Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 9 Глава 10 Признание (Том 8)

«Что это значит?»

Когда от торта не осталось ни крошки, а стрелка часов перешагнула за восемь, Ноноа предложила ребятам сыграть в оборотней*. И пока остальные готовились к игре, Масачика, совершенно потерянный, сидел в ванной и пытался понять, что означала реакция Али на его подарок.

[П/П: игра в оборотней — японский аналог мафии, имеющий расширенный набор ролей, среди которых: провидец, некромант, предатель, телохранитель.]

«Она так грозно на меня посмотрела… Может, ей не понравился подарок? Но она ведь сказала, что они чудесны… Хм…»

Сомнения не покидали его. Может, ему все-таки не стоило дарить ей такой подарок? Так ни к чему и не придя, он со вздохом вышел из ванной. Неожиданно кто-то совсем рядом окликнул его.

— Господин Масачика.

— Да?

В слабо освещенном коридоре стояла Аяно. Вероятно, ей тоже нужно было воспользоваться уборной. Масачика отошел, освобождая ей проход, но та и не думала двигаться с места и продолжила смотреть на него не мигая.

— Я домой.

— Стоп, ты серьезно? Не помню, чтобы у тебя был комендантский час.

Ночи в ноябре были ужасно темными, и кое-кто, волнующийся за ее безопасность, решил забрать Аяно с вечеринки. Но Масачика никак не мог знать о ее планах. Горничная неловко отвела взгляд. Задумавшись над чем-то на секунду, она пробормотала:

— На самом деле… я солгала, когда сказала, что у леди Юки появились срочные дела.

Ошарашенный настолько, что лишился дара речи, Масачика мог только растерянно смотреть на Аяно. Ее взгляд выглядел неожиданно решительным.

— У нее грипп, и ей сейчас очень плохо.

— Что?!

— Я просто не хотела портить праздник…

Погруженный в свои мысли, Масачика почти не слушал Аяно. У Юки был грипп. У Юки — которая не болела и не пропускала занятия аж со времен средней школы — был грипп.

«Почему?..»

С пустым взглядом Масачика вспомнил натянутую улыбку Юки в магазине одежды.

«Нет…»

Глубоко внутри он знал, что Юки сильно переживает за их больную мать.

«Я все это видел, и все равно…»

Он предпочел не замечать происходящего, и теперь Юки…

— Ч-что с ней? — спросил Масачика, не в силах скрыть волнение.

— Мы вызвали врача на дом… но температура никак не снижается. А еще у нее болит горло и она постоянно кашляет, — ответила Аяно, болезненно нахмурившись.

— Кашляет…

Воспоминания давно забытых дней вернулись к нему с новой силой.

Его младшая сестра, которая чувствовала себя прекрасно еще пару минут назад, начала безостановочно кашлять. Рухнув на кровать и схватившись за горло, она отчаянно пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха, но из ее горла вырывались лишь глухие хрипы. Но Масачика ничем не мог ей помочь — разве что позвать взрослых.

Пытаясь ослабить ее боль легкими похлопываниями по спине, он ощутил, насколько хрупкой она на самом деле была: каждый позвонок четко выделялся на фоне тонкой кожи.

— …чика. Господин Масачика! — попыталась вернуть Масачике в реальность Аяно.

Заметив, как обреченно он на нее посмотрел, она снова нахмурилась.

— Я знаю, что вы не хотите возвращаться в дом семьи Суо, но… может, вы сделаете исключение для леди Юки, хотя бы один раз? Думаю, сейчас она нуждается в вашей помощи больше, чем в чьей-либо еще.

То же самое она говорила ему и в день здоровья… но всем, что сорвалось с его губ…

— Я… не могу.

Был резкий, пренебрежительный ответ.

— Господин Масачика!..

Аяно, редко демонстрирующая кому-либо свои эмоции, подняла на него голос. Строгий, полный осуждения взгляд подруги детства, которую он считал своей сестрой, ножом полоснул его по сердцу. Но Масачика не мог вымолвить ни слова. Фраза «Мы можем пойти вместе» застряла где-то в горле. Особняк семьи Суо представлялся ему местом боли и разочарования. Печальное лицо Юми и пронзительно-ледяной взгляд Генсея, навсегда врезавшиеся в память, душили его. Трусливые мысли вроде «Что изменится от того, что я приду?» и «Что подумают остальные, если мы уйдем вместе?» роились у него в голове, все сильнее заключая его в объятия тишины.

*СКРИП*

Из двери, ведущей в гостиную, показалась голова Чисаки.

— Вы как тут?.. Мы вот-вот начнем.

Чисаки была сильно удивлена, увидев их двоих вместе.

— Мы? Нормально, — ответила Аяно и, повернувшись к Масачике, прошептала. — Буду ждать тебя снаружи. У тебя десять минут.

Временное ограничение давило на него так сильно, что его затошнило. Ноги налились свинцом.

«Десять минут на что? Я…»

Масачике было холодно и очень, очень плохо. За дверью его ждала светлая, оживленная гостиная — полная противоположность тому, чего он пытался избежать. Но озадаченный взгляд Чисаки не давал ему уйти от ответственности: с трудом переставляя отяжелевшие ноги, он обреченно побрел за Аяно. Войдя внутрь, горничная учтиво поклонилась сначала Алисе, затем Тойе и всем остальным.

— Я ужасно сильно прошу у вас всех прощения, но мне уже пора домой.

Масачика не мог отвести от нее взгляда. Потеряв остатки самообладания, он ухватился за возможность слиться с обстановкой, словно стена, преследуемый призраком ее неодобрения. Лишь когда она ушла, ему удалось выдохнуть с облегчением. Однако его терзало только презрение к собственной трусости.

— Что случилось, Кудзе?

Стремясь избежать посторонних глаз, Масачика тихо прислонился к стене, когда его позвали по имени. Подняв голову, он не испытал удивления. Перед ним, словно из ниоткуда, появилась Ноноа с ее фирменным взглядом полуприкрытых глаз. Масачика натянул на лицо дежурную улыбку.

— Ничего…

— Правда? Ты выглядишь мрачнее грозовой тучи.

— Разве? Я просто задумался.

Не сумев придумать ничего лучше, Масачика решил солгать, пусть и неуклюже. Ноноа, однако, не отвела от него взгляда… внезапно выражение ее лица стало серьезнее, обнажая то, что обычно скрывалось за маской спокойствия.

— Точно?

— Что?

— С тобой точно все в порядке?

И хотя этот необычно серьезный вопрос уже застал его врасплох, последующие ее слова совершенно выбили его из колеи.

— Ну, я понимаю, что ты мне не особо доверяешь, но… я всегда готова помочь тем, кто сам помогал мне.

Спокойствие, с которым Ноноа совершенно откровенно признала настороженность Масачики по отношению к ней, показалось ему искренним.

— Ты выслушал меня, когда мне было нужно выговориться, так что теперь моя очередь. Я уверена, что знаю о тебе гораздо больше, чем другие. Возьми хотя бы Юки и Юсё. Думаю, я смогу быть объективной и дать тебе дельный совет.

Масачика был поражен тем, насколько разбитым и неуверенным он себя чувствовал. Возможно, если бы никого не было рядом, он бы действительно излил душу Ноноа, но…

Его взгляд упал на друзей.

Алиса внимательно слушала, как Саяка и Мария объясняли правила, в то время как Тоя, Чисаки, Такеши и Хикару весело поддразнивали друг друга. На лице Масачики появилась тень улыбки.

— Спасибо… но знаешь, мне уже лучше.

— Ты справишься?..

Его глаза расширились от удивления ее прямоте… Из глубины груди вырвался слабый смешок.

— Справлюсь. Спасибо.

— Хорошо, — кивнула она.

Повернувшись, Ноноа в своей обычной неторопливой манере бросила остальным:

— Ладно, давайте начинать. Нас девять, значит, волков будет два, верно?

— Ага. Может, добавим провидца, некроманта и охотника?

— Ой, я до конца так и не поняла правила…

— Серьезно? Ну, мне еще нужно проверить, как работает приложение, так что мы можем провести ознакомительный раунд.

И пока ребята увлеченно обсуждали правила, Масачика незаметно присоединился к ним, с улыбкой.

«Ох… это гораздо больнее, чем я думал», — промелькнула у него печальная мысль.

Еще совсем недавно он заверил Ноноа, что справится со всем сам, но уже сейчас ощущал явную боль в сердце. Разрыв между внешним спокойствием и внутренним разрушительным ураганом усиливался с каждой секундой.

— Какого?! Мы только начали, а меня уже вывели из игры?!

— Такеши, ты выбыл.

— Да бли-ин.

Улыбки, смех — все казалось таким далеким. Масачика старался не выделяться на фоне счастливых лиц, но ему становилось все хуже. Его сестра была больна, а он решил закрыть на это глаза. И вот, смеясь в гостиной вместе со всеми, он чувствовал себя последним подонком.

— Ну вот, теперь и меня убили. Кто это сделал? Признавайтесь.

— Ого, а я думала, что ты волк…

— За что?!

Это было невыносимо. К горлу подступала тошнота. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

«Нет, я больше не могу».

Не успел Масачика подумать об этом, как звонок в приложении оповестил об окончании игры. Мария и Чисаки, дав друг другу пять, восторженно завопили:

— Ура! Мы победили! Отлично, Маша!

— Ура-а! Победа!

Поднявшись, Масачика изобразил на лице самую виноватую улыбку и поклонился.

— Простите, но мне уже пора…

— Что? Правда?

— Но мы ведь только начали…

— Как жаль…

— Позволь, я тебя провожу…

— Нет, не нужно.

Быстро собрав свои вещи, он жестом остановил Алису. Зная, что Ноноа наверняка прожигает его взглядом, он изо всех сил старался не смотреть на нее, пробираясь сквозь гостей к имениннице.

— Еще раз с днем рождения, Аля. Хорошо вам провести время.

— Спасибо…

— Не забудь закрыть за мной. Прости, что из-за меня тебе пришлось встать.

Сказав Алисе пару слов напоследок, Масачика попрощался с Акеми и Михаилом, наводившими порядок на кухне, и быстро направился к выходу. Открыв дверь и сделав шаг наружу, он почувствовал прохладный ноябрьский ветерок; Масачика двинулся к лифту, попутно проверяя время на телефоне.

— Я подожду тебя снаружи. У тебя десять минут.

С момента ухода Аяно прошло пятнадцать минут. В любой другой день она бы уже ушла, но если сегодня она вдруг решила задержаться… Не зная, на что надеяться, Масачика с тяжелым сердцем шагнул в кабину лифта. Ему было страшно. Стараясь совладать с эмоциями, он вышел из лифта, открыл дверь подъезда и… с облегчением выдохнул, убедившись, что Аяно ушла.

— Жалкий трус!.. — выругался Масачика, шагая по опустевшей улице.

«Я снова сбежал».

Голос, звучавший глубоко в его сознании, был полон презрения, но Масачика не имел сил ему возразить. Он бесцельно бродил по окрестностям, пока не заметил неподалеку небольшой парк. Кое-как передвигая ноги, он приблизился к ближайшей скамейке и рухнул на нее.

Он снова сбежал. Спорить с этим было бесполезно, но… Еще оставалась возможность все исправить. Он знал их адрес и мог прямо сейчас взять такси и отправиться вслед за Аяно. Однако ему совершенно не хотелось этого делать. Да, дома ждал Кётаро… можно было вернуться к нему, все объяснить и уже вместе поехать в дом Суо.

Он прекрасно осознавал все это, и все же… продолжал сидеть в парке совершенно один.

«Если я отправлюсь сейчас, то еще успею. Я не хочу становиться еще большим подонком, чем есть сейчас. Я буду жалеть, если не увижу ее!

Но что я буду там делать? Я уже упустил Аяно. Будет совершенно бестактно, если я явлюсь к ним сейчас.

Да какая разница? Юки плохо! Какие еще могут быть причины?

Хватит драматизировать. Они ведь вызвали врача. Скорее всего, он уже делает все возможное. В конце концов, сейчас существует множество эффективных лекарств от гриппа. Ей быстро станет лучше.

Сейчас это не имеет никакого значения! Брат должен быть рядом с сестрой, несмотря ни на что! Кроме того, у астматиков могут возникнуть осложнения после гриппа!»

Два внутренних голоса вступили в противоречивую схватку в его голове. Масачика прекрасно понимал, к какому из них следует прислушаться. Он знал — и сидел, словно оцепенев. Время текло, и с каждой секундой ему становилось все труднее принять решение. Теряя драгоценные секунды, он позволял холодной скамье и пронизывающему ветру вытягивать из него остатки тепла.

«Опять я…»

Погружаясь в пучину разочарования, Масачика находил в этом извращенное удовольствие. Ему хотелось увязнуть в этом состоянии еще глубже. Он осознавал свою вину и считал это знание достаточным наказанием. Ненависть к себе стала для него своеобразной карточкой «Выход из тюрьмы», как в «Монополии». Только его тюрьма была совершенно иной.

Масачика понимал: вечно убегать от своих ошибок ему не удастся — однажды ему все-таки придется столкнуться с прошлым лицом к лицу. Его чутье также подсказывало, что это случится совсем скоро. Он обещал Марии разобраться со своим прошлым, но когда настал решающий момент, снова попытался сбежать…

— М-м-м!

Масачика запустил пальцы в свои волосы, взъерошивая их так сильно, будто это могло как-то решить его проблемы. Места, по которым он провел ногтями, пронзила острая боль. В голове что-то запульсировало. Но Масачика не думал останавливаться. Кусая губы, он боролся с желанием выпустить наружу поток накопившихся эмоций. Он понимал, что это бессмысленно, но ничего другого не мог придумать, пока внезапно в его голове не мелькнула мысль:

«Может, мне стоит остаться здесь на всю ночь? Пусть холод сделает свое дело».

Если он заболеет, станет ли это его искуплением? Но едва он успел привести этот безумный план в исполнение, как вдруг…

— Масачика?..

Услышав неожиданный оклик, он замер, не в силах понять, померещилось ли ему это. Но стоило ему приподнять подбородок, как в поле зрения попал носок ботинка, подтвердивший его догадку. Он медленно поднял взгляд — и его сердце пропустило удар: перед ним стояла Алиса, держа в руках его куртку. Ее глаза были широко распахнуты от удивления.

— Когда я пошла закрыть дверь, то увидела, что ты забыл куртку… К тому же, ты вел себя странно, так что я…

— Вот как…

— Что с тобой?

Но Масачика лишь молча опустил голову. Ему нечего было сказать. В конце концов, Алиса ничего не знала об их отношениях с Юки, да и если бы он сейчас во всем признался — что бы это изменило? Он бы упал в ее глазах еще ниже.

— Можешь сделать вид, что ты меня не видела?.. — пробормотал он себе под нос.

— Что?

Он закрыл глаза обеими руками и продолжил сухим голосом:

— Не хочу портить твой праздник… ты можешь притвориться, что всего этого не было?

— Ч-что?! Да как я могу!

Алиса резко схватила Масачику за плечи и подняла его голову, заставив посмотреть ей в глаза. Поддерживая его за воротник, она прожигала его взглядом, полным неприкрытой ярости.

— Что с тобой происходит?!

Взглянув в ее ледяные глаза, Масачика вздрогнул. Было очевидно, что Алиса зла как никогда. Однако, столкнувшись с его неоднозначной реакцией, она лишь стиснула зубы и вздохнула.

— Помнишь, что мы заключили пари перед экзаменами в том триместре? — спросила она.

Масачика посмотрел на нее вопросительно.

— Мы заключили пари, что ты попадешь в тридцатку лучших.

Масачика вспомнил, о чем она говорила. Во время первого триместра они заключили пари на то, сможет ли он попасть в число лучших учеников или нет. Проигравший должен был выполнить желание победителя.

— Ты права… — пробормотал он, словно это не имело никакого значения.

Алиса, однако, подняла опущенный взгляд и снова посмотрела ему прямо в глаза.

— Что ж, я готова воспользоваться своим правом победителя. Расскажи мне, что с тобой происходит.

Масачика лишился дара речи. Он совершенно не мог предвидеть, что она вспомнит о давнем пари и решит использовать свое желание именно таким образом. Однако, столкнувшись с взглядом, полным искренней обеспокоенности… он невольно выдал всё.

— У Юки грипп… Ей сейчас очень тяжело, — начав говорить, он не смог остановиться. — Она не хотела портить праздник… и попросила Аяно сказать, что у нее срочные дела… но она действительно больна. Ей плохо, но я!.. Я просто!.. Не могу!.. Не могу быть рядом!..

С каждым словом жалость к себе росла всё сильнее. Снова прикусив губу, Масачика опустил взгляд. Руки Алисы мягко соскользнули с его плеч; она отступила, произнеся лишь:

— Так вот почему…

Ее голос дрогнул. Подняв взгляд на подругу, он увидел слезы, застывшие в ее глазах.

— Так странно… Я ведь сама тебя спросила, а теперь жалею об этом, — сказала она, слабо улыбнувшись. — [Как это больно…] — пробормотала она на русском, дрожащим голосом.

Он тут же понял причину ее слез.

Легко было бы сказать: «Это просто недоразумение. Я не ставлю Юки выше тебя», — но такой ответ, вероятно, не удовлетворил бы Алису. Масачика действительно любил Юки… но исключительно как сестру. Тем не менее, ему приходилось хранить это в тайне, а значит…

«Постой… а почему бы мне просто не рассказать ей?»

И тут его осенило. Чего стоит его обещание Генсею, если из-за него девушка, стоящая перед ним, вот-вот расплачется? Что важнее: чувства Алисы или данное Генсею слово? Ответ был очевиден.

— Аля, я ведь говорил тебе, что мои родители в разводе, так?

— Что? Ну да…

Алиса была совершенно сбита с толку такой резкой сменой темы. Встретившись взглядом с Масачикой, она увидела, как на его лице появилась горькая улыбка.

— Мою маму зовут… Юми Суо. А меня раньше звали Масачика Суо.

Заметив шок в глазах напарницы, он наконец признался:

— Юки… моя младшая сестра.

Продолжение следует...