Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 1171
Армия брошенной Святой (2)
Хан Сора была одним из самых недооцененных талантов среди всех членов гильдии Паран.
Проблема заключалась не только в административных или деловых вопросах, но и в специфике её профессии — чернокнижника, из-за которой она не могла открыто выступать на передовой от лица Парана. На самом деле, случаи, когда боевые способности Хан Соры становились достоянием общественности, можно было пересчитать по пальцам.
Да и тогда она лишь оказывала поддержку Чон Хаян, так что не будет преувеличением сказать, что мир еще не видел её истинного потенциала как чернокнижника.
Имидж «Светлого Киёна» был бесконечно далек от чермной магии, и даже если бы правда о призвании Хан Соры открылась, атмосфера в обществе не позволила бы ей открыто практиковать некромантию.
Проще говоря, все её способности и навыки, которые могли бросить тень на репутацию Парана, были запечатаны. Разумеется, изначально её нанимали не в качестве боевой единицы, а скорее как няньку для Чон Хаян, так что ей и не полагалось выходить на передний план… но раз уж всё так обернулось…
«Аж на душе спокойнее».
Несмотря на хаос поля боя, вид множества поднимающихся кровавых големов представлял собой поистине величественное зрелище. Вид этой маленькой армии, которая топтала Брошенных, расталкивая их мощными руками и неумолимо продвигаясь вперед, заставлял союзников восторженно кричать.
Конечно, поскольку Хан Сора еще не вошла в полную форму, качество големов было не идеальным, но в такой неразберихе «мясные щиты» приносят колоссальную пользу уже одним своим количеством.
— Уо-о-о-о-о-о-о!!
Более того, их число продолжало расти. Десятки, сотни, тысячи. Став свидетелем мастерства, явно невозможного для нынешних сил Хан Соры, я мгновенно понял, в чем дело.
Похоже, в этот раз не Хан Сора была на подхвате у Чон Хаян, а ровно наоборот: Чон Хаян обеспечивала поддержку Хан Соре.
«Черт».
И всё же…
«Она знатно выросла за такой короткий срок».
Я полагал, что в Рохене она не станет действовать как чернокнижник, но, видимо, она решила, что для достижения цели выгоднее пойти по уже однажды пройденному пути.
Трудно сказать наверняка, но, возможно, именно обещанное мной стало тем самым поводом, заставившим её передумать.
«Но то обещание может оказаться пустышкой, Сора. Если я — Фальшивый Киён… то всё это аннулируется».
Кажется, я обещал помочь ей расправить крылья после возвращения на континент, но если я не настоящий Ли Киён, это обещание неизбежно пойдет прахом.
Даже контракт с Юпитер наверняка является мошенничеством, так что нет никаких гарантий выполнения обещаний. Если Настоящий Ли Киён хотя бы краем глаза наблюдает за происходящим и имеет хоть каплю совести, он проявит снисхождение, но, к сожалению, этот ублюдок — мусор, способный в любой момент забрать свои слова назад.
«Но если я всё же настоящий… то обещаю, что обязательно сдержу слово».
Влияние, которое Хан Сора в одиночку оказывала на поле боя, было настолько колоссальным, что подобные мысли сами лезли в голову.
Конечно, само прибытие игроков из Ахенделя на помощь Сент-Белло уже было огромным подспорьем, но вид големов, ведущих локальную войну с Брошенными, эффективно поднимал боевой дух союзников.
— Это Ахендель! Ахендель пришел!
— Дорогу!!
— Глядите, големы!!
Кровавые големы, поначалу напоминавшие бесформенных огромных слаймов, постепенно обретали четкие очертания.
Было видно, как они формируются, вытягивая ману из Чон Хаян.
Вскоре они уже сжимали в руках оружие и начали взмахивать мечами. С тяжелым глухим звуком один из Брошенных отлетел в сторону после мощного удара.
«Очень даже неплохо».
То, как они держали строй и сохраняли позиции, тоже заслуживало похвалы.
«Настоящая битва титанов».
Столкновение Брошенных под контролем Сон Хиён и големов Хан Соры напоминало войну из апокалиптических мифов.
Обе они были прилежными ученицами, и в движениях их армий четко угадывались тактические доктрины гильдии Паран.
Разница заключалась лишь в том, что одна сторона делала ставку на грубую силу, а другая — на подавляющую массу.
В отличие от Хан Соры, которая вкладывала много ресурсов в каждую отдельную единицу, Сон Хиён не слишком заботилась о своих призванных существах.
Она начала навязывать войну на истощение по принципу «можно потерять десятки, лишь бы уничтожить одного», из-за чего натиск кровавых големов стал более осторожным.
Взамен големы начали сбиваться в плотные группы.
Если мне кажется, что в их манере боя угадываются образы Пак Докку и Ю Аён, то, может, это вовсе не плод моего воображения? Держа строй, они теснили вражеские порядки и расчищали пространство для маневра тыловых частей.
Десятки Брошенных разлетались в воздухе от ударов, но из-за яростного, фанатичного натиска големы тоже падали один за другим.
Бам!
— Ки-и-и-и-и-и!
Хрусть!
— У-у-у-у-у!!
— Что это за кровавые големы такие…
— Это подкрепление из Ахенделя!
— Кажется, они прокладывают нам путь…
— Ха… ха-ха… это просто…
— Я не верю собственным глазам.
Разумеется, решающим фактором, нарушившим баланс сил, стала Фамилия Цветов и Изобилия.
В момент, когда кровавые големы открыли проход, словно приглашая нас идти вперед, было бы безумием медлить, поэтому я снова рванул в бой.
Конечно, на самой крепостной стене тоже произошли изменения.
Поняв, что оставаться наверху больше нет смысла, вражеские войска начали массово выходить наружу.
Хотя уровень игроков из Ахенделя не казался слишком высоким, их численности было достаточно, чтобы выставить щиты вместо измотанных солдат.
«Сора, кажется, специально подгадала момент».
— За Рохен!!
— За Рохен!!
— В бой!
— В атаку! В атаку!
«Поток изменился».
Наверное, Сон Хиён понимала это лучше всех.
Хотя затяжной бой казался невыгодным для нашей стороны, любой опытный командир не мог не отреагировать на такие перемены.
Брошенные продолжали падать, а воодушевленные солдаты яростно теснили врагов, понимая, что другого шанса может и не быть.
Грохот и монструозные крики не прекращались, но теперь к ним все чаще примешивались победные возгласы.
— Двигайтесь!
— Есть!
— Шевелитесь! Еще немного!
— Еще чуть-чуть!
Я протянул руку, и сияние Венца Света рассыпалось вокруг, подобно лепесткам цветов.
Я инстинктивно чувствовал, что сейчас идеальный момент, чтобы явить миру свет. Луч, прорезавший тьму поля боя, стал для союзных солдат путеводной звездой.
Я был уверен — они почувствуют, будто этот свет говорит каждому: «Мы победим, свет в итоге восторжествует».
— О свет!
— За Богиню Цветов и Изобилия!
В глазах солдат, достигших предела физических и психических сил, отражалось лишь сияние, озаряющее их путь. Наверняка некоторые особо впечатлительные личности уже рыдали от избытка чувств.
[Ничтожества! Букашки, которых сколько ни дави — всё мало! Да как вы смеете!]
«Хиён… Ну это звучит слишком уж по-злодейски».
[Да. Барахтайтесь в своей агонии. Я растопчу вашу жалкую надежду!]
«Слишком… Слишком уж она вошла в роль».
Вскоре я понял, что подобрался достаточно близко, чтобы отчетливо видеть лицо Сон Хиён.
«Почему она в таком состоянии?..»
Её лицо было искажено. Любой бы заметил, что оно омрачено яростью, за которой скрывалось едва уловимое колебание.
Я смотрел на неё, а она — на меня.
Несмотря на явную враждебность к Фамилии Цветов и Изобилия, её сложное выражение лица, вероятно, было вызвано тем, что происходящее казалось ей смутно знакомым.
Образ святого, сражающегося бок о бок с товарищами за Рохен. Образ человека, который валяется в грязи, пропитанный кровью и потом, жертвуя собой ради справедливости — разве не таким всегда был Светлый Киён?
В «Цветочном Киёне» она отчаянно искала черты Светлого Киёна.
«Ищи усерднее».
Я нарочно размазал по лицу побольше пыли и позволил слезам сорваться с глаз.
Я тяжело задышал, демонстрируя крайнюю степень изнеможения, и продолжал выкрикивать, источая сияние:
— Всем набраться сил!
— Да!
— Еще немного! Пожалуйста, держитесь!
Помнишь, как мы вместе ползали в грязи?
В гильдии Паран тоже были времена, когда мы сражались против тьмы.
Существовали дни, когда у нас не было ничего, кроме веры в свет, и мы всё равно шли вперед.
Разумеется, Ли Киён тех времен и нынешний Ли Киён ничем не отличаются. Он всегда ставил других выше себя и…
— Госпожа Эмилия, вы в порядке?
Он всегда сражается на стороне света.
— О свет…
Он не боялся боли и ран.
— Ук… со мной всё хорошо.
И он никогда не оставлял надежду.
— И-я-а-а-а-а-а!
Хотя Ким Хёнсон и вбил гвоздь, утверждая, что я — подделка, двадцатитрехлетний Цветочный Киён по-прежнему оставался стойким, храбрым и нес свет в своем сердце.
[Ты… кто ты… вообще такая?]
— Ха-а… ха-а…
[Кто ты такая?!]
«Кто-кто? Ли Киён, конечно».
Ли Киён, лишенный памяти.
[Не смей подражать Ему. Ты…]
Я не подражаю. Это истинная натура Цветочного Киёна.
Я видел, как пошатнулась её решимость. Чувствовал, как её контроль над Брошенными заметно ослабевает.
Чем ближе подходила Фамилия Цветов и Изобилия, тем пристальнее Сон Хиён смотрела на меня.
Как я и ожидал, Сон Хиён не обладала способностями для ближнего боя. Вместо этого из болот черной божественной силы снова поползли Брошенные.
Это были существа гораздо сильнее и качественнее прежних, но так как разум самой заклинательницы «витал в облаках», их эффективность была минимальной.
Именные монстры тут же пали под натиском кровавых големов и членов Фамилии.
Сон Хиён смотрела на меня с лицом, полным отчаяния. О чем она думает — было ясно без слов.
Наверняка у неё возникла уйма вопросов о том, почему Хан Сора и Чон Хаян помогают мне.
Она не могла быть уверена до конца, но наверняка уже догадалась, что кровавые големы и «маленькое солнце» вовсе не местного производства.
Да и сражались мы строго по тактическим наставлениям Парана.
«Ким Хёнсон, возможно, и заметил бы подвох».
Но Сон Хиён — нет.
Это была авантюра, но я смог посеять в ней зерно сомнения. Сомнения в том, что Ли Киён перед её глазами может быть настоящим.
И это сомнение неизбежно вело к другому.
Если Ли Киён настоящий…
Значит, Ким Хёнсон, который привел их сюда, может быть фальшивкой.
Ей не потребовалось много времени, чтобы окончательно запутаться в собственных мыслях.
[Вы… вы узнаете меня?]
Черт, в любом случае, Ким Хёнсон — фальшивка.
Плевать на логику, Ким Хёнсон — фальшивка и точка.
Не знаю, настоящий я Киён или поддельный, но в политических интригах я разбираюсь куда лучше Хёнсона. В общем, Ким Хёнсон — имитация.
— ……
— Вы…
В момент, когда я оказался прямо перед Сон Хиён, слезы сами собой брызнули из моих глаз. Самое время было начать рыдать. И, конечно, нельзя было упустить момент для пафосной фразы.
— Ой… почему это… я… мои слезы…
Не знаю, виной ли тому крупицы памяти из туманного прошлого, но слезы не останавливались.
Какое доказательство может быть убедительнее этих искренних слез? По легенде, душа двадцатитрехлетнего Цветочного Киёна, потерявшего память, всё еще помнила Сон Хиён.
[Может быть… вы узнаете, кто я?]
Как ни крути, а подделкой был Ким Хёнсон.