Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 1160
[Принесите в жертву Святого Цветов и Изобилия.]
— ...
[И тогда Владыка Закатного Света обещает проявить к вам милосердие.]
«Черт…»
В тот момент, когда я своими глазами увидел выражение лица, пропитанное глубоким отвращением, внутри меня вспыхнуло чувство, которое невозможно описать словами.
Я собирался оценивать ситуацию максимально объективно, но мыслить сугубо рационально оказалось непросто. Хоть я этого и ожидал, на губах остался горький привкус.
«Почему они так уверены? Нет, как они вообще могут быть в этом уверены? Для них это уже решенный вопрос?»
Вероятно, решающую роль сыграли гарантии Ким Хёнсона. Если бы на этой стороне кто-то завладел моим телом, любой бы отреагировал подобным образом.
И всё же, как бы там ни было…
«У меня же сохранилось всё…»
Я знаю всё: что произошло, как мы встретились, через что мы вместе прошли…
Неужели всё это не имеет никакого значения?
Я мысленно задал себе этот вопрос, но мог лишь кивнуть в ответ. Даже я бы подобного не признал.
Пусть у кого-то и есть твои воспоминания, но если его суть принадлежит другому, это уже не тот человек.
Он будет казаться лишь куклой, слепо подражающей оригиналу, а в некоторых случаях это может вызвать даже гнев.
А если они ошибочно полагают, что из-за некоего инцидента оригинал находится в заложниках, то тем более будут так думать.
«Неужели они не допускают мысли, что сам Ли Киён мог выставить вместо себя куклу? Черт. Это что, побочный эффект того, что я слишком хорошо поработал над своим имиджем?»
— ...
Естественно, я на мгновение перевел дух. Я понял, что нет нужды волноваться. От того, что я буду ломать над этим голову прямо сейчас, ответ не появится.
Хоть сейчас и доминирует теория о «фальшивом Киёне», ситуация не настолько однозначна, чтобы просто с ней соглашаться.
И это не жалкое самоутешение — просто пока нет никаких доказательств, подтверждающих их доводы.
Конечно, есть несколько косвенных признаков, но…
«А если я всё-таки настоящий, что вы тогда будете делать? Серьезно?»
Ну погодите. Я вас точно не прощу.
Пока я беспричинно похлопывал себя по бедру, в поле зрения появилась Сон Хиён, которая снова заговорила.
[Прежде чем озвучить позицию 21-го Легиона, я хочу заявить, что мы вовсе не враждебны к человечеству Рохена.]
— ...
[То, что до сих пор происходило в Рохене, было исключительно небольшим недоразумением с нашей стороны, и Владыка Закатного Света выразил глубокое сожаление по поводу трагедии, произошедшей в этом регионе.]
«Хёнсон ни за что бы не стал выражать "глубокое сожаление". Он бы никогда не использовал такие выражения…»
[Получив желаемое, наш 21-й Легион будет готов отступить в любой момент, а Святой Цветов и Изобилия сможет стать отправной точкой для разрешения возникшего между нами недоразумения. Кроме того, считаю, что наш Легион сможет оказать значительную помощь в решении некоторых ваших проблем. Наш 21-й Легион может как протянуть руку человечеству Рохена, так и отвернуться от него.]
[Поскольку Владыка Закатного Света также обеспокоен дальнейшими бессмысленными сражениями и жертвами, мы хотим решить эту проблему не насилием, а посредством диалога и терпимости. Мы понимаем ваши чувства, но просим вас принять реалистичное решение.]
В отличие от заявлений Сон Хиён, говорящей спокойно и рассудительно, чувствовалось, что Ким Хёнсон полностью потерял рассудок.
Даже не глядя, я понимал, как обстоят дела. Наверняка внутри Легиона уже заговорили о том, что крайне взбудораженного Ким Хёнсона необходимо успокоить.
Ведь еще когда он вселился в того парня Крови и Кишок, он явно не казался в своем уме.
«Если честно, помимо безумия Ким Хёнсона и прочего, финансы Легиона, должно быть, тоже поют романсы».
С точки зрения Легиона, их наверняка не покидала мысль о том, что они слишком сильно раздули конфликт. Если бы они не отправились на север в карательную экспедицию, у них было бы больше времени, но сейчас у 21-го Легиона просто нет сил, чтобы полностью заткнуть краны, протекающие с обеих сторон.
А даже если бы и были, им всё равно пришлось бы ломать голову над устранением последствий. Это был побочный эффект того, что у них не оставалось времени укрепить свой внутренний фундамент.
Будь я на их месте, я бы тоже наверняка пустил в ход подобную грязную уловку.
Примут они предложение или нет, ситуация в любом случае была достаточно провокационной, чтобы посеять раздор.
[Как мы уже говорили, мы хотим только одного: чтобы вы передали нам Святого Цветов и Изобилия.]
— ...
[Однако ясно заявляем, что второго шанса не будет. Плата за предательство доброй воли Легиона — смерть. Я не принижаю маленькую победу Рохена, но не придавайте ей слишком большого значения.]
— ...
[Эта победа не имеет ни смысла, ни ценности. То, что вы смогли отвоевать это место — результат провала низшего и невежественного демона, а не Легиона. Сила Легиона неоспоримо превосходит человечество Рохена.]
Сон Хиён тихо сложила руки. Почувствовалось, как ее струящиеся волосы постепенно поглощают всё вокруг.
Вполне естественно, что ее глаза, прежде полные мягкости и милосердия, начали стремительно холодеть.
В ее взгляде вспыхнули злоба и ненависть. Было неясно, на кого именно они направлены, но чувствовалось, как весь Сент-Белл пропитывается этой граничащей с безумием тьмой.
Волосы на теле встали дыбом. От этого взгляда, который я не видел так давно, по коже пробежали мурашки.
— ...
— ...
В конце концов, с совершенно лишенными эмоций глазами она пробормотала:
[Плата за предательство доброй воли — смерть.]
«Да уж… У нее тоже… всегда был тот еще характер…»
[Одна неделя.]
— ...
[Льготный период составляет одну неделю.]
Это было неестественно. Наверное, все присутствующие подумали так же. Ее глаза, в которых не было ни капли человечности, выглядели до жути чужеродно.
Было видно, как из болота темной святой силы поднимается нежить. Не просто скелеты, от которых остались одни кости, а уродливые, деформированные трупы, неуклюже встававшие на ноги и заполнявшие пространство.
Хоть направление и немного отличалось от нашего, я не мог не вспомнить, каким было ее прозвище.
Святая Брошенных.
— Кэ-э-эк…
— Кэки-кэ-э-э-э-эк!
Брошенные всё поднимались и поднимались. Их количество росло до такой степени, что на это становилось тошно смотреть — зрелище было способно лишить кого угодно здравого рассудка.
— Ки-э-э-э-э-э-гэ-э-э-э-э-эк!!
Темная монахиня снова сложила руки.
Роняя слезы, словно молясь за тех, кому предстояло умереть.
«Черт. Черт. Ребята, вы ведь меня не бросите?»
— ...
«Уильям, Эмилия. Вы же меня не бросите? Вы ведь защитите меня?»
Отправляться туда — полный абсурд.
Неважно, как со мной там будут обращаться, но если меня отдадут им, это выбьет меня из колеи. По крайней мере, я ни в коем случае не должен выпасть из этого потока событий.
«Да скажите же кто-нибудь хоть что-то».
— ...
— ...
«Пожалуйста, скажите уже что-нибудь».
Люди стояли с такими лицами, словно потеряли дар речи; было очевидно — до них дошло, что это существа совершенно иного уровня, нежели Халкиус.
Лишь спустя долгое время я увидел, как одна из «шестерок», осторожно оглядываясь, открыла рот.
— ...
— ...
— Д-для начала… нам бы лучше обсудить контрмеры.
«Какие еще контрмеры?»
— Не знаю, какие именно контрмеры вы предлагаете обсудить…
«Гынбон. Не нужно быть таким резким с самого начала. Они еще ничего не сказали. Неужели они настолько сошли с ума, чтобы принести Цветочного Киёна в жертву?»
— А нам есть что обсуждать?
— Нет… я не о том… Разве вы только что не видели? Это огромное количество нежити… и ту… ту странную монахиню. Она создала целые горные хребты из трупов. Разумеется, под обсуждением контрмер я имею в виду… не то, что касается господина Ли Киёна… а то, как нам в дальнейшем защищать Сент-Белл… обсуждение наших дальнейших шагов…
— ...
— ...
Вы только посмотрите, как эти ублюдки переглядываются.
«Особенно те, кто еще минуту назад стоял в очереди, чтобы мне польстить… Да, черт возьми, вы реально пугаете».
Конечно, сейчас было не время говорить прямо. На самом деле, даже если бы момент настал, это не та тема, которую легко поднять.
Как они могут предложить продать двадцатитрехлетнего Цветочного Киёна, который внес самый большой вклад в операцию в Сент-Белле?
Если только ты не абсолютно асоциальный псих, ни за что не выпалишь такое вслух.
Но, конечно, чем больше времени будет проходить, тем сильнее они начнут нервничать — этого не избежать.
С каждым днем они будут всё чаще задумываться, а не стоит ли всерьез рассмотреть это предложение.
Потому что даже по их лицам было видно — они поняли, что надежды нет.
Наконец-то до них дошло, с чем они столкнулись и какие преграды им придется преодолеть ради победы.
— Можете быть спокойны, господин Ли Киён.
— ...
— Мы и в мыслях не допускаем соглашаться на подобные абсурдные требования.
Вот как?
«На самом деле это и правда абсурдное требование. К тому же нет никаких гарантий, что они сдержат обещание».
Как только Уилгынбон произнес свою правильную речь, остальные «шестерки», разумеется, тоже начали поддакивать.
— Конечно же, мы должны вас защитить! Кто бы что ни говорил, господин Ли Киён — сокровище Рохена!
— Похоже, эти демоны просто струсили. Ха-ха-ха! Очевидно, они поняли, что господин Ли Киён отлично ведет за собой игроков.
— А если дело не в этом, то что вообще происходит с господином Ли Киёном…
— К счастью, мы выиграли целую неделю. Для нас это шанс, а для них — грубая ошибка.
Но почему же тогда вы кажетесь такими встревоженными?
Конечно, с моей стороны оставалось только быть им благодарным.
«Похоже, всё это время я страдал мизантропией».
И хотя я ясно видел тех, кто уже начал нервничать, в целом казалось, что все поддерживают меня.
Разве они уже не подбадривали друг друга, словно Рохен стал единым целым?
То тут, то там раздавались громкие выкрики о том, что они скорее умрут, чем пойдут на компромисс с демонами, или что они будут защищать Сент-Белл до победного конца.
Были, конечно, и те, кто кричал громче, чем следовало бы их статусу, но в основном все болели за двадцатитрехлетнего Цветочного Киёна.
Единый Рохен.
— Сент-Белл ни за что не падет!
Надежда, ведущая вперед.
— Нужно придумать способ остановить нежить. Времени мало, но мы приложим все усилия…
Это была та самая атмосфера единства, которой я так долго желал.
Однако и этим ожиданиям суждено было разбиться вдребезги.
— ...
— ...
— ...
— ...
Спустя примерно восемь часов…
— Уильям нас не заметил?
— Тсс. Оппа, заткнись.
— Думаешь, эти демонические ублюдки и правда примут нас?
— Да закрой ты уже рот!
Глубокой ночью, примерно в 3:29 утра.
Ворвавшись в спальню хрупкого двадцатитрехлетнего Цветочного Киёна,
неизвестные в масках смотрели на меня сверху вниз.