Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 1016
Руководство пользователя для регрессора Глава 1016
Что посеешь, то и пожнешь (23)
— Этот ублюдок не годится.
— Д-да кто ты такой, чтобы решать.
— Хеджин-а. Ты хоть знаешь, сколько ему лет?
— Ну, он эльф, так что... возраст...
— Проблема не в том, что он эльф и потому такой старый. Проблема в том, что он дожил до своих лет в одиночестве. Рынок отношений не лжет. Раз он всё ещё в поиске, значит, с браком. И это не десять или двадцать лет. Он провисел невостребованным на рынке целые сотни лет, понимаешь?
— .......
— Объективно говоря, внешность у него неплохая... До Ким Хёнсона, конечно, не дотягивает, но смотреть можно. Это я признаю. Но, Чо Хеджин. Из-за этого он вызывает еще больше подозрений. Говорят, даже в самом королевстве все уши прожужжали, уговаривая его жениться. Тебе не кажется, что он до сих пор на рынке именно потому, что с ним явно что-то не так? Почему парень с отличными способностями, смазливым личиком и прекрасным происхождением до сих пор один?
Конечно, бывают и особые, непредвиденные обстоятельства, но интуиция подсказывала мне, что Элиос к таким исключениям не относится.
И это было не субъективное мнение, а абсолютно объективный вывод, с которым согласился бы любой.
Чо Хеджин тоже ничего не оставалось, кроме как хранить молчание.
Почему этот человек так долго оставался на рынке? Фундаментальный вопрос о том, почему кто-то настолько, казалось бы, идеальный, был так долго никому не нужен.
«Потому что он мусор. Возможно, он известный бабник во всем эльфийском королевстве».
Мое церемониальное облачение было кое-как приведено в порядок как раз в тот момент, когда в голове Чо Хеджин один вопрос начал цепляться за другой.
— В любом случае, давай поговорим об этом попозже.
— Д... да. Так будет лучше. К-конечно, я не собиралась говорить об этом всерьез или типа того. Я слишком занята для отношений... Да и на Земле я уже сыта ими по горло. Было бы смешно так цепляться за это сейчас... Я просто спросила твое мнение... вот и все...
«Ну конечно. Хеджин права. Не зря же её прозвали "Технарем из женской старшей школы Ушин"».
Если он пройдет все проверки, возможно, я бы еще подумал, но сейчас об этом не может быть и речи.
Конечно, реализация планов — это дело будущего. Вполне возможно, наступит ситуация, когда их вообще не придется осуществлять, так что заранее об этом можно было не беспокоиться, но...
«Хеджин мне дорога. Если я попрошу нуну помочь, она даже состряпает нужный сценарий».
Бросив ей еще пару слов, я двинулся вперед, опираясь на ее плечо.
«Сейчас вот это куда важнее».
— Так как ты собираешься проходить подземелье? Для этого обязательно нужно такое облачение?
— Это что-то вроде религиозного обряда. Знак того, что я соблюдаю формальности перед встречей...
«От того, как люди на это посмотрят, сильно зависит их отношение».
Нужно отмыть имидж, испорченный слухами о Похотливом Киёне.
Подземелье будет пройдено, если открыть Железную деву. Это было простое действие, но я не хотел упускать такое важное событие.
В конце концов, это был первый случай прохождения подземелья вне ранга, триумф континента благодаря членам экспедиции, совершившим этот мифический подвиг.
Естественно, для этого нужна была красивая история. Требовался финал, достойный мифа, который будет передаваться из поколения в поколение.
— Что бы ни случилось, не подходи близко.
— Что?
— Ничего особенного. Не бери в голову... просто наблюдай за тем, что я делаю.
Я тихо зашагал вперед. Конечно же, босиком.
Новость о том, что подземелье вот-вот будет пройдено, видимо, уже разлетелась, так как большинство членов экспедиции находились снаружи.
Сейчас был момент, когда радостные крики не показались бы странными, но моему взору предстала площадь, на которой воцарилась гробовая тишина.
Все из-за атмосферы.
Почетный кардинал континента, подобный воплощению света, шел с торжественным и суровым выражением лица.
В обстановке, напоминающей религиозный обряд, все, затаив дыхание, наблюдали за этой церемонией.
Гильдия Паран тоже не была исключением. Вышедшая наружу Чо Хеджин тихо передала им мои намерения, но, вероятно, дело было не только в этом.
Точнее будет сказать, что они были подавлены атмосферой.
Конечно, были и другие взгляды.
Некоторые руководители, ставшие свидетелями появления Владыки похоти и вечного покоя, смотрели на меня с нескрываемой тревогой.
Возможно, потому, что в их памяти отпечаталась сцена, в которую они не могли поверить, даже увидев ее собственными глазами.
Однако не потребовалось много времени, чтобы страх и смятение на их лицах сменились другими эмоциями.
Неуверенная походка, лицо человека, готового вот-вот упасть в обморок, и изможденный вид того, кто с трудом делает каждый шаг — этот образ был бесконечно далек от того Владыки похоти и вечного покоя, которого они видели ранее.
Когда я пошатнулся, словно оступившись, я заметил, как некоторые лица дрогнули.
«Сочувствие».
Они испытывали сочувствие к почетному кардиналу.
Страх, испытанный ими ранее, уступил место состраданию к святости и жертвенности этого жалкого человека перед ними.
Они думали о том, что уготованная ему судьба слишком жестока, а отведенная роль слишком тяжела.
Такая реакция была возможна, поскольку не было никого, кто не знал бы, что почетный кардинал прошел через суровые испытания в прошлом.
Существовали истории и скрытые сюжеты, о которых им не было известно. Возможно, одного этого раза будет недостаточно, чтобы развеять подозрения о Похотливом Киёне, но, по крайней мере, на некоторых эта сентиментальность безотказно работала.
— Бенигор...
— Святой жертвенности и света...
— Сын света...
Каждый произносил эти благоговейные титулы, возвещая о начале церемонии.
«Путь паломничества и аскезы».
Стоило мне выйти за пределы лагеря и сделать первый шаг, как я почувствовал боль в ступнях.
Наверняка мне в подошвы вонзилось множество осколков. Ведь сейчас это подземелье было не чем иным, как руинами.
Осколки стекла, битый мрамор, куски острого оружия или обломки зданий. Я не знал, что именно это было, но этого явно было достаточно, чтобы ноги страдали от боли.
— Ах...
— А-а...
«Блядь, пиздец как больно».
Боль была такой, что на глаза наворачивались слезы. Нет, на мгновение мне захотелось устроить истерику от боли, но я не мог остановить этот паломнический путь страданий.
Вполне естественно, что отовсюду послышались полные сочувствия вздохи. Конечно, реакция гильдии Паран была куда более бурной.
Ким Хёнсон стиснул зубы, а Чон Хаян и Пак Докку смотрели на меня с тревогой на лицах.
Даже новый член гильдии Белье покраснела от гнева, так что тут и говорить не о чем.
Могу вас заверить: просто наблюдать за тем, как святая кровь капает на путь, по которому идет почетный кардинал, — зрелище не из приятных.
«Блядь. Блядь».
Слезы сами собой брызнули из глаз, но мне не было нужды их сдерживать.
Наоборот, пустить слезу именно в такой момент было в самый раз.
«Ведь кто вообще подумает, что это слезы физической боли?»
Слезы, пролитые по тем, кто погиб здесь; слезы святого, пролитые ради всех страждущих.
Жрецы тоже не стояли без дела.
Они организованно построились, по собственной инициативе становясь массовкой в церемонии для почетного кардинала.
«Да. Именно так. Так и нужно делать».
Высвобождая святую силу и идя вдоль пути, жрецы тихо возвысили голоса, запев гимн.
Их благоговение не поддавалось описанию.
В каждую строчку они вкладывали святую силу. Их пение, наполненное искренностью и мольбами, заполнило подземный храм.
Некоторые глубоко верующие прихожане и авантюристы склоняли головы и вставали на колени, воздавая почести богу и оставляя след света на пути паломничества и аскезы.
Более того.
«Что такое».
Из разных уголков жрецы-призраки тоже начали следовать за мной.
Этот марш страданий в месте, куда непрерывно, подобно солнцу, изливался священный свет...
...заставил бы любого почувствовать себя так, словно он оказался внутри сцены из мифа или далекого прошлого.
«И лучшее тому доказательство — ребята, идущие за мной, вовсю заливаются слезами».
Члены гильдии Паран также завороженно наблюдали за происходящим.
А все члены экспедиции возносили молитвы с благодарностью к свету.
Они чувствовали гордость от того, что участвуют в этом пути страданий, и глубокую признательность за возможность лицезреть это чудесное зрелище.
— .......
— .......
«На самом деле...»
На самом деле, где-то в глубине души я считал это простой актерской игрой на публику.
Но чем дальше я шел, чем больше крови проливалось на камни, и чем более величественным становилось происходящее, тем больше я понимал, что этот марш, возможно, не так уж и плох.
«Потому что это...»
— .......
«Потому что...»
Потому что я подумал: эта, казалось бы, бесполезная церемония действительно может стать способом выразить искреннюю благодарность Альтанус.
«Как назовешь, тем оно и станет».
В действительности она, должно быть, испытала куда больше боли, чем чувствовал я сейчас.
И хотя разделить ее страдания лишь через изрезанные и окровавленные подошвы ног было невозможно, это могло стать религиозным актом утешения богини, умершей столь жалкой смертью.
Чем дальше я шел, пробираясь по этим разрушенным окрестностям и местам, ставшим для нее подобием могилы, тем больше задумывался об этом.
«Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему Бенигор привела меня сюда».
О чем еще говорить, если я даже начал подозревать Бенигор в роли закулисного кукловода.
Сложность и время появления этого подземелья были настолько подозрительными, что я на полном серьезе обдумывал теорию о зловещем плане Бенигор — предать почетного кардинала и стать единственной богиней этого мира.
— Бенигор...
— А-а...
Конечно, стоило лишь немного поразмыслить, чтобы понять, насколько нелепыми были эти догадки.
Во-первых, это место в любом случае превратилось бы в подземелье.
Во-вторых, для того чтобы история прошлого могла должным образом завершиться, возможно, действительно требовался жрец пророчества.
Намеренно или нет, но было бы правильнее считать, что Бенигор инстинктивно это осознавала.
Если Бенигор хоть немного осознавала волю Альтанус... и сочувствовала ей...
«Возможно, она просто хотела ее утешить».
Чтобы кто-то освободил Альтанус, запертую в Железной деве.
Чтобы кто-то утешил ее после стольких лет страданий.
Она, должно быть, искренне этого желала.
На самом деле, это было абсолютно в духе Бенигор.
«Ей наверняка было ужасно некомфортно осознавать, что в этой деве заперта еще одна версия ее самой».
— .......
— .......
Пока я шел, погруженный в свои мысли, в поле зрения начала появляться цель этого долгого пути.
«Что такое. Здесь был тупик? В прошлом всё выглядело иначе».
Но не успел я об этом подумать, как стена передо мной рассыпалась светом.
Тип барьера, который невозможно обнаружить маной или заклинаниями. Кажется, я понял, почему члены экспедиции до сих пор не смогли найти это пространство.
«Ты ждала меня».
Альтанус ждала, когда именно я открою ей дверь.
Я медленно огляделся.
Посреди пространства, давно превратившегося в руины, моему взору предстала одиноко стоящая Железная дева.
«Давно не виделись».
Закончив короткую молитву, я подошел к Железной деве и медленно протянул к ней руку.
Я не испытывал особых эмоций. И хотя я немного нервничал, опасаясь, что оттуда вывалится высохший скелет, передо мной предстала та самая Альтанус, которую я видел десятки тысяч лет назад.
Сложив руки и тихо закрыв глаза, она наконец-то... оказалась прямо передо мной.
*Вспы-ы-ы-ы-ых!*
Именно тогда с небес обрушился ослепительный свет.
И именно тогда всё вокруг окрасилось в белый.
Ощущение было таким, словно меня перенесли в абсолютно пустое измерение. Нет, скорее всего, меня действительно туда перенесло.
Я не знал, перенеслось ли только мое сознание, или всё это происходило лишь у меня в голове, но, по крайней мере, я четко осознавал, что окружение изменилось.
Жрецов, проводивших церемонию вместе со мной, членов гильдии и других участников экспедиции больше не было видно.
Единственное, что я мог разглядеть в этом полностью белом пространстве, — это Альтанус передо мной, которая...
Медленно...
...открыла рот.
[Я... я так испугалась. А? А? Что это! Что это такое! Где я? А? А??]
— .......
[Что за... вн... внезапно!]
— .......
[Н... неужели... Простите меня. Пр... простите меня. Я... я обязательно верну всё с процентами! Так что...]
Почему ты-то здесь?
[А? М... младший Ли Киён?]
Передо мной стояла не Альтанус, а Бенигор.