Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 843
Жар поля боя ощущался почти физически. Вряд ли это зрелище могло кому-то доставить удовольствие.
Могу поспорить: любой, кто хоть раз стоял в авангарде, не обрадуется подобному.
Ты переступаешь через раненых товарищей, сталкиваешься лицом к лицу с врагом, без устали размахиваешь мечом и копьем.
Со всех сторон доносятся крики, а уши раздирает непрекращающийся грохот.
Дыхание перехватывает, сердце колотится где-то в горле. Ты кожей чувствуешь, как в воздухе разлиты злоба, враждебность и безумие, а от резкого, тошнотворного запаха становится трудно дышать.
Все тело пропитывается потом, и в конце концов чувства притупляются настолько, что ты перестаешь понимать, что происходит вокруг.
Для обычных людей поле боя — это воплощение страха, опыт, который никогда не захочется пережить снова.
Конечно, есть и те, кто наслаждается подобной обстановкой.
Это отбросы из отряда, что были вместе с тем психопатом-убийцей, о котором и говорить-то тошно, или ветераны и бывшие наёмники, страдающие зависимостью от войны.
Честно говоря, я никогда не понимал, каково это — иметь зависимость от войны, но глядя на Красных Наёмников, кажется, начал немного осознавать.
«Они и правда особенные».
Определенно, выдающиеся личности.
«Странные ребята».
— Вперед! Товарищи!
— У-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!
— В бой! Мои братья и сестры!
— Не останавливайтесь! В атаку! В атаку! В атаку!
— Бегите! Бегите, сукины дети!
— Не вздумайте сдыхать, ублюдки! Не умирайте! Встретимся живыми!
«Серьезно…»
Я знал, что атмосфера в гильдии Красные Наёмники изначально была суровой, но сейчас кажется, что они еще более неорганизованные, чем я думал.
Среди них были и те, кто оценивал ситуацию довольно хладнокровно, как Чхве Ёнги, и хоть они и были горой мышц, от них веяло ощущением «рациональных качков».
Если бы меня спросили, я бы сказал, что они были весьма вежливыми, и процент статных, даже «денди-подобных» крепышей среди них был весьма высок.
Конечно, разум в них вкладывали правила, установленные гильдией, но по мере того, как этот имидж накапливался…
«Я и забыл совсем».
Я на мгновение забыл, что именно Ча Хира сдерживала этих смутьянов.
Забыл о том, что эти парни, окажись они сейчас на воле, вмиг стали бы преступниками или влипли бы в какую-нибудь кровавую историю.
— Убейте их! Убейте!!!
— Сдохните!! Грязные твари!! Маги, поддержку! Поддержку!!
— Свали с дороги, урод! Проваливай!!
— Идите сюда! А ну, идите сюда!! Демонское отродье!! Только попробуйте подойти!!
«Реально балаган».
Я не впервые вижу Красных Наёмников на поле боя, но нынешний их вид кажется слишком непривычным.
Куда делись те воины в красных доспехах, что сражали в строю, подобно вышколенным солдатам? Сейчас они больше похожи на зверей, сорвавшихся с привязи.
«Они действительно неуправляемы».
Кто-то с топором, кто-то со щитом. Каждый сражается по-своему, используя оружие так, как ему вздумается.
Один, видать от жары, скинул доспехи и бьется полуголым; другой, будучи магом, использует посох как дубину.
Кто-то швыряет тяжеленные орудия, а кто-то, приняв на себя удар вражеского мага всем телом, стоит и ухмыляется.
Видны и те, кто вырывает стрелы из собственных рук и продолжает безрассудный бой, несмотря на изуродованное тело, и те, кто оглядывает поле боя обезумевшими глазами.
Глядя на этот хаос, начинаешь понимать, почему их до сих пор держали на привязи…
--- Дикари.
— И чего вы их сразу дикарями называете?
--- И все же это было поле боя, спроектированное мной. У меня больше нет ни желания, ни права вмешиваться, но наблюдать за подобным сражением неприятно. Лучше я отвернусь.
— Перестаньте притворяться таким благородным, серьезно. Впрочем, что может знать человек, выросший как орхидея в теплице? Что может знать о жизни тот, кто рос под крылышком хороших родителей, обласканный и изнеженный? Откуда на поле боя взяться благородству?
--- Не пытайся оскорбить меня, навешивая бесполезные ярлыки, Ли Киён. Я тоже не из тех, кто ищет изящество в битве. Но…
— Но?
--- Но должна же быть хоть какая-то грань. Это нельзя даже назвать войной. Хочется спросить, чем они отличаются от дешевых наёмников, устроивших пьяную драку в таверне? Подумать только, Красные Наёмники, одна из трех великих гильдий Линделя, докатились до такого. Даже я, открывший им путь, чувствую себя так, словно стал мусором.
— Вот потому вы, военный советник, сейчас там и сидите. Да что вы понимаете? Тот, кто не ведает о подлинном пыле сражения, сидит в кресле и рассуждает о стратегии и тактике. Вы хоть раз чувствовали подобный жар? Вот поэтому офисному планктону нельзя доверять. Только и умеют, что заниматься кабинетными спорами, а о том, что происходит на месте…
--- По крайней мере, больше, чем ты…
— Я просто молчу, но на самом деле я ближе к ним, чем к вам. Я бы и там отлично адаптировался. Я человек дела. У нас с вами корни разные.
--- Какая-то чушь, не заслуживающая внимания.
«Этот придурок».
Я вижу его лицо, искаженное недовольством.
В какой-то степени я мог понять чувства Джин Чхона, но, скорее всего, то, что он сейчас наплел, не было его искренним мнением.
Просто глаза мозолит, вот и всё.
А может, он просто не хочет это признавать. Как он может смириться с тем, что, несмотря на такой беспорядочный стиль боя, они добиваются невероятных результатов?
Наверное, он чувствует, как его старательно выстроенные ценности рассыпаются в прах.
Если привести пример, то вот: сколько полей сражений повидал этот придурок на просторах континента? Сколько диссертаций он написал на эту тему?
Уверен, пройдя через множество проб и ошибок, он по-своему определил, что такое война.
Он всегда был переполнен высокомерием… даже представить сложно, насколько он гордится своими трудами.
И вот, в итоге, появилась новая теория, угрожающая его авторитету. Если быть точнее, появился пример, вдребезги разбивающий его диссертацию.
«Вроде бы полная неразбериха…»
Но в ней чувствуется какой-то странный порядок.
Даже не знаю, как это описать. Рода войск не разделены, строй не соблюдается. Они просто грубо прут напролом, и даже нормального командования не видно.
Есть те, кто носит знаки отличия командиров, но и они с горящими глазами заняты лишь тем, что всаживают топоры в головы демонов.
Видно, как лица и тела парней, изрыгающих ругательства с пеной у рта, насквозь пропитаны кровью демонов.
Честно говоря, трудно разобрать, где чья сторона. Сцены настолько жестокие, что демонов впору считать жертвами.
Это даже для рекламы не используешь.
Однако.
«Почему это кажется упорядоченным?»
Я говорю это не потому, что сужу по конечному результату, здесь определенно есть своя закономерность.
Кажется, что они просто неистовствуют, но это выглядит как слаженная работа.
Потери сведены к минимуму, и прослеживаются правила, которых даже они сами не осознают.
Люди, действующие и движущиеся порознь, выглядят как единый организм. То, как они восполняют недостатки друг друга, и как разрозненные кусочки пазла складываются в одну картину…
— Идеально.
Это было совершенное произведение искусства.
«Наверное, даже если попросить их повторить, они не смогут».
Могу гарантировать.
Это продукт случая. Сыгранность, которую они нарабатывали всё это время, в какой-то момент просто въелась в плоть и кровь и идеально сработала. Если заставить их сделать это снова — ни за что не получится.
В принципе, если бы не Ча Хира вела их в бой, эта сцена никогда бы не возникла.
Красные Наёмники нарушили правила и сорвались с цепи только потому, что Ча Хира велела им это сделать, и ни по какой другой причине.
Если подумать, решение Ча Хиры было принято…
«Из-за того мусорного призывателя демонов».
Как ни иронично, это произошло благодаря тому, что гениальный военный советник Республики подготовил прочную, нерушимую сцену.
— Убейте! Убейте их!! Убейте!!!
— В атаку! Не останавливайтесь! Бегите, не оглядываясь!
Раздался оглушительный грохот.
Держа в каждой руке по топору и двуручному мечу, которые изначально были созданы для хвата обеими руками, она неистово размахивала оружием.
Тот, кого задевал двуручный меч, лишался верхней половины туловища, а тот, по кому прилетало топором, превращался в кровавое месиво.
С каждым шагом земля трескалась, а каждое движение порождало яростный вихрь.
Казалось, со всех сторон непрерывно доносятся звуки, которых я никогда прежде не слышал.
Солдаты, идущие по пути, открытому Богом войны, смотрят на нее, верят ей, следуют за ней и сжигают себя без остатка.
Они отбивают атаки врага щитами и с безумным смехом шагают в темноту.
Это вера в то, что они не умрут. Нет, скорее, кажется, что они вовсе не боятся смерти.
Похоже, они думают, что даже если падут, в конце концов отправятся в Вальхаллу — обитель воинов.
— Бог войны с нами!
— Красные Наёмники с нами!
— Сегодня это место станет нашей могилой! Мы встретим самую славную смерть подле Бога войны. В бой, воины! В бой, соратники! В бой, мои братья и сестры! В бой! В бой! Ради Бога войны!
— Ничто не преградит путь божеству! Мы, как и всегда, воспоем песнь победы!
«Как же так. Эти ребята, похоже, наклюкались».
Словно приняли какую-то дрянь. Опьяненные безумием, опьяненные битвой. Они продолжают выкрикивать фразы, которые в здравом уме и не выговоришь.
«Теперь понятно, почему Ан Гимо здесь не прижился».
Представляя, как он, должно быть, неловко стоял среди этих качков из Красных Наёмников, пропитанных безумием, становится ясно, почему он так рвался в Паран.
Они поют песни победы, воспевают Бога войны. Ча Хира улыбается.
Она продолжает косить врагов, давя их как насекомых, раз за разом доказывая им, почему они должны верить в нее.
Смотрите.
Подавляющая.
КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!
Подавляющая сила.
ХРУСТ-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т!
Мощь, внушающая невольное благоговение.
— Ха… Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!
— Магия! Маги!
— Вперед! Вперед! Не оглядываться!
— Я умру подле Бога войны!
— Я отдам свою жизнь Богу войны!
«Эти психи совсем с катушек съехали».
Пересечь мост, созданный мусорным призывателем демонов, было делом непростым.
Ведь чумной мусор не настолько глуп, чтобы оставить широко открытый путь без внимания.
Он пытался стянуть войска, чтобы укрепить линию фронта или заткнуть брешь, но все эти действия кажутся настолько бессмысленными, что не оказывают никакого влияния.
Казалось бы, они должны были достичь предела физических сил, но воины, ведомые Богом войны, не знают усталости.
«Представляю, в каком он замешательстве».
--- …….
«Представляю, как его это бесит».
Думаю, чумной мусор испытывает даже больше стресса, чем мусорный призыватель демонов.
--- …….
«…….»
--- Эти мерзкие букашки… эти грязные букашки… как они смеют… как смеют!!
КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!
Раздался оглушительный грохот.
В поле зрения появилась Ча Хира: она одной рукой схватила за голову чумного мусора, поднявшегося со своего кресла, и заставила его «горячо поприветствовать» стену.
ХРУСТ-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т!
— Давно не виделись, милый.
— Ты-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!! Ах ты безумная красная девка, не знающая своего места-а-а-а!!!!!!!!
— Заткнись, ублюдок.
Огромный кулак врезался в его лицо.
КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!!
«Что же делать… Я не могу на это смотреть».
Ква-а-а-а-а-анг!
Хруст-т-т-т-т!
Треск-к-к-к!!!
Ква-а-а-а-а-а-а-а-а-а-анг!!!
«Серьезно, не могу на это смотреть…»