Как жить будучи Злодеем Том 0 Глава 119 Новая встреча (7)

Пытки — это то, что нельзя воспринимать легкомысленно. Для обычного человека даже заноза под ногтем причиняет боль. Сонхун же подвергал своих пленников мучениям, которые давно перешли все мыслимые границы. Даже маг был значительно живучее простого человека: его можно было калечить, почти не опасаясь случайно убить.

Сонхун срезал тонкие полоски кожи и заливал раны ядом. Он крошил тлеющие угли и втирал горячую крошку в поврежденную плоть. Отсекал фаланги пальцев, опускал раны в соленую воду, а заклинанием электрического снаряда поддерживал непрерывные разряды.

— Х-х-а-а...

Глаза очередного воина закатились, изо рта выступила пена. Он, несомненно, предпочел бы умереть, но зелье, закрепленное у его губ, исправно доказывало свою эффективность. Сонхун даже полил им рану с торчащим в бедре ножом: плоть начала затягиваться прямо вокруг лезвия. Достаточно было слегка шевельнуть ножом или пропустить небольшой электрический ток, чтобы человек снова заходился от боли.

— Ну что, приступим к допросу еще раз? Ты ведь помнишь, что нужно говорить, повторять не придётся?

Как только перед ним положили бумагу и перо, пленник лихорадочно потянулся к ним и принялся торопливо записывать ответы.

Эти пятеро не были профессионально подготовленными агентами. Ни железной воли, ни особой преданности, ради которых стоило бы выносить подобные страдания, у них тоже не имелось. Если бы Сонхун лишь слегка пригрозил ножом, они наверняка рассказали бы всё и без всяких пыток.

Однако его целью была не только информация. Он намеренно выбирал самые ужасающие способы причинения боли, чтобы остальные, наблюдавшие за происходящим, прониклись подлинным ужасом. К моменту, когда он закончил с третьим пленником и подошёл к четвёртому, тот сам начал выкрикивать сведения и молить о пощаде ещё до первого прикосновения.

Первый воин, который пытался обмануть Сонхуна, тоже заговорил правдиво после нескольких выбитых зубов и новых угроз. Теперь он захлёбывался слезами и был готов рассказать всё.

— П-пощадите... Я больфе не буду...

Без зубов слова выходили невнятными. Сонхун снова заткнул ему рот и принялся сопоставлять пять записанных ответов.

Ложь звучала лишь в самом начале. Когда дело доходило до повторных пыток, он переставал даже изображать умеренность и действовал с такой жестокостью, от которой самому порой становилось не по себе. Тогда пленники сообщали уже и то, о чём он не спрашивал.

Показания четверых в основном совпадали. Разница в сто-двести человек не имела значения: каждый знал о своём городе немного больше или меньше других. Самым примечательным оказалось другое: в Японии практически все рейтинговые игроки либо входили в гильдии, либо были хорошо известны публике.

«Хм. А этот всё равно оказался самым упрямым».

Синго, назвавшийся одним из руководителей «Камикадзе», видел, что произошло с его товарищами, и был оставлен напоследок. И всё же умудрился солгать даже под пыткой. Сонхун, однако, не стал наказывать его ещё сильнее. Напротив, мучил его вдвое меньше остальных.

Оглядев пятерых полностью измотанных людей, Сонхун расплылся в довольной улыбке.

— Вот видите, как славно, когда все сотрудничают?

— ...

— А это что за злые взгляды? Вы всё ещё не поняли, в каком положении находитесь?

Фьють!

— А-а-а-а-а!

Рунный клинок едва заметно скользнул по лицу женщины, ранив глаз. Она забилась от боли. Остальные, не ожидавшие нападения всего лишь за недобрый взгляд, поспешно отвели глаза и постарались ничем не выдать ненависть.

«Вот и правильно. Сейчас вам рано меня ненавидеть. Даже мысли такой появляться не должно».

Раз в них ещё оставалась ненависть, значит, не иссякли душевные силы. Сонхун хотел внушить им такой страх, чтобы они не смели даже смотреть на него, а от одного звука его голоса теряли контроль над собой и замирали, неспособные пошевелить пальцем.

Будь у него сколько угодно времени, он занялся бы этим основательно. Но пытки и так затянулись. Пора было уезжать.

— Ах да, тебя ведь зовут Синго? Ты оказался самым сговорчивым. Сделаю тебе небольшое послабление.

— Ммф? М-мф!

Сонхун развязал несколько узлов и влил ему в рот зелье. Остальные следили за происходящим с подозрением.

«Его ведь пытали меньше всех?»

«И, кажется, гораздо мягче, чем нас...»

«Он нас предал?»

Строго говоря, сами они тоже выдали сведения врагу. Но это не мешало ненавидеть Синго. Почему им пришлось столько мучиться, а его так легко освобождают? Постепенно ярость и обида начали обращаться не на мучителя, а на собственного командира.

«Постойте... Ведь из-за него мы вообще оказались здесь!»

«Этот псих просто хотел уехать! Это Синго полез на рожон и втянул нас всех!»

Синго прекрасно видел, как меняются взгляды товарищей, но с кляпом во рту ничего не мог объяснить. Все с ужасом ждали, какую ещё мерзость придумает кореец.

И тот действительно сделал нечто неожиданное.

Достал кухонные принадлежности, продукты и принялся готовить. Вскоре еда была готова. Сонхун подошёл с ложкой к одному из воинов.

— Молчи и ешь. Одно слово — и лишишься языка. Хе-хе.

— ...Гхм.

Воин судорожно сглотнул и послушно начал есть, давясь пищей и слезами. Синго, когда кляп вынули изо рта, попытался закричать, но Сонхун предварительно установил звукоизолирующий барьер и воткнул в него кинжал — после этого японец затих.

Получив питательную еду и воду, Синго озадаченно уставился на своего мучителя.

«Он что, собирается увезти нас как военнопленных?»

Однако дальнейшие действия оказались совершенно непонятными. Сонхун вытащил огромную лопату и с невероятной скоростью принялся рыть землю.

Благодаря навыку создания ловушек и «Преобразованию ци», которым он усилил свои мышцы, яма росла на глазах. Вытерев пот со лба, Сонхун снял с пленников веревки, которыми их привязали к деревьям, одного за другим опустил в вырытое углубление и принялся засыпать землей.

Люди, которых собирались похоронить заживо, отчаянно забились.

Синго едва не обезумел. Что творится в голове у этого чудовища? Если он хочет убить, зачем просто не зарезать? К чему все эти мучения с захоронением? И, самое главное, зачем тогда было лечить их зельями и кормить?

— Да не дергайтесь вы так. Я же сказал, убивать никого не собираюсь.

— Ммф?

И он не солгал.

Сонхун не закопал их полностью: над землей оставались торчать головы. Он тщательно утрамбовал грунт, удовлетворенно осмотрел результат, а затем принялся перетаскивать к пленникам камни.

Затем он посадил неподалеку небольшое деревце, набросал вокруг него листву и соорудил земляной холмик. Синго тупо смотрел на эти приготовления, пока вдруг его не осенило.

«Неужели... Ах ты ублюдок!»

Не обращая внимания на его догадку, Сонхун закончил работу и отошел, чтобы полюбоваться своим творением. Получилось весьма естественно. Если не подойти совсем близко, вряд ли кто-то заметит людей, закопанных под деревом.

— Я очень ценю человеческую жизнь, поэтому убивать вас не стану. Вместо этого я дам вам шанс на спасение. Если вам повезет, кто-нибудь случайно окажется рядом и выкопает вас.

Спасение?

Вероятность этого была практически нулевой. Они находились далеко от города и даже не знали, куда их перенесли, пока они были без сознания. Теперь сверху были устроены такие маскировочные укрытия, что заметить их случайному путнику было почти невозможно.

Пленники попытались использовать ману, чтобы порвать путы, но ничего не вышло. Сонхун опутал их прочными веревками, стальной проволокой для ловушек и тонкими цепями. Без специальных навыков, используя лишь грубую силу, вырваться из такого плена смог бы разве что монстр уровня Кан Мухана.

Убийство выдало бы японскому городу сведения о Сонхуне. Вести пятерых пленников с собой он тоже не мог. Поэтому он придумал такую временную тюрьму.

Дерево укрывало их от солнца, а еды и воды им дали в достаточном количестве. Учитывая живучесть игроков, они продержатся по меньшей мере пять дней.

Это означало, что сведения о нем доберутся до японцев примерно на пять дней позже.

— Ну что ж, наши дела закончены. Пора прощаться. Знакомство было недолгим, но приятным. Надеюсь, мы еще увидимся.

— М-м-мф!

— Ммф! М-м-м-м!

Пленники изо всех сил кричали вслед удаляющемуся всаднику. Сонхун даже не обернулся и вскоре скрылся из виду. Оставшимся пятерым оставалось только смотреть друг на друга с безнадежным отчаянием.

Самой мощной политической и военной силой Синси по праву считался «Альянс» — объединение гильдий, выросшее вокруг клана Хэтхэ. Его бойцы составляли основу городской мощи, и отрицать это было сложно.

Под началом Альянса находились отряд Хваран, «Ветряная мельница», особый отряд мечников, а теперь еще и недавно сформированная «Синхва» из обладателей новых классов. Сила колоссальная. Однако лица руководителей не выражали уверенности.

В пределах Синси им не было равных. Но что ждет их в чужих странах и городах, где люди развивались в схожих условиях? Скорее всего, противники окажутся ничуть не слабее. Поэтому совещания в Альянсе шли день за днем.

— Мы сформировали несколько разведывательных отрядов и составляем карты. На всякий случай в каждом не менее трех рейтинговых игроков. Отряды держат между собой определенную дистанцию.

— Монстры встречаются?

— Встречаются, но ничего выдающегося. Нельзя сказать, что совсем слабые, однако для наших разведчиков серьезной угрозы не представляют. Примерно ранг D.

— Хорошо. А что с запасами?

— Стараемся закупить максимум, но это непросто. Вы ведь знаете, городские поставки не бесконечны.

Оружейные лавки и гостиницы не могли материализовать произвольное количество товаров из ниоткуда. Да, система пополняла их запасы вновь и вновь, но каждая отдельная поставка имела свой предел. Если на рынок поступала огромная партия сырья, падали цены как на само сырье, так и на предметы, изготовленные из него. Если же кто-то массово скупал один товар, он временно исчезал из продажи.

Продовольственные резервы, базовое вооружение и книги навыков для нового отряда «Синхва», состоявшего из тяжелых всадников и хваранов, уже высасывали из казны Альянса немыслимые суммы. Если бы последняя миссия на выживание не принесла столько денег, организация давно бы разорилась.

«Все равно тревожно».

Кан Мухан обладал огромной армией, но не мог успокоиться. Альянс, бесспорно, был силен. Только вот до идеального порядка ему было далеко.