Какой скандал Том 2 Глава 1 Краткая биография Ли Юньси

Ли Юньси никогда не испытывал тёплых чувств к императору. В юности его семья пребывала в крайней бедности, а когда настали голодные времена, его младшие брат и сестра, едва появившись на свет, скончались на глазах у родителей от нехватки пищи. Перед ним тогда стоял выбор: посвятить себя учёбе или взять в руки оружие и развязать восстание.

Ли Юньси склонился к учёбе, поскольку деревенский учитель, шуцай, назвал его вундеркиндом, предрекая, что однажды вся округа будет ждать от него помощи и справедливости. Днём он трудился на поле, а под покровом ночи поглощал знания при свете тусклой лампы. В то время как другие начинали сдавать экзамены в пятнадцать лет и достигали высоких чинов, ему для этого понадобилось десять лет, к двадцатипятилетнему возрасту. Однако за целое десятилетие он так и не смог преодолеть порог экзаменов. К тридцати пяти годам он осознал, что учёба не способна спасти народ Великой Ся.

Император для него тогда являл собой лишь далёкий, неясный образ — средоточие ненависти, бездушная и равнодушная марионетка. Ли Юньси жаждал совершить невозможное и разрушить установленный порядок, но каждый год, когда публиковали золотой список, от первой до последней строки в нём фигурировали лишь те, кто обладал связями. Ходили слухи, что государственные экзамены — это ступени к небесам, но кто бы мог предположить, что эти ступени с каждым разом будут подниматься всё выше, и что дети из бедных семей никогда не смогут достичь небес?

Впоследствии он встретился с императором.

Это произошло совершенно неожиданно. Он помнил, как находился в лодке, подстрекая нескольких товарищей по несчастью, таких же неудачливых кандидатов, к восстанию. Незнакомец напротив внезапно произнёс:

— Моя фамилия — Сяхоу.

Он было подумал, что это принц Дуань тайно явился на помощь. Но затем незнакомец добавил:

— Имя моё — Дань.

Тогда Ли Юньси до крайности желал в порыве ярости обагрить землю кровью, навсегда рассчитаться с ним. Но Ли Юньси сумел себя сдержать. Ли Юньси вспоминал старого учёного из своей деревни, давно покоившегося в земле, и его слова о благе жителей округа. Император в тот день говорил много, изливал душу, раскрывал великие планы и объяснял стратегию, согласно которой они должны были получить должности и занять свои места при дворе. Ли Юньси не верил ни единому слову.

Но слова коварной наложницы, располагавшейся рядом с императором, он услышал. Она произнесла:

— Считайте, что это делается ради блага ваших родных и близких в родной деревне.

Ли Юньси принял службу при дворе, но по-прежнему питал неприязнь к императору.

Служа в Министерстве доходов, он обнаружил, что отчёты и реестры за многие годы были свалены в одну кучу и покрыты толстым слоем пыли. Так называемое правило «один двор — одно поле» давно превратилось в пустой звук; землю крестьян бессовестно присваивали местные аристократы и чиновники, начиная с низших эшелонов и продвигаясь наверх — никто не смел вмешиваться.

Он, не щадя своих сил, ночи напролёт изучал документы, решив во что бы то ни стало восстановить реестры по каждому уезду и каждой провинции. Он был готов идти до конца. Любой, кто вставал на его пути, становился объектом подозрения — Ли Юньси собирался разоблачить всех, вырвать зло с корнем, заставив весь двор содрогнуться.

И первым, кто преградил ему путь, оказался сам император.

— Когда закончишь работу, реестры передашь мне, — изрёк он. — Сейчас не время, я их приберегу.

Ли Юньси целый год колебался между верой и недоверием. И лишь когда император избавился от вдовствующей императрицы, низложил принца Дуаня, привёл в порядок управление и начал реформы, реестры Ли Юньси наконец увидели свет.

В тот день, после заседания в суде, Ли Юньси напился до беспамятства и зажёг благовония в память о своём старом учителе.

Ли Юньси помнил доброту своих односельчан и товарищей, даже умел оценить заслуги императрицы, но вот к императору он питал стойкую неприязнь. Император ещё так юн и неопытен. Если бы он проявил решительность раньше, простому народу не пришлось бы так долго страдать. Тем более, теперь, несмотря на власть, которой он обладал, нельзя было гарантировать, что он не допустит ошибок. Ли Юньси раздражало в императоре абсолютно всё, он был готов ежедневно рисковать своей жизнью, критикуя его за малейшую оплошность.

Сяхоу Дань иногда так приходил в ярость, что швырял в него свитки с докладами. Но Ли Юньси это лишь раззадоривало.

— Убей меня, прямо сейчас. Дай мне шанс войти в историю! — восклицал он.

Сяхоу Дань ещё сильнее выходил из себя.

Однако вскоре Сяхоу Дань нашёл способ отомстить ему — начал подсовывать «собачий корм*».

(прим. пер.: означает, демонстрировать то, что вызывает зависть у других, в данном случае — счастливую семейную жизнь)

Когда Ли Юньси произносил свою излюбленную фразу:

— Это решение ничем не отличается от действий тирана!

Сяхоу Дань откидывался назад и с усмешкой заявлял: — Я и есть тиран, ты только сейчас это осознал? У тебя есть ещё что-то? Если нет, уходи, императрица ждёт, когда я вернусь и накрашу ей ногти.

Ли Юньси смотрел на него с гневом, глубоко вздыхал, принимал боевую стойку и готовился к очередному спору.

Сяхоу Дань прерывал его:

— Что за неподобающее поведение!

— ?

Сегодня Ли Юньси тоже был недоволен императором.

Эр Лань и Ян Дуоцзе иногда давали ему советы:

— Ваше Величество явно не тиран, нет нужды так упрямо искать смерти за правду. Не зазорно и похвалить иногда.

— Император мне не люб, — отозвался Ли Юньси, — в этом мире должен же быть кто-то, кто возьмёт на себя ответственность не соглашаться. Неужто вы не знаете, что император мне не по нраву?

Позднее на трон взошёл новый правитель, однако Ли Юньси по-прежнему не любил императора. Что за безобразие… женщина на троне! Более того, новая императрица действовала по своему усмотрению, осуществив множество необоснованных и радикальных реформ. Ли Юньси, вспоминая годы правления Сяхоу Даня, вдруг осознал, что тот, оказывается, был консерватором. Он так усердно трудился над возведением инфраструктуры, чтобы подготовить почву для нынешнего хаоса, устроенного императрицей Ю.

Ли Юньси протестовал снова и снова на протяжении десятилетий. Дороги Великой Ся уже связали все уголки страны, улицы наполнились людьми и повозками, рыночная экономика обрела форму, а образование распространилось по всем деревням и сёлам, где каждый получил возможность освоить грамоту.

В день, когда императрица Ю передала трон и покинула дворец, Ли Юньси также решил, что его служба окончена, и подал прошение об отставке, чтобы вернуться в родные края.

В день отбытия из столицы Ю Вань Инь пригласила его на прощальный напиток и спросила:

— Скажите честно, положа руку на сердце, что вы думаете о нынешнем положении страны?

Ли Юньси ответил:

— Во всей Поднебесной царит мир, в каждом доме горит свет.

— А что вы думаете об императоре?

— Он трудится, не щадя себя, заботится о процветании государства, — ответил Ли Юньси.

— О, так вы умеете говорить по-человечески? — заметила с улыбкой Ю Вань Инь.

Ли Юньси осмелился поднять глаза и взглянул на её лицо, отмеченное следами времени:

— Даже во времена правления Яо и Шуня не обходилось без честных советников; у трона должен быть кто-то, кто осмелится говорить правду. Поэтому я и не мог восхищаться императором.

С этими словами он поднял дрожащей от старости рукой чашу и осушил её до дна:

— Но я считаю Ваше Величество и покойного императора своими близкими друзьями.