Клуб историй о привидениях Том 1 Глава 264 Двадцать четвёртая страшилка — «Влюблённость» (7)

— Ха… ха… ха…

Кёнвон изо всех сил полз по тёмному тесному пространству над потолком.

Позади с ужасающей скоростью нёсся манекен.

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту!

— А-а-а! А-а… А-а-а!..

Кёнвон уже почти кричал, продолжая отчаянно ползти вперёд.

Так он двигался какое-то время, совершенно потеряв счёт расстоянию, когда потолок вдруг провалился у него под руками.

Грохот!

— А-а-а!.. Ай! Пфу, пфу!..

Кёнвон рухнул вниз — прямо в воду.

Скривившись от боли, он поспешно поднял голову и увидел манекен, неподвижно смотревший на него сверху через пролом.

Кёнвон вскочил, расплёскивая воду, и, не разбирая дороги, побрёл вперёд.

В темноте он толкнул дверь, похожую на балконную, выскочил наружу — и оказался в погружённой во мрак гостиной какой-то квартиры, затопленной по колено.

Планировка была зеркальной по отношению к квартире Хеджин. Похоже, он провалился к соседям напротив.

Кёнвон запер за собой балконную дверь и несколько секунд смотрел через стекло на пролом в потолке.

К счастью, манекен исчез.

Он ещё немного постоял, затем выдохнул и убрал руку с замка.

— Фух… фух…

Только теперь Кёнвон медленно оглядел квартиру.

Здесь были диван, телевизор, холодильник — всё как в обычном доме. Но людей по-прежнему не было.

Шлёп. Шлёп.

«Что вообще за вода? Почему во всём доме ни души, а квартиры затоплены?»

Может, где-то сорвало кран?

Для начала Кёнвон переоделся.

Одежда насквозь промокла, но оставаться голым было ещё хуже.

Шлёп. Шлёп.

— Ха… ха…

Закончив, он немного походил по комнате и вдруг нащупал в кармане синий конверт.

«А. Я всё-таки успел его прихватить».

Карта страшилки, которую он выдернул у Хеджин, когда убегал.

Кёнвон открыл конверт и достал карту, надеясь, что стоит лишь понять, с какой страшилкой он столкнулся, — и всё наконец встанет на свои места.

[Страшилка B-ранга — «Предмет привязанности»]

[Говорят, если человек слишком сильно привязывается к какой-то вещи или обращается с ней как с живой, в неё вселяется душа и начинает вредить людям.]

— «Предмет привязанности»…

Кёнвон внимательно перечитал текст.

И почти сразу почувствовал облегчение.

— Я знаю такое. Знаю…

Он несколько раз провёл картой по груди, словно получил спасательный круг.

Подобных историй особенно много рассказывали про кукол: человек обращается с куклой как с живой, заботится о ней, а потом та будто действительно оживает и начинает причинять людям вред.

— Манекен. Значит, манекен.

Кёнвон посмотрел через стекло на пролом в потолке.

«Хеджин называла её мамой».

Что именно произошло, он не знал. Но если Хеджин настолько привязалась к какому-то предмету, что в него вселилась душа и он стал нападать на людей…

Другого кандидата, кроме этого манекена, не было.

«Всё. Понятно. Теперь всё ясно».

Кёнвон облегчённо выдохнул и несколько раз кивнул.

«Надо только уничтожить его. И всё закончится».

Пусть из-за вселившейся души он и научился двигаться, в конце концов манекен оставался манекеном.

«Кусок пластика. Пару раз хорошо врезать чем-нибудь тяжёлым — и развалится».

Нет. Обязан развалиться.

Кёнвон начал обходить затопленную квартиру в поисках оружия.

— Нужно что-нибудь, чем можно размахнуться… Нож не подойдёт.

Против пластика лучше не лезвие, а тяжёлая дубинка или что-то подобное — то, чем можно хорошенько врезать.

Через несколько минут, заглядывая из комнаты в комнату, он нашёл в ящике с инструментами молоток.

«Вот. Рукоять коротковата, зато пластик такой штукой точно расколешь».

Кёнвон взвесил тяжёлый молоток в руке.

У манекена ведь даже зубов нет. Можно позволить ему подойти чуть ближе.

Крепко сжав молоток, он открыл входную дверь.

Скрип.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Вода из квартиры хлынула в тёмный коридор и понеслась вниз по лестнице почти настоящим водопадом.

Через некоторое время поток иссяк, и в доме снова стало тихо.

«Ну и уборку я тут устроил. Хорошо хоть у этой двери цепочка не сломалась и я смог выйти».

Кёнвон обернулся на квартиру, из которой только что вышел.

[Бассейн Clover Prestige]

Он озадаченно уставился на табличку у двери.

Потом посмотрел напротив — на квартиру Хеджин, номер 402, дверь которой по-прежнему была приоткрыта ровно настолько, насколько позволяла застрявшая защитная цепочка.

«Если там 402-я, здесь должна быть 401-я. Тогда почему написано “Бассейн Clover Prestige”?»

Этот дом вообще строила не Clover. К его району Prestige он тоже отношения не имел. И уж точно эта квартира не была бассейном.

Несколько секунд Кёнвон переводил взгляд с одной двери на другую, затем решил пока не думать об этом и зашагал по мокрому тёмному коридору.

Добравшись до 402-й, он потянул дверь.

Как и прежде, сломанная цепочка не позволяла открыть её шире.

Кёнвон просунул молоток в щель и изо всех сил ударил по цепочке снизу.

Кланг!

Металлический звон разнёсся по тёмному дому.

Кёнвон сам вздрогнул от собственного шума, но продолжил бить.

После нескольких ударов цепочка наконец соскочила.

Скрип.

— Фух… Вот так-то лучше.

Вытерев холодный пот, Кёнвон выбросил мешочек с чесноком и выключил гимн.

«Это больше не понадобится».

Теперь он держал молоток обеими руками и медленно вошёл обратно в квартиру Хеджин.

У входа по-прежнему лежал высохший труп умершего от голода мальтезе, а сама квартира оставалась такой же тёмной и зловещей.

Кёнвон тихо позвал:

— Хеджин. Ли Хеджин.

[Что?]

Голос донёсся откуда-то с потолка, будто Хеджин отвечала сквозь стену.

Кёнвон поднял голову и крепче сжал молоток.

— С тобой явно что-то не так. Тот манекен, который ты называешь мамой… в него вселился призрак. Сейчас я его разобью. Спускайся.

[Хочешь вместе селфи сделать, Кёнвон?]

Щёлк.

Где-то наверху сработала камера.

Она опять широко улыбается в темноте и собирается выложить фотографию в Instagram?

— У тебя Instagram удалён.

[Ага. Таких, как ты, слишком много — следят исподтишка. Теперь сразу сделаю аккаунт закрытым и буду принимать только знакомых.]

Кёнвон пропустил издёвку мимо ушей и, не опуская молотка, осмотрел гостиную.

С потолка снова послышался насмешливый голос Хеджин.

[Кстати. Когда я только перевелась и была одна… Честно, мне было ужасно стыдно, когда ты подходил и изображал заботу. Даже если я одна, это не значит, что мне хотелось ходить с таким, как ты. А ты вообще ничего не понимал.]

Бам!

Кёнвон ногой распахнул дверь её комнаты и резко отступил, выставив молоток.

«Нет. Здесь её нет».

Он осторожно вернулся в гостиную.

Голос Хеджин постепенно разносился уже по всей квартире.

[Я же говорю: даже когда мне было одиноко, от одного твоего желания подойти становилось неловко. Знаешь девушек, которые продолжают встречаться с парнем, хотя тот изменяет и плохо с ними обращается? Наверное, думаешь: почему они просто не расстанутся? Потому что уж лучше терпеть ругань рядом с красивым парнем, чем встречаться с жалкими типами вроде тебя. Плохих мужчин девушки иногда не распознают, зато неудачников чуют безошибочно.]

Бам!

Теперь Кёнвон пинком открыл дверь большой спальни и тут же отступил с поднятым молотком.

Внутри были только нечистоты Хеджин.

Манекена не было и здесь.

[Таким уродам, как ты, Кёнвон, надо учиться просто сидеть тихо. Неужели тебе даже не приходило в голову, что сам факт, что ты кого-то любишь, может причинить этому человеку боль? Бывает, девчонке признаётся какой-нибудь жирный отаку — и она потом плачет. Ан Кёнвон, ты как раз из тех, из-за кого плачут.]

— Заткнись!

Кёнвон в ярости крикнул в потолок.

Он быстро дошёл до ванной и распахнул дверь.

Манекена не было.

[Кёнвон, я тебе ещё кое-что расскажу…]

— Я сказал, заткнись!

Он снова задрал голову.

Терпение наконец лопнуло.

— Мне даже любить кого-то нельзя?! Ты красивая, хорошо учишься — вот поэтому ты мне нравишься! Я тебя люблю! Мне даже сказать такое нельзя?!

[Нельзя. Мерзко. Немедленно выметайся из моего дома, сталкер, пока я не вызвала полицию.]

— Сама спускайся оттуда, сумасшедшая сука!

В ярости Кёнвон швырнул молоток в потолок.

Тот глухо ударился и упал.

Хеджин разразилась хохотом.

[Кха-ха-ха! Кёнвон, ты молоток бросил? Мам! Скорее выходите!]

Ту-ту-ту-ту-ту-ту!

Манекен, всё это время лежавший под диваном, мгновенно выскочил наружу и бросился на него.

Кёнвон дёрнулся от неожиданности, но накопившаяся злость уже вытеснила страх адреналином.

Он одним движением схватил молоток с пола и размахнулся навстречу.

БАХ!

Удар пришёлся идеально — сбоку в голову.

Пластиковый череп разлетелся на куски, а тело по инерции рухнуло ему под ноги.

Грохот.

— Ха… ха… ха… ха…

Кёнвон тяжело дышал.

Не желая давать ему ни единого шанса, он снова взял молоток двумя руками и ещё несколько раз ударил лежащий манекен.

— Ы-ы-ы!

Бах! Бах! Бах!

Пластиковое тело подпрыгивало от каждого тяжёлого удара.

— Если кто-то тебе нравится! Можно! Сказать! Что нравится!

Бах! Бах!

— Почему! Даже это! Должно быть! Мерзко?!

Бах! Бах!

— Если не нравится! Можно хотя бы! Нормально! Серьёзно! Сказать! «Прости»!

Молоток опустился в последний раз.

— Это невежливо… ха… ха… Невежливо, понимаешь?

Кёнвон, пошатываясь, вытер пот со лба перед разбитым манекеном.

— Игнорировать того, кому ты нравишься. Смеяться над ним. Унижать его. Это невежливо.

Он тяжело дышал, всё ещё не в силах успокоиться.

— Сами встретите кого-нибудь получше — и будете цепляться за него изо всех сил. Так почему с теми, кому нравитесь вы, можно обращаться как угодно? Никаких манер. Красивые парни, красивые девушки — никаких манер. Чтоб вы все провалились. Сволочи.

Кёнвон уронил молоток.

Несколько раз глубоко вдохнул и посмотрел на непривычно тихий потолок.

— Ли Хеджин?

Тишина.

— Хеджин.

Никакого ответа.

«Потеряла сознание?»

Как в кино: снимаешь одержимость — и человек тут же обмякает без чувств.

Наверное, уничтожение манекена всё закончило, а Хеджин лишилась сознания.

Кёнвон вытер пот и перевёл взгляд с пластиковых обломков на потолок.

«А как теперь её оттуда вытащить?»

Даже если снова поставить в ванной стул и залезть к люку, останется проблема спуска.

Нельзя просто сбросить Хеджин без сознания на пол. Да и сама она вовсе не была хрупкой девочкой — недаром школьные парни каждый день провожали её глазами и рассказывали, что она им даже снится.

Щуплому Кёнвону будет тяжело хотя бы дотащить здоровую Хеджин до отверстия.

— Фух… фу-у-ух…

Ещё немного отдышавшись, он решил просто позвонить в 119.

— Страшилка закончилась. Теперь уже могут вмешаться обычные люди.

Пусть спасатели вытащат Хеджин, а потом уже сами разбираются, что не так с этой квартирой и что здесь произошло.

Его работа закончена.

Кёнвон достал телефон и набрал 119.

После нескольких гудков послышался щелчок.

[Служба 119. Слушаю вас.]

— Здравствуйте… Я в Силлиме, в доме «Ёнджун Вилла».

[Да, говорите.]

— Здесь… человек застрял над потолком.

[Над потолком?]

— Да. Залез через ревизионный люк в ванной и там потерял сознание… Девушка. Старшеклассница.

[Повторите, пожалуйста, адрес.]

— «Ёнджун Вилла», квартира 402. Четыреста вторая.

[…402? Вы сказали квартира 402?]

В голосе диспетчера вдруг появилась растерянность.

Кёнвон нахмурился и повторил:

— Да. Силлим, «Ёнджун Вилла», 402.

[Четыреста вторая… Но там нет квартиры 402…]

Диспетчер замолчал на полуслове.

На заднем плане Кёнвон услышал голоса других сотрудников.

[Эй, проверь ещё раз. Да, карту. Здесь… верно. Но здание только трёхэтажное.]

[А он говорит, что 402. Алло?]

— Да, алло…

[Мы уже выехали. И ещё: из этой виллы буквально сейчас поступило заявление о пропавшем человеке. Вам об этом что-нибудь известно?]

— О пропавшем?

[АН КЁНВОН! ТЫ ГДЕ?! ВЫПУСКНОЙ УЖЕ ЗАКОНЧИЛСЯ, ПОЧЕМУ ОТ ТЕБЯ НИ СЛОВА?! МЫ ТЕБЯ ИЩЕМ! НЕМЕДЛЕННО ОТВЕТЬ!]

Внезапно из телефона прогремел голос его отца.

Кёнвон в ужасе отдёрнул аппарат от уха.

[Кха-ха-ха… Кха-ха-ха!..]

По квартире со всех сторон разнёсся смех Хеджин.

Совершенно потерявшись, Кёнвон оглянулся, затем резко развернулся и бросился к входной двери.

— Ха… ха… ха…

Защитная цепочка, которую он только что выбил, снова была на месте.

Как бы Кёнвон ни дёргал дверь, она опять не открывалась.

И тут сзади послышался топот маленького животного.

Топ-топ. Топ-топ. Топ-топ-топ.

— Ха… ха… ха…

Задыхаясь от страха, Кёнвон медленно обернулся.

По гостиной бегал высохший труп мальтезе — так, словно собака была совершенно жива.

И тут голос Хеджин снова разлетелся по квартире эхом.

[Кха-ха-ха! Сюда! Сюда!]

[Гав! Гав-гав!]

[Сюда… А-ха-ха!..]

Кёнвон уже видел это раньше.

Перед глазами всплыло видео из Instagram Хеджин.

То самое, благодаря которому он когда-то понял, что она лжёт насчёт своего дома: Хеджин играла в гостиной с собакой.

[Гав-гав!]

[Кха-ха-ха! Сюда, сюда!..]

Мёртвый мальтезе носился по гостиной как живой, а весёлый смех Хеджин звучал отовсюду.

И Кёнвон наконец понял.

Синдром Рипли, который Культ Пустоты внедрил в Хеджин.

И страшилка B-ранга, по которой душа вселяется в то, к чему человек испытывает сильную привязанность.

Хеджин была безумно привязана к собственным фантазиям и лжи.

Она относилась к ним как к живым.

Нет — как к самой реальности.

«Манекен… Она была лишь частью всего этого».

Хеджин любила не манекен, изображавший её мать.

Она любила собственные фантазии.

Саму нереальность, которую выдавала за действительность.

А Кёнвон уничтожил лишь один ничтожный, ничего не значащий кусочек этого мира.

Смех Хеджин снова зазвучал со всех сторон.

[А-ха-ха… Кёнвон, а ты вообще зачем сюда пришёл?]

— Я… потому что ты попала в страшилку… Я хотел тебя спасти… И ещё из-за того, что было раньше…

[Нет. Ты сегодня пришёл сюда, чтобы меня преследовать.]

[Кёнвон, ты жалкий придурок.]

— Я… жалкий придурок…

Голос Хеджин пронзил его сознание, словно голос абсолютной власти.

Ноги пронзило покалыванием. От периферических нервов по всему телу расходился электрический озноб — будто его прямо сейчас гипнотизировали.

[Кёнвон. А теперь ползи, как мой мальтезе. Тогда я смогу любить тебя как питомца. Встречаться с тобой как с парнем мне физиологически невозможно, но если будешь ползать как собачка, я хотя бы найду тебя милым.]

— Г-гав!..

Кёнвон тут же опустился на четвереньки и поспешил за мёртвым мальтезе.

— Гав… гав… Я собака госпожи Хеджин… собака…

[Кха-ха-ха! Как мило. Надо снять и выложить в Instagram.]

[Кёнвон, ты ведь пришёл сюда преодолеть травму? Не получится. Ты не изменишься. Просто живи под моей властью. Всю жизнь следи за моим Instagram и поклоняйся мне. В университете, на работе, даже после свадьбы всегда вспоминай: «Какая же она тогда была красивой». Живи с этим сожалением. Ты теперь от меня не избавишься. Никогда.]

— Да… Хорошо… Хорошо… Гав, гав… Госпожа Хеджин, я люблю вас… Госпожа Хеджин, я люблю вас…

[Кха-ха-ха! Молодец. Молодец, молодец… Сюда! Сюда!]

— Гав-гав… Госпожа Хеджин… Хеджин…

[Кха-ха-ха… Кха-ха-ха!..]

Голос полностью подчинившегося Ан Кёнвона, бездумно восхвалявшего свою первую любовь, смешивался с непрерывным звонким смехом привлекательной школьницы.

Я отнял ухо от прослушивающего устройства, которое купил ещё во время истории с двойником, и пробормотал:

— Так вот как Ан Кёнвон в тот раз попал под влияние Культа Пустоты.

— Похоже на то, Джун…

Сона посмотрела на меня и кивнула.

— Что теперь будешь делать?..

— Пора заходить. Второй раз мы его им не отдадим.

Я один раз прокрутил плечо и открыл стеклянную дверь виллы.

— Выдвигаемся.

— Угу…