Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 1018
Любому, кто видел это, зрелище наверняка казалось сияющим и священным.
Разумеется, зрители не могли слышать мой разговор с Бенигор, но они определенно видели свет, заполнивший темное пространство, и то, как ее тело рассыпалось искрами вместе с этим сиянием.
Само собой разумеется, я подумал, что это поможет хотя бы немного избавиться от образа Сэк Киёна.
Облик святого, который, несмотря на недолгое пребывание во тьме, все еще любим светом, был лучшим доказательством того, что почетный кардинал Теократии по-прежнему пребывает в лучах благодати.
Конечно, благодаря контракту о безопасности экспедиции инцидент с Сэк Киёном не должен был просочиться наружу, но осторожность никогда не бывает лишней.
«Какими трудами я выстраивал этот имидж...»
Так или иначе, отрицать тот факт, что в ближайшее время этот вопрос придется уладить, было невозможно.
Нельзя же просто объявить всех участвовавших в экспедиции руководителей погибшими при невыясненных обстоятельствах, поэтому было логично устроить какое-нибудь событие, крупное или мелкое.
«Фух...»
Как бы то ни было, экспедиция прошла успешно.
В итоге все этапы были пройдены, и хотя было немало пострадавших, их число оказалось ничтожным по сравнению с тем, что прогнозировала группа стратегической поддержки.
Прежде всего, из подземелья, достойного статуса «вне ранга», хлынул поток сокровищ и предметов.
Естественно, все разразились радостными криками. Священники плакали над этим достойным финалом, а Папский престол объявил подземелье святой землей.
Одновременно с этим были направлены теологи для исследования мифов о Бенигор и Альтанус. Хотя теологи вряд ли смогут разузнать много нового, со временем эти сведения будут соответствующим образом отредактированы, объединены с существующей доктриной и представлены миру.
Радостные крики издавали не только священники и теологи. Престиж и слава участия в экспедиции подняли гордость и самооценку авантюристов, и, словно подпитывая это чувство, во всех регионах континента только и говорили, что об этом походе.
Авантюристы, не попавшие в состав экспедиции, с нетерпением ждали публикации путевого журнала, а барды без конца распевали песни.
Могу поспорить, что куда бы вы ни пошли, разговоры об экспедиции будут в самом разгаре.
Будь то затрапезный трактир или элитный салон, гильдия авантюристов или магическая башня, религиозные круги — для любого жителя континента это была тема номер один, а СМИ, словно отвечая на их ожидания, каждый раз выдавали новые статьи.
Хотя наибольший интерес вызывали истории о Мечнике Закатного Света и других ключевых фигурах, основными темами были хронология прохождения подземелья и рассказы о «невидимых героях».
Поскольку нельзя было упоминать о почетном кардинале, отправившемся в прошлое, или об инциденте с Сэк Киёном и помощи тамплиера Джена, было принято решение максимально ограничить информацию.
Многие задавались вопросами, но жаждущая новизны публика восторженно приветствовала появление новых героев.
[Скрытый герой экспедиции полковник Смит. В итоге присоединяется к гильдии Паран... Детали контракта являются конфиденциальной информацией. — Репортер Ким Сонгён, «Линдель Ильбо»]
[Так называемый «полковник Смит». О его роли и заслугах в «Уютном убежище Святой Кротихи». — Колумнист по подземельям Ким Сонгён]
[Война за вербовку полковника Смита? Победителем в итоге стала гильдия Паран. Решающим фактором стало убеждение со стороны почетного кардинала... — Репортер политического отдела Линделя Кан Юми]
Тот факт, что больше всего выгоды извлекла гильдия Паран, также был неоспорим.
Для самого полковника Смита, который не желал выставлять себя напоказ, это было сродни хождению по мукам, но поскольку я и так собирался вырастить из него специалиста по связям с общественностью, для него было полезно походить по интервью.
«Пока есть возможность, надо выжать из него всё. На самом деле внимание прессы приковано не только к нему... Было бы некрасиво жаловаться из-за такого пустяка».
Скрытые герои экспедиции были важны, но всех в первую очередь интересовали награды.
Золото, драгоценности, артефакты религиозного значения и бесчисленные предметы — не считая тех, что были выданы руководством для усиления членов экспедиции, склады ломились от трофеев.
Трудности закончились, и получение награды было естественным шагом, поэтому не только участники экспедиции, но и те, кто не имел к ней никакого отношения, начали проявлять к этим сокровищам повышенный интерес.
Как всегда, главной проблемой стало распределение.
Началом конфликтов послужило то, что нельзя было использовать обычный бросок кубиков, принятый в малых группах, или систему дифференцированного распределения в зависимости от вклада.
В состав экспедиции входили влиятельные лица и силачи из всех регионов, включая политиков, набивших руку в борьбе за интересы.
Существовала базовая система оценки вклада, но она не могла учесть всё. Каким бы умелым ни было программное обеспечение для расчетов, подготовленное экспедицией, оно не было всесильным.
Вполне естественно, что различные группы проводили консультации и встречи по несколько раз в день, вступали в политические сделки, закулисные интриги и использовали манипуляции в СМИ, чтобы хоть немного повысить свой вклад...
Кто знает, возможно, кто-то даже требовал предметы в обмен на молчание об инциденте с Сэк Киёном.
Говорят, недавно в зале совещаний дело чуть не дошло до поножовщины из-за одной вещицы, так что и добавить нечего.
Настал момент, когда необходим посредник, способный утихомирить их всех, пока ситуация не обострилась.
Разумеется, этим посредником был почетный кардинал, единственный свет и надежда континента. Сын Бенигор, Светлый Киён, чье имя гремело как имя святого жертвы и воскрешения.
— Вот именно. Оппе сейчас самое время вмешаться. Почему ты в последнее время такой тихий? Приди уже в себя.
— И сам не знаю, нуна. Просто немного устал. Не могу точно сказать, в чем дело. Какая-то пустота на душе, что ли.
— Ты же сказал, что с Бенигор все обсудили.
— Да нет, скорее не пустота, а какое-то странное чувство. На душе неспокойно.
— Это из-за Альтанус?
— Ну, это тоже, наверное, повлияло... А как там обстановка снаружи?
— Все ждут тебя, оппа. Официально считается, что ты отдыхаешь, поэтому никто ничего не говорит. Но все ждут твоего появления. В гильдии Паран предметы легендарного ранга пылятся на складах, поэтому нам не понять их чувств. Люди всю жизнь мечом машут и за это время могут ни разу не увидеть легендарную вещь, представляешь, каково им? Не зря экспедиция до сих пор торчит в столице. Даже если вслух не говорят, все на взводе из-за дележки.
— ……
— Слышал, что до драки на мечах чуть не дошло?
— Слышал.
— Если не собирался доводить дело до конца, зачем вообще начинал? Зачем было распределять награды заранее только людям полковника Смита?
— Таковы были условия контракта. К тому же разве по полковнику Смиту есть возражения? Он ведь скрытый герой экспедиции...
— Надо было подумать о том, как это выглядит в глазах других. Похоже, у тебя, оппа, эмоциональное выгорание.
— Нет. Никакое это не выгорание...
«Это не оно».
Возможно, дело в том, что за короткий срок произошло слишком много событий.
А может, во всем виноват тамплиер Джен... или Альтанус.
Или это побочный эффект от путешествия в прошлое.
Скорее будет верным сказать, что я слишком глубоко ушел в раздумья. Обычно я стараюсь отбрасывать лишние мысли, но в этот раз почему-то не получалось.
«Альтанус...»
Разговор с ней окончен.
После возвращения я также провел немного времени с Бенигор. И все же мысли не отпускали.
Неопределенные думы цеплялись одна за другую: «А что если бы я поступил так?», «А что если бы вышло по-другому?».
Тюк.
«Просто на душе неспокойно».
Это выражение подходит лучше всего.
Или, возможно, я просто не до конца доволен результатом.
«Был ли способ спасти Альтанус?»
Я знаю, что это было невозможно. С самого начала Альтанус не была моим человеком... и Бенигор была мне дороже.
Я не действовал ради нее, и она не была объектом моих забот. Я считал, что ради нынешнего будущего либо я, либо она должны были принести себя в жертву.
«В конце концов, важен только результат».
Однако эта фраза Бенигор заставила меня невольно задуматься о многом. О чем-то, что невозможно точно определить...
— Ну, раз уж отдыхаешь, можешь продолжать. Зная твой характер, через три-четыре дня ты силой загонишь плохие воспоминания в дальний угол и начнешь притворяться, будто ничего не было... Но я боюсь, что если ты и дальше будешь так жить, то реально станешь психом. Поэтому и позвонила.
— Не твое дело.
— Я вообще-то сильнее тебя, оппа.
— Моя нуна опять несет чепуху.
— Даже если нет готового ответа, есть огромная разница между тем, чтобы принять ситуацию и тем, чтобы просто отпихнуть ее в сторону. Я из тех, кто принимает, а ты — из тех, кто отталкивает. Вот что я имела в виду. Мне есть что тебе показать. Наверное, это поможет. Скорее всего, Ким Хёнсон скоро ворвется к тебе? Когда он уйдет, посмотри. Я скину тебе одно хорошее видео.
— Ладно. Понял.
Как только Ли Джихё прервала связь, дверь, словно по сигналу, со скрипом открылась.
— Киён-сси.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел. Был один парень, который приносил еду каждый раз, когда наступало время трапезы.
Мне хотелось повернуться и поприветствовать Ким Хёнсона, но сейчас, когда я был во власти придуманного образа, я не мог себе этого позволить.
Мне нужно было изображать скорбь по утраченному тамплиеру Джену, поэтому я продолжал смотреть в окно.
Конечно, в этой комнате окон нет. Вместо них был вид, который транслировало Зеркало Богини.
— Киён-сси?
— ……
— Киён-сси.
— А...
— Время обедать.
— Хёнсон-сси, вам вовсе не обязательно приходить каждый раз лично... Разве у вас нет дел?
— Сотрудники гильдии заняты, поэтому я пришел вместо них.
«Заняты они, как же».
В гильдии Паран крепло мнение, что Ли Киён заперся в комнате из-за горя по утрате тамплиера Джена.
Не знаю, по этой ли причине, но у членов гильдии всегда было странное выражение лица.
То, что я тихо сижу у себя в комнате и ничего не требую — это хорошо, но то, что я пребываю в такой глубокой депрессии, их беспокоило.
У этого парня беспокойство переходило всякие границы.
«Кажется, он переживает... но в то же время, похоже, ему это нравится».
— Как вы себя чувствуете сегодня?
— Благодаря вам, немного лучше.
«Черт. Да сколько раз в день он меняет эти цветы?»
Естественно поставив поднос с едой на прикроватный столик, он принялся менять цветы в стеклянной вазе.
«О, зеркальный лосось».
Честно говоря, я проголодался. Но есть прямо сейчас было бы как-то не так.
— У меня нет аппетита.
— Вам пора бы уже набраться сил.
— Да. Я должен...
— Конечно, я понимаю, что вам есть о чем подумать, Киён-сси. Когда вы придете в себя, можете сказать мне в любое время. Не торопитесь... со временем.
Но я ужасно хочу есть. Съем хоть пару кусочков.
Как только я робко взял палочки, Ким Хёнсон подтянул стул и сел рядом. Видимо, ему понравилось, что я потянулся к еде.
До этого я всегда его выпроваживал, так что его радость понятна. Наверное, он решил, что я готов к разговору.
— Как продвигается уборка?
— Да. Все идет хорошо.
«Хорошо, как же».
— Возникают кое-какие трения, но... все понимают ситуацию и ждут.
— Тогда я спокоен.
— ……
— ……
— Тот... Киён-сси.
— Да.
— Насчет тамплиера Джена...
— Простите?
— То, что произошло с ним... Мне очень жаль.
Не вбрасывай ты так резко такие тяжелые темы. Тем более во время еды. Черт. У него совсем нет такта.
— Но, Киён-сси, как вы знаете, он...
— Я и сам знаю.
— Что?
— Я знаю, что он поступил неправильно. Знаю, что в отношении тамплиера Джена я вел себя нерационально, но...
— Да... Киён-сси.
— Ничего не могу с собой поделать, я постоянно о нем вспоминаю.
— ……
— Наверное... Наверное...
— Да.
— Это потому, что он напомнил мне моего друга.
Выражение лица Ким Хёнсона мгновенно изменилось.
— Друга... вы сказали?
— Да. Того, что остался на Земле...
— Вот как... Значит... на Земле... у вас был друг.
— ……
— Друг...
Для Ким Хёнсона, у которого нигде и никогда не было того, кого можно назвать другом, этот факт, похоже, стал настоящим потрясением.