наблюдала, как на этот раз Гленн начал первым.

— [Дух грома • Внемли мне • И ввергни в шок...]

— [Дух грома • Разряд] —!

Заклинание Систины завершилось раньше, чем заклинание Гленна.

— Угья-а-а-а-а—!?

Снова раздался громкий треск, Гленна вновь ударило током, и он рухнул на землю, подёргиваясь. Повторение предыдущей сцены.

— Н-неплохо… — Гленн, шатаясь, встал, его колени заметно дрожали от усилия.

— Э-э… Учитель?

— Хех. Видимо, я слишком много игрался, даже если это до трёх побед. Мой косяк.

— Вы только что сказали до двух побед… — пробормотала Систина с отсутствующим взглядом, как вдруг Гленн закричал:

— Не может быть! Там же Её Величество Королева!?

— Что⁈

Систина инстинктивно повернулась в направлении, куда указывал Гленн, на какую-то случайную сторону.

— Ха-ха, попалась, дурочка! [Дух грома • Внемли мне • И ввергни в шок врага...]

— [Дух грома • Разряд] —!

И снова заклинание Систины завершилось раньше.

— Пигья-а-а-а-а—!?

Гленн забился на земле, корчась от ударов током.

Систина прижала руку к виску и вздохнула.

— Значит… Учитель, возможно…

— Готовься! Это ещё не конец! Это до семи побед, понял!

— Ха…

— [Дух грома • Внемли мне • И ввергни в шок врага...]

— [Дух грома • Разряд]

— Згья-а-а-а-а—!?

…И так продолжалось. Гленн начинал читать заклинание, но Систина всегда завершала своё первой и поражала его. Этот цикл повторялся бесконечно.

Проблема была в том, что Гленн упорно использовал длинное, растянутое заклинание, поэтому, какие бы уловки он ни применял, упрощенная версия Систины всегда оказывалась быстрее.

И когда Гленн объявил дуэль до сорока семи побед она наконец закончилась…

— Извини. Я не могу. Прости меня. Я больше не могу стоять. Если так продолжится, я завтра попросту не проснусь.

— Ха…

Систина посмотрела на Гленна, распростёртого на земле в конвульсиях, и тяжело вздохнула.

— Блин, дуэль, где разрешён только [Электро • Заряд], — это полная несправедливость, она ставит меня в безумно невыгодное положение! Если бы не это правило, я бы тебя размазал без проблем!

— Вы никогда не заткнётесь, учитель? — Систина могла только смотреть на него в полном изнеможении.

— И все эти трёхсложные заклинания… Неужели, учитель, вы не умеете сокращать заклинание?

— Х-ха-ха, ч-что ты говоришь? Я-я понятия не имею! К тому же, сокращённые заклинания из одной фразы — это полная ересь! Они оскорбляют прекрасные заклинания, созданные нашими предками! Н-не то чтобы я это говорю, потому что не умею, или что-то в этом роде!

— Вы не умеете…

Систине захотелось плакать от этого жалкого зрелища, но она тряхнула головой и вспомнила свою первоначальную цель.

— В-в общем, я выиграла дуэль! Итак, согласно моему требованию, с завтрашнего дня, учитель, вы будете…

— А? Ты о чём?

— Что?

Систина замерла от неожиданного ответа.

— Мы что, договаривались о чём-то? Я что-то не припоминаю. Должно быть, из-за всех этих ударов током, которыми меня угостили.

Действительно, человек перед ней, Гленн, оказался гораздо хуже, чем Систина могла себе представить.

Его слова привели Систину в ярость.

— Учитель… Вы хотите сказать, что нарушите обещание, данное между магами⁈ Да вы вообще маг⁈

— Ну, понимаешь, я не маг.

— Чего… — Систина была совершенно ошеломлена его бесстыдным заявлением.

— То есть, если не-мага бьют магическими правилами, я вроде как в затруднительном положении.

— Что вы такое говорите…⁈

Систина больше не могла понять этого человека. Думать, что кто-то, обученный путям магии, будет отрицать, что он маг. У него нет гордости быть магом? Нет уважения к возвышенному знанию, которое раскрывает тайны магического мира?

— Ладно, давай считать сегодня супер-близкую, тонкую как бумага ничью и забудем об этом! Но в следующий раз тебе конец! Всем пока! Бу-га-га-га-га — Га!

Всё ещё явно страдая от полученных повреждений, Гленн несколько раз спотыкался, но продолжал удерживать свою самодовольную улыбку, убегая.

Оставшаяся позади толпа была совершенно не впечатлена.

— Что за придурок.

— Не уметь произносить одной фразой такое простое заклинание...

— Хмфп, какой позорный человек…

— Нарушить обещание, данное между магами — это самое дно…

Пока все вокруг резко критиковали Гленна, Румия подошла к Систине с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке, Систи? Ничего не болит?

— В порядке… но…

Систина смотрела в ту сторону, куда убежал Гленн, с мрачным выражением лица.

— Я в нём ужасно разочарована, — пробормотала она так, словно он был её заклятым врагом.

Несмотря на внешность, Систина испытывала к Гленну определённое уважение. В конце концов, он был опытным магом. Да, у него, казалось, не было мотивации как у преподавателя, но как человек, стремящийся овладеть магией, она верила, что у него можно чему-то научиться.

Но теперь это было кончено. Она никогда не сможет простить этого человека. Он оскорблял саму магию. Пока он остаётся в этой академии, они с Гленном будут непримиримыми врагами.

— Учитель Гленн…

Столкнувшись со своей яростно негодующей лучшей подругой, Румия могла лишь растерянно смотреть.

***

Прошло три дня после дуэли, которая разрушила репутацию Гленна в академии. Его отсутствие энтузиазма в преподавании оставалось неизменным, и мнение студентов о нём было подавляюще негативным.

Но Гленн не выказывал ни капли вины, лениво проводя дни, словно ничего не случилось.

В конце концов, студенты начали заниматься самостоятельно во время уроков Гленна. Они и так были очень мотивированной группой, не желающей тратить время на его бездарные занятия. Каждый студент открывал свой учебник по магии и прилежно занимался в своём темпе.

Гленн, наблюдая за этим, не произнёс ни единой жалобы. Вскоре это стало неписаным соглашением между ним и студентами.

— Итак, давайте начнём урок...

В тот день, как обычно, Гленн значительно опоздал на урок. С мёртвыми, как у рыбы, глазами он начал свою немотивированную лекцию.

Студенты вздохнули, открыли учебники и приготовились заниматься самостоятельно.

Это была обычная сцена, но, видимо, всё ещё находился один прилежный студент, пытавшийся извлечь хоть что-то из бездарных уроков Гленна.

— Эм… учитель… у меня есть вопрос по тому, что вы только что объясняли… — примерно через тридцать минут после начала урока маленькая студентка робко подняла руку. Это была Линн, та самая девушка, которая задала Гленну вопрос в первый день и была им проигнорирована.

— А? Что там? Спрашивай.

— Н-ну… эм… я не совсем понимаю перевод того заклинания, которое вы только что упомянули…

Гленн устало вздохнул и взял со стола книгу.

— Это рунический словарь.

— …А?

— Здесь собраны руны до третьего ранга, расположенные по тоновой последовательности. Кстати, тоновая последовательность означает…

Когда Гленн начал объяснять, как пользоваться руническим словарём, даже Систина, решившая полностью игнорировать его, не смогла промолчать. Она встала.

— Это бесполезно, Линн. Спрашивать что-либо у этого человека — пустая трата времени.

— О, Систи…

Застигнутая врасплох между Гленном и Систиной, Линн нервно заёрзала.

— Этот человек не понимает благородства магии. Более того, он насмехается над ней. Такой, как он, ничему не может тебя научить.

— Н-но…

— Всё в порядке. Я научу тебя. Давай усердно заниматься вместе. Забудь о нём, и однажды мы вместе достигнем глубоких глубин великой магии.

Как раз когда Систина улыбнулась, подбадривая смущённую Линн…

Что-то, казалось, задело Гленна за живое.

— Магия… действительно ли она такая великая и благородная? — пробормотал он себе под нос, как будто ни к кому конкретно не обращаясь.

Систина не могла пропустить это мимо ушей.

— Хмф. Что это значит? Конечно, она великая и благородная! Не то чтобы такой, как вы, могли это понять, — с насмешливым смехом Систина резко его осадила.

Обычно ленивый и апатичный Гленн отмахнулся бы чем-то вроде «А, ну да, ну да» и на этом разговор закончился бы. Но…

— Что в ней такого великого? Что в ней такого благородного? — почему-то сегодня он продолжал настаивать.

— …А?

Застигнутая врасплох его неожиданной настойчивостью, Систина замешкалась.

— Я спрашиваю, что именно делает магию великой и благородной?

— Н-ну, это…

Систина разозлилась на свою неспособность ответить немедленно. Конечно, она всегда слышала, как окружающие провозглашали, что магия велика и благородна, и приняла это как факт. Но теперь, когда её спросили, она не могла быстро сформулировать ответ.

— Давай, если знаешь, просвети меня.

Но дело было не только в этом. Глубоко вздохнув, чтобы собраться с мыслями, она ответила с уверенностью.

— Магия — это дисциплина, которая стремится к истине этого мира.

— …О?

— Происхождение этого мира, его структура, законы, которые им управляют — магия раскрывает эти тайны, ища ответы на извечный вопрос, почему существуем мы и мир. Это средство найти путь для человечества к высшей форме существования. В некотором смысле, это похоже на приближение к божеству. Вот почему магия велика и благородна.

Систина считала, что её ответ был критическим попаданием.

Поэтому следующие слова Гленна застали её врасплох.

— …И какой в этом смысл?

— А?

— Я имею в виду, какой прок раскрывать секреты мира?

— Я-я только что сказала! Чтобы стать высшей формой существования…

— Высшей формой существования? Типа, бога или что-то?

— ...Это

Систина дрожала от разочарования, не в силах ответить, и сжала кулаки.

Гленн продолжал давить, в его тоне сквозила скука.

— Давай посмотрим правде в глаза — как магия на самом деле приносит пользу людям? Медицина спасает жизни, верно? Металлургия дала нам железо. Без сельского хозяйства мы бы голодали. Архитектура позволяет нам жить в комфорте. Большинство вещей, называемых в этом мире «искусствами», служат какой-то практической цели. Но магия? Я ошибаюсь, думая, что она единственное исключение, которое совершенно бесполезно?

В некотором смысле, Гленн говорил правду. Только маги могли использовать магию или извлекать из неё выгоду. Немаги не могли её применять или получать от неё какую-либо пользу — простой, но неоспоримый факт. В отличие от металлургии или сельского хозяйства, магия не была технологией, которая напрямую приносила пользу массам через её практическое применение.

Более того, преобладающим убеждением среди большинства магов было то, что магия должна оставаться тщательно охраняемым секретом. Это менталитет упрямо препятствовал тому, чтобы магические исследования делились с широкой публикой. В результате для большинства людей магия была жуткой, ужасающей силой, связанной с демонами — с которой они никогда не столкнутся и не будут взаимодействовать в своей повседневной жизни.

Да, суровая правда заключалась в том, что магия напрямую не служила обществу. Точка зрения Гленна, хотя и коренилась в вульгарной, приземлённой перспективе, была неоспоримым фактом.

— Магия… она не о такой мелочи, как «полезность» или нет. Она о поиске истинного смысла человечества и мира…

— Но если она бесполезна, разве это не просто хобби? Бесполезное занятие, которое не приносит пользы никому, кроме самолюбования. Так что магия — это, по сути, просто форма развлечения, верно? Я не прав?

Систина могла только скрежетать зубами. Как она не могла возразить на такой упрощённый, материалистический аргумент? Как её так переигрывают?

Как наследница гордого рода Фибель, посвятившая всю свою жизнь магии, она чувствовала, что само её существование отрицают. Но что бы она ни делала, ей не удавалось разрушить аргумент Гленна. В конце концов, он стоял на фундаменте холодных, твёрдых фактов.

Когда Систина дрожала от разочарования, её губы дрожали…

— Мой косяк, я соврал. Для одного дела магия полезна.

— …А?

Внезапная перемена Гленна заставила не только Систину, но и весь класс, наблюдавший за этим затаив дыхание, широко раскрыть глаза.

Но затем…

— Ах да, магия действительно очень полезна… для убийства.

Его холодные, прищуренные глаза и леденящие кровь слова, сорвавшиеся с его искривлённых губ, заставили каждого ученика в комнате содрогнуться.

В этот момент он казался совершенно другим человеком, не похожим на обычного ленивого Гленна.

— Серьёзно, нет лучшего искусства для убийства, чем магия. Пока мечник убивает одного, магия может уничтожить десятки. Один отряд магов может выжечь целую дивизию со всей её тактикой. Видишь? Довольно полезно, да?

— Что вы несёте?!

Систина не могла этого так оставить. Она могла стерпеть, чтобы магию называли бесполезной, но унижать её до чего-то мерзкого было непростительно.

— Магия не для этого! Магия — это…

— Взгляни на реальность этой страны. Да, её называют «магической сверхдержавой», но что это значит для других наций? Как думаешь, почему Имперский Корпус Магов ежегодно получает огромные бюджеты?

— Э-это…

— Как думаешь, почему у твоих драгоценных дуэлей теперь есть правила? Почему так много базовых заклинаний, которым вы учитесь, — это атакующая магия?

— Это…

— Что твоя любимая магия делала во время Великой Магической Войны двести лет назад или Священной Войны сорок лет назад? Знаешь, сколько тяжких преступлений ежегодно совершается в этой империи отступниками-магами, использующими магию — и ужасающие детали этих преступлений?

— !

— Понимаешь? Магия и убийство всегда были неразделимы. Почему? Потому что магия — это гнилое искусство, которое развивалось и продвигалось через кровопролитие!

К этому моменту аргумент Гленна перешёл в крайность. Да, у магии было много аспектов, причиняющих вред, но она не определялась только этим.

Но обычно отстранённый Гленн сейчас разорялся с ядовитым выражением лица, словно глубоко что-то ненавидел. Подавленные его интенсивностью, студенты не могли вымолвить ни слова в ответ.

— Я просто не понимаю вас, людей. Изучать это бесполезное, убийственное искусство так усердно? Вместо того чтобы тратить свою жизнь на этот мусор, есть куда более…

ШЛЁП!

Систина подошла к Гленну и влепила ему пощёчину.

— Ай! Какого… — Гленн уставился на Систину с укоризной, на мгновение потеряв дар речи.

— Это… не… так… Магия… не… для этого…

Прежде чем она поняла, на глазах Систины выступили слёзы, и она плакала.

— Почему… вы продолжаете говорить такие ужасные вещи…? Я вас ненавижу!

С этими словами Систина вытерла слёзы рукавом и выбежала из класса.

Оставшаяся атмосфера была пропитана смущением и тишиной.

— Тьфу.

Гленн раздражённо почесал затылок и цокнул языком.

— Уф, не в настроении. До конца урока самостоятельное изучение.

Вздохнув, Гленн вышел из класса.

В тот день он больше не появился ни на одном из своих занятий.

***

После уроков нежные оттенки сумерек ласкали глаза.

Пропустив все занятия в тот день, Гленн с момента инцидента с Систиной находился на балконе на крыше восточного крыла академии. Он ничего особенного не делал — просто бесцельно убивал время.

— …Наверное, я просто не создан для этого.

Лениво облокотившись на железные перила, окружающие крышу, Гленн пробормотал, глядя вдаль.

С крыши этого пятиэтажного, богато украшенного школьного здания вид на территорию академии почти не изменился с прошлых лет. Переплетённые каменные дорожки, висячие сады, замок-пристройка, сад лекарственных трав, таинственный лес, древние руины и башня телепортации — сюрреалистическое смешение рукотворных сооружений и природы. А в небе, как всегда, иллюзорный замок.

— Ну, не мог же я подходить для этого. Ненавидеть магию, но преподавать её? Что за шутка.

Как там её звали… Сист... А, не помню. Впрочем не так оно и важно.

— Тьфу, эта беловолосая девчонка, ударила меня… Она с самого первого дня была такой нахальной.

Если не ошибаюсь, мы впервые встретились, когда я врезался в нее на переходе.

— …В магии нет совершенно ничего хорошего. Идиотка.

Он наблюдал за ней около десяти дней, но было ясно, что эта сереброволосая девушка была смертельно серьезна в отношении магии, неустанно стремясь овладеть ею без тени сомнения. Она игнорировала более тёмные, опасные стороны магии, обожествляя только её гламурные аспекты, преследуя возвышенные идеалы вроде «истины мира». Ребёнок.

Но если она была ребёнком, то кем тогда был я, кусающий ребёнка? Наверное, я тоже ребёнок...

Может быть, он завидовал той сереброволосой девушке. Завидовал её непоколебимой вере в величие магии, её способности вкладывать всю свою страсть в овладение ею. Он, который не мог испытывать страсть ни к чему.

— Да, я действительно не нужен здесь…

Честно говоря, он не был уверен, что сможет избежать таких жёстких слов в адрес той девушки и в будущем. Его ненависть к магии была глубокой и бескомпромиссной. Ему было всё равно, что случится с ним самим, но вмешиваться в того, кто стремится к своей цели, было неправильно. Это он понимал.

— Прости, Селика…

Гленн вытащил из кармана конверт. Внутри лежало его заявление об увольнении. Он тайно подготовил его, понимая, что не продержится и месяца в качестве преподавателя магии.

Сейчас он был полон решимости жить на доброте Селики, чего бы это ни стоило.

— Ладно, когда вернусь домой, попрактикую догэдзу. Если буду достаточно умолять, Селика простит меня… за то, что я снова стану безработным затворником!

Приняв на вооружение самый худший вид оптимизма, Гленн отодвинулся от перил, чтобы покинуть крышу.

— Хм?

Главное здание академии было окружено восточным и западным крыльями, соединёнными под углом. С крыши восточного крыла Гленн мог смотреть вниз на западное крыло прямо напротив.

Ему показалось, что он увидел движущуюся тень у окна в западном крыле.

— …Что это?

Эта комната была магической лабораторией, не так ли? Не может быть, чтобы студент всё ещё был там в этот час.

— [Далёкое сделай близким • Мой острый взгляд • Увидь за десять тысяч миль]

Закрыв правый глаз, Гленн произнёс трёхсложное руническое заклинание дальнозоркости — Чёрная магия [Точный • Прицел]. Тотчас же на внутренней стороне его закрытого века появилось изображение, будто он заглядывал в лабораторию прямо из окна.

В лаборатории была одна девушка.

— Та блондинка…

Он вспомнил. Это была та, что постоянно таскалась за той сереброволосой девушкой, как собачка. Если он правильно помнил, сереброволосая называла её Румией.

— Что она делает в такой час?

У Румии была открыта книга, и она рисовала на полу круг с ртутью, образуя пентаграмму. Она вписывала руны внутрь и снаружи звезды, помещая катализаторы, такие как кристаллы маны, в духовные узлы.

Похоже, Румия практиковалась в построении магических кругов самостоятельно.

— О? Пентаграмма потока… это… ностальгия. Магический круг-массив, да?

Этот массив не производил какого-либо конкретного эффекта. Это был учебный инструмент для визуального понимания потока маны через массив. Овладение его построением без справочника было первым шагом в основах построения массивов.

— Боже, она ужасна в этом… Смотри, седьмой узел разорван. Ой, ртуть разливается… Эй, это не туда ставить катализатор — а, заметила.

Это было похоже на просмотр знакомой неудачи из какого-то далёкого прошлого.

— Если подумать, я тоже в детстве часто возился с этим с Селикой.

Вероятно, это была первая по-настоящему магическая вещь, которую Гленн когда-либо практиковал. Бесполезное заклинание, которое мало что делало, но тогда оно почему-то заставляло его сердце биться чаще.

Не подозревая, что за ней наблюдают, Румия методом проб и ошибок наконец завершила массив и произнесла заклинание. Но массив не активировался, и она наклонила голову в замешательстве.

— Дура. С чего бы ему заработать вот так.

Румия снова и снова сверяла свой учебник с массивом, подправляя мелкие детали и снова произнося заклинание. Это снова не сработало. Она уныло опустила плечи.

…Это глупо.

Не в силах больше смотреть, Гленн отпустил заклинание дальнозоркости, вздохнул и покинул крышу.

***

— Не опускай руки, мелюзга!

БДЫЩ!

Дверь магической лаборатории внезапно распахнулась снаружи, заставив Румию подпрыгнуть.

— У-у-учитель Гленн!?

В дверях с кислым выражением лица стоял Гленн.

— Всё такая же запущенная, эта лаборатория, — пробормотал Гленн, оглядывая комнату.

Комната была относительно просторной. Полки вдоль стен были уставлены черепами, бутылками с ящерицами, кристаллами и другими жуткими магическими материалами. Письменные столы были завалены пергаментом с изображёнными магическими кругами, колбами и искривлёнными стеклянными инструментами, напоминающими сифоны. В глубине стояла большая магическая печь и алхимический котёл. Атмосфера комнаты ничуть не изменилась, и Гленн нашёл её странно ностальгической.

— З-зачем вы здесь…?

— Это мой вопрос. Разве личное использование лаборатории студентами не запрещено?

Гленн знал, что его слова звучат неубедительно. Он направлялся в кабинет директора, чтобы подать заявление об увольнении, и ему нужно было пройти мимо лаборатории. Из любопытства он заглянул в щель двери и, конечно же, увидел Румию, бьющуюся над своим экспериментом. Прежде чем он понял, что делает, он открыл дверь.

— М-мне так жаль! Понимаете, я не сильна в построении массивов и в последнее время отстаю в классе… Но Систи, которая обычно помогает мне, сегодня не здесь, и я очень хотела повторить этот массив…

— Так ты пробралась внутрь. А как же магический замок, который должен быть на этой двери? Как ты…

— Эхе-хе… Я как бы тайком проникла в административный корпус… — игриво высунув язык, Румия показала ключ.

— …Ты гораздо более озорная, чем кажешься, да? — Гленн пожал плечами, выражая досаду.

— Извините! Я сейчас же всё уберу! Я готова принять любое наказание позже!

Когда Румия поспешно начала наводить порядок, Гленн схватил её за руку.

— Учитель?

— Всё в порядке. Закончи то, что начала. Почти готово, да? Было бы жаль всё это сносить.

— Н-но… это не работает… я уже почти сдалась… — Румия печально вздохнула. — Я не знаю, почему… В прошлый раз получилось… Шаги должны быть правильными…

— Дурочка. Тебе просто не хватает ртути.

— А?

Гленн подошёл к магическому кругу, взял банку с ртутью и поднял её, словно собирался наливать напиток. Прищурившись, он внимательно осмотрел массив и слегка наклонил банку. Его рука была устойчива, и вскоре тонкая струйка ртути закапала на массив.

Внезапно Гленн быстро и точно двинул рукой. Ртуть проследила линии массива с механической точностью, без колебаний и ошибок.

— …Потрясающе.

Румия широко раскрыла глаза и ахнула от его мастерства.

— Те, у кого есть небольшой опыт, часто экономят на материалах и в итоге разрушают цепи маны.

Поставив банку, Гленн надел перчатку на левую руку. Он коснулся ртутного массива и с ловкой точностью поправил жидкость, восстанавливая разорванные участки.

— Вы, ребята, слишком зацикливаетесь на невидимых вещах, но совершенно пренебрегаете тем, что у вас прямо перед глазами. Вот что происходит, когда вы слишком обожествляете магию… Готово.

Встав, Гленн отбросил перчатку в сторону.

— Попробуй активировать его снова. Пять стихов, прямо как в учебнике. Полное заклинание, не сокращай.

— Д-да!

Румия снова подошла к массиву. Глубоко вздохнув, она произнесла заклинание ясным мелодичным голосом.

— [Кружись • Кружись • Жизнь исходная • В круге разума • Проложи путь]

В тот же миг массив раскалился добела, заливая комнату светом.

— !

Когда свет померк, массив загудел колокольным звоном. Должно быть, потекла мана, так как разноцветные огни танцевали вдоль линий массива.

Фантастическое зрелище, сотканное из семи радужных цветов и мерцающего серебра.

Это было мистично — и, прежде всего, просто красиво.

— Ух ты… Как красиво…

Румия смотрела на это зрелище, глубоко тронутая.

— Ну надо же… Стоит ли так сильно радоваться? — Гленн бросил на магический круг прохладный взгляд.

— Просто… свечение маны такое яркое, ярче, чем у любого другого магического круга, который я когда-либо видела… и он такой деликатный, но мощный… Учитель, вы потрясающий…

— Не говори ерунды. Это ничего такого, чего не мог бы сделать любой. К тому же, ты почти всё сама собрала. Просто материалы и катализаторы оказались очень качественными.

— …Учитель?

Румия заметила, что Гленн, пытаясь поспешно покинуть лабораторию, уже повернулся к двери.

— Я пошёл.

— А… П-подождите, пожалуйста!

Румия поспешно схватила Гленна за рукав пальто, чтобы остановить его.

— …Что?

— А? О, э-э… — похоже, она только сейчас подумала о том, что делать после того, как остановила его. Глаза Румии забегали в замешательстве.

— Эм… да, учитель, вы ведь сейчас домой идёте?

— Хм? …Ну да, наверное.

Честно говоря, он должен был идти в кабинет директора, чтобы подать заявление об увольнении, но по какой-то причине настроение пропало. Можно и завтра, правда?

— Тогда, может, пойдём домой вместе? Часть пути, хотя бы… — с надеждой в голосе предложила Румия.

— …А?

Неожиданное предложение Румии заставило Гленна нахмуриться.

— Эм… я всегда хотела с вами нормально поговорить, учитель.

— Не хочу.

Гленн отшил её без раздумий.

— Вот как… — плечи Румии поникли, глаза опустились в разочаровании, граничащем с грустью. Её удручённая фигура почему-то напомнила ему щенка, брошенного хозяином.

— Я не собираюсь идти с тобой домой, но…

Чувствуя себя странно сбитым с толку, Гленн пробормотал себе под нос. Это было похоже на гложущее чувство вины, когда видишь бездомную собаку и не можешь просто пройти мимо.

— Делай что хочешь, если тебе захочется увязаться за мной.

— О… спасибо, учитель! Тогда, жаль, конечно, но я быстро всё здесь уберу, так что подождите меня!

Румия просияла яркой, воздушной улыбкой и поспешно начала приводить в порядок магический круг.

Гленн наблюдал за её невинным энтузиазмом, пожал плечами и обречённо вздохнул.

***

— Ух ты, учитель, смотрите!

Когда они вышли из академии и добрались до главной улицы Фаджита, в небе показался фантастический замок.

Широкий бульвар тянулся бесконечно вниз по пологому склону, открывая вид на небо, где можно было любоваться всем величием небесного замка. В сумерках алое небо окрашивало величественный замок в золотистые оттенки, делая его ещё более впечатляющим.

— У меня есть подруга, которая просто одержима этим замком. Я не так сильно, как она, интересуюсь его тайнами, но… видя его таким красивым и величественным… ну, это заставляет меня думать, что я хотела бы побывать в нём хотя бы раз.

— …Ясно.

Пока Румия смотрела на небо, её щёки слегка порозовели, а ответ Гленна был совершенно отстранённым.

— Этот замок — именно из-за него идиоты неправильно понимают магию. Честно говоря, даже грустно от этой мысли.

— Учитель?

Его тон был не столько обвинительным, сколько содержал нотку самоиронии.

— Давай, хватит глазеть, пошли.

— А, да…

Гленн зашагал, и Румия поспешила за ним.

Они вдвоём пошли по главной улице Фаджита вместе.

Ну, «вместе» — это громко сказано. Гленн шёл широкими, небрежными шагами, а Румия бежала, стараясь не отставать.

Сейчас вечер, так что на улице не так людно, как днём, но всё ещё полно народу. Гленн, совершенно забыв, что Румия тащится сзади, сосредоточился на том, чтобы лавировать между людьми.

— Учитель… вы на самом деле любите магию, да?

Внезапно Румия, теперь идущая рядом с ним, сказала нечто неожиданное.

— С чего ты взяла?

— Ну… когда вы чинили мой магический круг… вы выглядели так, будто искренне наслаждались процессом.

Гленн онемел.

Наслаждался? Неужели действительно выглядел так, будто наслаждаюсь процессом?

— Ха… не может быть.

Гленн отмахнулся смехом.

— Ты, наверное, уже поняла, но я ненавижу магию. Получать от неё удовольствие? Не может быть.

— Хе-хе, неужели? — но Румия просто понимающе улыбнулась.

Казалось, она видит его насквозь, и почему-то это раздражало Гленна.

— Но… даже если вы действительно ненавидите магию, то, что вы сегодня сказали, было довольно жестоко, не думаете? Систи… Систина плакала, знаете.

Ах, эту сереброволосую девушку зовут Систина.

— Завтра вам стоит извиниться перед ней, хорошо? Для Систи магия — это нечто драгоценное, что позволяет ей чувствовать связь с её покойным дедушкой. Она так сильно его любила и уважала — он был великим магом, и она всегда смотрела на него снизу вверх. Её мечта — стать великим магом, который сможет жить в соответствии с его наследием… это обещание, которое она дала дедушке перед его смертью.

— …Понятно. Похоже, я действительно здорово накосячил.

Даже если косвенно, называть бесполезным или ничтожным того, кого ты уважаешь, — это выведет из себя кого угодно.

— А кроме этого? Ты что, вытащила меня сюда только чтобы отчитать?

— О, нет… это часть, но не совсем…

Румия замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

— Эм… можно задать вам один вопрос?

— Смотря какой.

— Ну… до того, как вы стали преподавателем в этой академии… чем вы занимались, учитель?

Гленн на секунду задумался, а затем с преувеличенной гордостью выпятил грудь.

— Я был затворником-нахлебником!

— А? Затворником? Нахлебником?

— Есть в академии влиятельная дама по имени Селика, да? Когда я был ребёнком, она практически вырастила меня, как мать. Благодаря этой связи она всё это время меня и содержала. Впечатляет, да?

— Ха-ха… почему вы звучите так гордо…

Румия смогла только криво улыбнуться.

— Но это же ложь, правда?

Гленн не мог скрыть своего замешательства от её уверенного утверждения.

— Это не ложь. По-твоему, такой парень, как я, похож на того, кто может работать? Последний год я сидел на шее у Селики.

— Год… а до этого?

— …Тьфу, ладно, слишком много о себе возомнил. Это с самого окончания той академии. Работа — это не моё, понимаешь? Я всё это время был в поиске себя, или типа того…

Румия уставилась на Гленна, явно не убеждённая.

— Ладно, хватит копаться в моём тёмном прошлом! Теперь моя очередь задавать тебе вопросы!

Желая любой ценой избежать этой темы, Гленн резко сменил её. Ему не было никакого дела до этой девушки Румии, но в безвыходной ситуации все средства хороши.

— Вы, ребята — почему вы все так одержимы магией? Ты и та девушка, Систина, вы слишком серьёзно относитесь к этой магической ерунде.

— Ну…

Хотя он спросил это небрежно, просто чтобы сменить тему, Румия, кажется, восприняла его вопрос с удивительной серьёзностью. Она опустила взгляд, задумавшись на мгновение.

— Я не знаю, что движет другими, когда они так усердно изучают магию, но… у меня есть своя причина её изучать.

— О? Дай угадаю — поиск истины вселенной или продвижение эволюции человека, что-то в этом роде?

— Ха-ха, нет, конечно. Что-то столь возвышенное далеко за пределами таких, как я.

— …О?

Впервые Гленн почувствовал крошечный проблеск любопытства к этой девушке по имени Румия.

— Так почему же ты изучаешь магию?

— Ну… я хочу сделать магию тем, что действительно приносит пользу людям. Чтобы сделать это, мне нужно глубоко её понимать.

Гленн воспринял её слова как тонкий укол в свой собственный скептицизм в отношении магии.

— Тьфу, старая добрая «всё зависит от того, кто использует», да? Вроде «не меч убивает людей — людей убивают люди»?

— Да. Но… я думаю ещё и немного о другом.

— ?

— Как вы сегодня сказали, учитель, у магии огромный потенциал вредить людям, так что было бы лучше, если бы её не существовало. Если бы её не было, по крайней мере, никто бы от неё не пострадал. Но реальность такова, что магия уже существует.

— …Да, верно.

— Раз она уже здесь, желать, чтобы её не было, не практично. Итак, мы должны думать о том, как не дать магии причинять людям вред.

— …

— Но мы даже не можем начать думать об этом, если не понимаем магию. Без знаний магия — просто какая-то таинственная, демоническая сила — инструмент для убийства, беззаконное, еретическое искусство.

— Другими словами… вместо того, чтобы слепо отвергать магию, ты хочешь овладеть ею с помощью разума и гарантировать, что все маги будут делать то же самое?

— Да. Я не знаю, сможет ли кто-то такой обычный, как я, это осуществить, но…

— Что, метишь в крупные шишки в Министерстве Магии? В магические полицейские или что-то вроде того?

— Хе-хе, может быть. Если это путь, который ведёт к моей цели… то это моя нынешняя цель.

Гленн глубоко вздохнул, словно читая лекцию наивному ребёнку.

— Позволь мне сказать тебе, это бесполезные усилия. Конечно, если достаточно стараться, ты можешь подняться по карьерной лестнице до чиновника. Но то, к чему ты стремишься, слишком возвышенно. Тьма магии не по зубам одному человеку — она слишком глубока.

— Я знаю. Но даже так…

— Почему? Зачем выбирать путь, который не даёт тебе ничего взамен?

Румия внезапно одарила Гленна мягкой улыбкой, затем посмотрела вдаль, словно вспоминая что-то дорогое.

— Есть кое-кто… кому я хочу отплатить.

— Отплатить? О чём это?

— Это было около трёх лет назад. Меня изгнали из семьи по определённым причинам, и я начала жить с семьёй Систи. Тогда меня схватили злые маги и чуть не убили…

— У тебя была довольно тяжёлая жизнь для такой нежной с виду. Постой, изгнали по семейным обстоятельствам? Ты что, из какой-то влиятельной знатной семьи?

— О, нет, нет! Ничего такого грандиозного! Правда! Мы были бедны! Ужасно бедны! — Румия отчаянно замахала руками в знак отрицания.

Но бедные семьи не «изгоняют» своих детей — они могут их бросить, но «изгнание» — это странное слово.

— Подожди… секунду…

Что-то щёлкнуло в голове Гленна, и он внезапно наклонился, чтобы вглядеться в лицо Румии. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть сквозь неё какое-то далёкое воспоминание.

— …Учитель? Что-то не так?

Румия посмотрела на него в ответ, в её выражении читалась смутная надежда.

Но затем:

— А, нет, ничего. …И что было дальше?

Покачав головой, словно отгоняя невозможную мысль, Гленн жестом велел ей продолжать.

Румия тихо вздохнула, слегка разочарованно, и продолжила с того места, где остановилась.

— Тогда я была такой нестабильной после изгнания из старого дома. Я была напугана, дрожала, плакала и думала: «Почему это всё происходит только со мной?» Я была готова сдаться, думая, что всё кончено… Но затем, откуда ни возьмись, появился другой маг и спас меня в самый последний момент.

— Что за? Этот парень явно ждал подходящего момента, чтобы ворваться. Какой позор.

— Тогда я так его испугалась. Он безжалостно убивал злых магов, чтобы защитить меня, говоря, что это его работа. Но каждый раз, когда он забирал чью-то жизнь, он выглядел таким… страдающим. Он продолжал сражаться за меня до самого конца, хотя я была слишком напугана, чтобы даже поблагодарить его…

— Хм.

— Я провела с ними недолго, но… я думаю, он был по-настоящему добрым. Он сражался, чтобы защитить кого-то другого, даже если это ранило его собственное сердце. Если бы тех злых магов, которые сбились с пути, не существовало… этому человеку не пришлось бы из-за меня так страдать…

— Хм...

— Он спас мне жизнь. После того случая я решила, что теперь моя очередь помочь ему. Я хотела направлять людей, чтобы они не сбивались с пути с помощью магии. Чтобы сделать это, мне нужно было узнать о ней всё. Я подумала, что если пойду по этому пути… возможно, однажды я смогу отблагодарить их по-настоящему. Того человека, который принёс свет маленькой девочке, плакавшей тогда в темноте… Мне.

При этих словах плечи Гленна начали трястись, и он подавил усмешку.

— Пф… это слишком удобная история. Такой поворот сюжета? Прямо из дешёвого романа — слишком клишировано, чтобы даже продавать.

— Хе-хе, может быть. Но говорят, правда страннее вымысла, правда? — несмотря на то, что её искренние чувства были осмеяны, Румия просто спокойно улыбнулась.

— Ха, ничего подобного.

После этого разговор затих.

Гленн продолжал идти вперёд своим шагом, а Румия, почему-то в хорошем настроении, бежала за ним, как щенок. Такая динамика сохранялась, пока они не дошли до знакомого перекрёстка, где встретились впервые.

— О, учитель, мне сюда. Я живу в особняке Систи.

— Понял. Ну, давай. Будь осторожна по пути.

— Всё будет в порядке! Тут близко.

— Может быть, но мало ли что. Просто будь осторожна.

— Хе-хе, вы удивительно заботливый, учитель.

— Дурочка. Просто ты такая безрассудная.

— Ха-ха, я буду осторожна. До завтра, учитель!

— …Ага.

Гленн поймал себя на том, что провожает взглядом удаляющуюся фигуру Румии.

По пути она несколько раз оборачивалась, замечала Гленна и каждый раз радостно махала ему.

— …Пёсик, вот она кто, — слова сорвались небрежно, но они показались ему странно подходящими.

Если Румия — пёсик, то та девушка Систина, должно быть, кошка, да? Эта надменная, чопорная манера ей очень идёт… Гленн поймал себя на таких бессмысленных мыслях.

— И всё же… она такая беззаботная, но у неё столько на уме, да…

Гленн размышлял о том, что сказала Румия ранее.

— …«Мы должны думать об этом»… Да…

Затем он вытащил из кармана заявление об увольнении, поднял его к небу и посмотрел на него так, будто видел его содержимое насквозь.

— …И что же мне теперь с этим делать?

Продолжение следует...