Инструкция по эксплуатации Регрессора (Новелла) Том 1 Глава 873

— Не неси херни! Ублюдок!

*«Всё верно. Это и есть правильный ответ».*

— Не смеши меня! Тварь! Что значит «верно»?! С чего это вдруг это правильно… Черт… Какого хрена… Какой еще, к черту, правильный ответ…

Он всё еще ухмылялся. Его силуэт то становился отчетливым, то расплывался.

Что это вообще такое? Да кто ты, мать твою, такой?

Вид его самодовольной улыбки заставлял кровь кипеть от ярости.

Я до боли закусил губу, пытаясь сохранить рассудок, но его образ не исчезал. Он всё так же смотрел на меня.

Это то, чего ты хотел?

— Ты копался в моих воспоминаниях только ради того, чтобы увидеть это?

Казалось, я не могу нормально дышать, но сознание оставалось пугающе ясным.

Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание, но свет, окружающий меня, удерживал ускользающий рассудок.

Я с силой сжал кулаки. Сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то доставить кислород к мозгу.

Я твердил себе, что должен продолжать дышать. Вдох, выдох. Снова и снова.

— Фу-ух… фу-ух…

Это моя вина?

— Фу-ух… ха-а… ха-а…

Где я ошибся? С какого момента всё пошло не так? Какого черта вообще произошло…

— Ха-а… фу-ух… фу-ух…

Скоро всё наладится. Скоро… очень скоро всё будет в порядке.

Как обычно, я приду в себя. Ничего страшного. Всё еще под моим контролем.

Я могу всё вернуть. Как и всегда, в этот раз будет так же. У меня еще много карт на руках.

Если совсем прижмет, можно просто перейти в следующий раунд. Да, это будет хлопотно, но всё же. У меня есть вариант начать всё сначала. Страховка имеется. Так что не паникуй.

— Ха-а…

Я не был уверен, что способен сейчас соображать здраво. Я чувствовал, как по моим щекам что-то течет.

Но я должен был заставить себя вспомнить. Я должен был думать о том, почему всё так обернулось и есть ли способ повернуть ситуацию вспять.

Нужно понять, где именно деталь пазла встала не на своё место. Я знал, что истерика мне не поможет.

Нужно отсечь ненужные эмоции и судить рационально. У меня не было другого выхода, кроме как утешать себя подобным образом.

Лишь спустя некоторое время я смог немного прийти в себя.

— Фу-ух…

Неужели этот подонок обвел меня вокруг пальца?

Гипотеза о том, что во мне могут находиться остаточные мысли Ли Киёна из первого раунда, существовала уже давно.

Я не мог быть уверен на сто процентов, но предвестников было достаточно.

Я допускал, что это мог быть блеф или просто моё воображение, но не мог избавиться от мысли, что всё это подстроил Ли Киён из первого раунда.

Всё просто.

Если предположить, что целью Ли Киёна из первого раунда была месть Ким Хёнсону, то всё происходящее кажется идеальной постановкой.

Могу поспорить, что лучшей мести и не придумать. Даже по моим меркам, это было завершение самой жестокой мести из всех возможных.

Держать Ким Хёнсона в своих руках, манипулировать им, а в последний момент заставить его пожертвовать собой ради тебя.

Стереть само существование Ким Хёнсона с континента и его жертвой вернуть всё на круги своя.

Подарить ему моменты истинного счастья только для того, чтобы в конце концов их отобрать.

Даровать ему желание жить и заставить его самого от этого отказаться.

Идеальный сценарий.

— Да. Твою мать, это была идеальная история.

Ким Хёнсон исчез с улыбкой на лице, но я не верил, что в последний миг он был по-настоящему счастлив. Он ведь отличался от себя из первого раунда, где многие его чувства были атрофированы.

В этом, втором раунде, он хотел жить. Он хотел заниматься тем, чего не мог раньше, хотел обрести обыденную жизнь. У него появилось много хобби и интересов, которыми он хотел наслаждаться.

Как он и сказал, ему, должно быть, было страшно. Это было пугающе и тяжело.

— Я — это не ты, кусок дерьма. Я Сын Света, ублюдок.

Что бы ты ни задумал, что бы ни делал — меня это не касается. Так что не смей ухмыляться. Не смотри на меня так, будто всё кончено.

Ничего еще не кончено. Всё только начинается. Если дела пошли так, значит, теперь мы начнем новую игру…

В голове всплывали образы.

Они мелькали один за другим, и я, кажется, понимал, что он хочет мне показать, но намеренно игнорировал это.

Нет, я сознательно не хотел этого видеть. Что бы там ни думал этот тип из первого раунда, мне было плевать.

Важно только одно.

То, что Ким Хёнсон принадлежит мне.

— Тот, кто тронет моё, сдохнет. Понял, крыса? Ты пожалеешь о том, что сделал. Плевать, где ты запрятался, в каком углу моего сознания, я найду тебя и разорву в клочья.

*«Я — это ты».*

— Не неси херни. Мне плевать на твои собачьи мысли, скоро они всё равно станут бесполезны. Придурок. Всё, что ты сделал, не имеет смысла. Я начну заново. Все твои тщетные усилия… окажутся напрасными.

*«Это бесполезно».*

— С чего бы это?

*«Третьего раунда не будет».*

— Пошел ты.

*«Существование Ким Хёнсона стерто… Даже если начнется третий раунд, Ким Хёнсона там не будет. Фехтовальщик закатного света не просто умер. Ты разве не чувствуешь его, обретшего божественность? Его больше не существует».*

— Не тебе это решать. Если я сказал, что так будет, значит, так и будет.

*«Жалкое зрелище — смотреть, как ты пытаешься себя утешить. Бедолага».*

Я до крови закусил губу. Руки дрожали при виде этого насмехающегося типа, но я ничего не мог сделать.

Информации не хватало. Самое важное сейчас — вспомнить. Как он это провернул? Что он знает? Что такого знает он, чего не знаю я?

*«Кулон. Мы ведь сами его передали. Разве нет?»*

— Не говори «мы», сукин ты сын! Я не давал на это согласия. Блядь! Я не соглашался! Тварь! Чтобы я согласился на такое? Я?!

*«Кажется, ты слишком разнервничался…»*

— Я на это. Не соглашался. Ты, мразь, заслуживающая смерти!!

*«Нет. Решение передать наследие Альтануса было нашим общим решением».*

В голове будто начал рассеиваться туман. События у Зеркального озера стали всплывать в памяти одно за другим.

Я вспомнил лицо Ким Хёнсона, когда он с радостью принимал наследие Альтануса. Увидел самого себя, улыбающегося ему. В памяти всплыли воспоминания о том, как мы после этого вместе ужинали.

«Прежде всего, я хотел бы поблагодарить вас».

«А?»

«Тот предмет, что вы нашли в море измерений…»

«А. Можете не беспокоиться об этом. Кроме вас, Хёнсон-сси, его всё равно некому было использовать. Если быть точным, это даже не я его вам дал…»

«И всё же я буду бережно хранить кулон, который вы мне передали».

Чему ты так радовался, когда принимал его и улыбался, идиот.

— Чему ты так радовался… наивный дурак…

Руки дрожали всё сильнее. Перед глазами всё плыло.

Почему Ким Хёнсон не усомнился во мне? Впрочем, понятно почему. Он, должно быть, думал, что я не знал о пенальти. Он мог просто решить, что я сделал ему хороший подарок.

*«Это был твой выбор».*

— Нет. Я этого не выбирал.

Я не соглашался. Я пытался защитить Ким Хёнсона. Именно поэтому я стер воспоминания о кулоне.

Чтобы Ким Хёнсон не смог вспомнить о нем, я запечатал даже его воспоминания с помощью [Руководства пользователя для регрессора].

Я наложил запрет на самого себя, чтобы мне никогда не пришлось прибегать к этому… чтобы даже в самой критической ситуации у меня не возникло мысли его использовать.

Будет правильнее считать, что я подправил и свою память. Бесконечный блеф за блефом, вся эта клоунада, возможно, тоже была затеяна ради того, чтобы изменить эти воспоминания.

Причина, по которой члены гильдии Паран, находившиеся там же, не опознали кулон, вероятно, заключалась в выполнении контракта с Люцифер.

Суть пари была не в том, ударит ли меня Ким Хёнсон или нет, а в том, спасет ли он меня или нет.

«Я думаю, есть вероятность внешнего влияния, госпожа Люцифер».

«Вы правы».

«Выбор, использовать ли кулон, должен оставаться за Фехтовальщиком закатного света. Нужно сделать так, чтобы никто другой не мог на него повлиять».

«Я согласна».

Перед глазами всплыла сцена нашего разговора с ней.

Голова взорвалась нестерпимой болью, я схватился за нее руками. Казалось, в мозг вонзаются осколки стекла.

Я продолжал сопоставлять факты. Но вопрос о том, почему я всё-таки отдал кулон Ким Хёнсону, оставался без ответа.

Ничего не приходило в голову. Неужели это влияние Ли Киёна из первого раунда? Неужели он на время перехватил контроль над моим телом?

*«Вряд ли».*

— Заткнись…

Или… или я действительно сам отдал ему этот кулон. Как страховку, думая, что он может понадобиться в будущем… что когда-нибудь я смогу его использовать…

*«Подумай сам. Наследие, которое позволяет достичь всего, пустив в расход одного человека. Где ты еще найдешь столь выгодную сделку?»*

— Закрой пасть…

*«Мы ведь такие. Люди, которые используют всё. Что в этом такого? Подсчитай на калькуляторе. Это наследие, дающее всё. Не кажется ли тебе глупым не обладать им? Представь, что это не я, а ты сам вручил кулон. Подумай, какой вариант ты сам счел бы рациональным. Клянусь, я ставлю на второй вариант. Ты — это я. Мы лучше всех знаем ход наших мыслей».*

— Я никогда не выбрасывал то, что принадлежит мне, придурок.

*«Видимо, поэтому ты спохватился и пытался всё исправить. Не так ли? Совершая все эти бесполезные действия… верно? Потому что Ким Хёнсон стал для тебя дороже, чем ты думал. Потому что ты сблизился с ним сильнее, чем предполагал. Ты думал, что это не так, но в итоге впустил его в свой мир. Ты считал его разменной монетой, но он тебе приглянулся. Наверное, поэтому ты и хотел сделать вид, будто ничего не было».*

— ……

*«Люди — такие забавные существа».*

— ……

Моё тело медленно опустилось на землю. Свет, что непрерывно лился с небес, внезапно угас.

Сияние, окутывавшее меня, тоже бесследно исчезло, будто его и не было. Ноги подкосились, и я рухнул на колени.

Я видел, как остальные в тревоге бросились ко мне, но лиц было не разобрать. Голоса не достигали моего слуха. Чья-то рука коснулась моего плеча, и я грубо оттолкнул ее.

Меня начало тошнить. Не знаю почему, но у меня начались позывы к рвоте. Казалось, всё моё лицо перепачкано слезами и слюной. Откуда-то издалека доносились чьи-то восторженные крики.

— У-у-э-э-эк…

Ничего не выходило. Кто-то потянул меня за руку.

— Проваливай… черт возьми…

— ……

— ……

Я не мог перестать вспоминать.

— Твою мать…

Я не мог перестать думать о нем.

— Всхлип… сука… твою же мать…

Я пополз вперед и рухнул на то самое место, где он только что стоял.

Я пытался ухватиться хоть за что-нибудь, но в руках оставалась лишь пустота. Я мертвой хваткой вцепился в землю.

— ……

Я продолжал, продолжал думать только о нем.