Ученики Наксона в общем чате выражают панику из-за происходящего. Тем временем заведующий дисциплиной и заместитель директора спускаются под землю в поисках Хаюн. Они оказываются в странной подземной столовой, где их встречают сектанты Культа Пустоты. Хаюн прибывает позже и обнаруживает Чан Хуна, пытающего учеников и учителей, включая куратора Чан Хваын. Чан Хун объясняет, что они пытаются доказать, что они «злодеи», чтобы игра засчитала им условие. Он также подвергает пыткам Ли Хеджин, свою бывшую подругу, из-за её связи с Ли Джуном. Когда пытки подходят к концу, приходит сообщение от призрака, и Чан Хун считает, что Культ Пустоты победил.
Тёмный подземный Наксон.
Голос призрака раздался из потолочных динамиков.
Учителя и ученики Культа Пустоты, до этого просто убивавшие время в ожидании, разом подняли головы.
[…Старшая школа Наксон. Игра с призраком…]
[Раунд возвращения проигравших завершён.]
Все, кроме тех, у кого затекли ноги, вскочили на месте.
[Для проведения последней игры… председателю класса первого года, третьего класса… Чан… просьба пройти в радиорубку. Конец сообщения.]
Пш-ш.
Динамики отключились.
Чан Хун крепко сжал кулаки.
Этот подземный мир был отражением мира наверху.
Звук, прозвучавший здесь, соответствовал звуку там.
Поэтому смысл сообщения призрака был очевиден.
Раунд возвращения проигравших в Игре с призраком Наксона закончился смертью Ли Джуна и обычных учеников.
А теперь для последней игры требовался ведущий, и названному ученику приказали прийти в радиорубку.
Этот ученик — председатель третьего класса первого года.
Чан Хун.
«Меня… выбрали!»
— Ч-Чан Хун справился!
— Чан Ху-у-ун!
Ещё до того, как он успел отреагировать, ученики Культа Пустоты рядом принялись громко его восхвалять.
Чан Хун отложил инструменты для пыток, переоделся и поспешил вниз, на этаж, где собрались остальные верующие.
Оттуда уже доносились крики ликования.
«Ах. Вот какой должна была быть моя жизнь».
— Ура!
— Ура-а-а!
«Я справился».
Верующие аплодировали ему, когда он вошёл.
Чан Хун зажмурил красивые глаза.
Вот она — его настоящая жизнь.
Он всегда способный. Всегда выше остальных.
А люди неизменно его превозносят.
Именно потому, что Чан Хун сам был выдающимся, его так бесила необычность Ли Джуна.
«Да. Вот настоящий я».
«Одной странностью меня, лучшего, не победить».
«Чёртов шут. Наконец исчез из этого мира».
«И ты ведь ещё помнишь, как надо вести себя в такой момент, Чан Хун?»
Он спросил это у самого себя и медленно улыбнулся.
Затем вышел в центр толпы и громко объявил:
— Всё закончено. Мы победили!
— К-кончилось… и правда.
— Боже мой. Наш Чан Хун действительно это сделал.
— Долго же всё тянулось.
— Чан Хун! Ты справился!
Пока на него сыпались аплодисменты, учитель математики О Джонхо протиснулся сквозь толпу, в слезах кинулся к нему и крепко обнял.
«Мы даже не близки».
Положение этого учителя внутри Культа Пустоты было низким, поэтому Чан Хун с улыбкой аккуратно отодвинул его и первым делом подошёл к заместителю директора и заведующему дисциплиной, которые смотрели на него с гордостью.
Как он и ожидал, Чан Ёок встретила его тепло.
— Председатель молодёжного крыла Чан Хун. Вы отлично поработали.
— Чан Хун, молодец.
— Благодарю.
— Аплодисменты!
Это было очень, очень долго.
Казалось, с того момента, как прямо посреди выпускных экзаменов они внезапно угодили в страшилку и сами растерялись, прошла вечность.
Но затем у Культа Пустоты появилась чёткая цель: выйти из игры, исказив её правила и превратившись в злодеев.
С тех пор при любой возможности они убивали и расставляли ловушки по всей школе.
Одна из таких ловушек случайно пришлась на кабинет музыки.
«Кто бы мог подумать, что именно кабинет музыки станет главным местом следующей игры».
Усилия дали результат.
Чан Хун заговорил мощным голосом настоящего лидера молодёжи:
— Вместо того чтобы хлопать мне, я хотел бы хлопать всем вам. Вы не поддались испытанию и до конца действовали как одно целое.
Даже члены Культа Пустоты наверняка погибли бы, если бы начали колебаться, соблазнившись желаниями, которые исполнял дьявол.
Но Высшая Истина уже пообещала им будущее, куда более ценное, чем любое желание дьявола.
В этом и заключалась разница между Клубом страшилок и Культом Пустоты в нынешней игре.
Ли Джун, председатель Клуба страшилок, ничего не обещал своим членам относительно их будущей жизни.
В день выпуска они получат деньги — и дальше каждый сам за себя.
Поэтому каждый раз, когда приходило испытание, они колебались и спотыкались.
Кто-то соблаждался обещанием взаимной любви.
Кто-то — возможностью отомстить.
Кто-то — шансом удовлетворить тайное желание или исправить травмирующее прошлое.
Культ Пустоты, напротив, уже пообещал верующим будущее совершенно другого порядка.
Настолько ценное, что никто не дрогнул и все последовательно исполняли план выживания.
— Это победа всех вас, кто не поколебался и шёл со мной до конца! А теперь поднимемся! Наверх!
Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп.
В подземном Наксоне, где они прятались как мыши, загремели аплодисменты.
Чан Хун вдруг начал оглядываться в поисках кого-то.
Госпожа.
Надо увидеть реакцию госпожи.
Он заметил её у лифта: она спокойно прислонилась к стене.
Чистая кожа. Длинные чёрные волосы.
Красивая девушка, которой удивительно шла школьная форма.
Последний потомок рода Ин, поколениями владевшего Культом Пустоты.
Чан Хун подумал: если он принц, то рядом с ним должна быть именно Хаюн — принцесса.
В школе — принц Чан Хун и принцесса Хаюн.
В Культе Пустоты — председатель молодёжного крыла Чан Хун и госпожа Хаюн.
До сих пор разница в крови была слишком велика: словно простой командир рыцарей осмеливался смотреть на королевскую дочь.
Но сегодня Чан Хун уже не простой человек.Он возвысился до уровня героя войны.
Под приветственные крики верующих он уверенно пошёл к госпоже.
Хаюн, заметив его приближение, слегка приподняла бровь, не отрываясь от стены.
— Пойдёмте, госпожа.
— …Чан Хун.
Услышав, как она назвала его, Чан Хун выпрямился и улыбнулся.
Хаюн даже не повернула к нему лица.
— Почему… ты первым заговорил со мной?
Чан Хун, уже собиравшийся подойти и предложить ей сопровождение, застыл.
В Культе Пустоты никто не имел права запросто обращаться к госпоже.
Если это не было вынужденной частью обычной школьной жизни, то в общении именно как верующий говорить с госпожой первым по личному поводу считалось тяжким проступком, почти достойным изгнания.
А он ещё и сказал: «Пойдёмте, госпожа».
Уверенность, которую разогрела в нём роль героя, мгновенно испарилась.
— П-прошу прощения…
Окружающие были слишком заняты аплодисментами и криками, чтобы что-нибудь услышать.
Чан Хун застыл с улыбкой на лице.
Высокий, крепкий, красивый юноша.
Одного голоса госпожи оказалось достаточно, чтобы у него подкосились колени и тело замерло, как у лягушки перед змеёй.
Если бы кто-нибудь не подошёл и не подтолкнул его, он, возможно, простоял бы там несколько часов.
— Ура-а-а! Хлоп-хлоп!
— Чан Хун лучший!
К счастью, другие учителя подошли с шумом, зовя всех наверх, и вытолкнули его из неловкой ситуации.
— Поднимаемся.
— Все наверх!
Заведующий дисциплиной, ничего не заметив, хлопнул окаменевшего Чан Хуна по спине, мол, расслабься.
Верующие по очереди набились в лифт столовой.
Кабина была тесной, поэтому более сотни человек пришлось перевозить несколькими рейсами.
Ву-у-у… ву-у… дзынь.
В первой группе отправились люди с низкими должностями, учитель математики О Джонхо, обычные люди и раненые.
— Быстро выходите и проверьте!
О Джонхо грубо подтолкнул ногой обычных учеников, и те кое-как вывалились из столовой.
Среди них была и Чан Хваын.
— М-мы живы…
Хваын прикрыла глаза ладонью.
Солнечный свет.
В отличие от подземного Силлим-дона, эта столовая была залита солнцем.
За окнами — пустой школьный двор.
Тихий город.
В странно мирном солнечном свете обычные ученики растерянно бродили по столовой.
Следом, почти превратившись в труп и истекая носом кровью, из лифта пошатываясь вышла учительница музыки Чха Йеын.
— …Госпожа Йеын. Как там?
Сектанты, прятавшиеся в лифте, спрашивали, но она не отвечала.
Её мозг уже был разрушен во время четвёртой игры — исполнения школьного гимна в актовом зале, когда он растягивался и сжимался. Разума у женщины почти не осталось.
— У-у… у-у-у…
Она ходила по столовой с кровью под носом.
Только тогда верующие кивнули и вышли наружу.
— Хорошо. Поднимем всех.
Один человек снова поехал вниз сообщить остальным, и вскоре новые группы сектантов начали выплёскиваться из лифта.
Так повторилось больше десяти раз.
В конце концов свыше сотни членов Культа Пустоты собрались в наземной столовой, возбуждённо переговариваясь и улыбаясь.
— И правда закончилось.
Последними из лифта вышли госпожа, Чан Ёок и Чан Хун.
Аплодисменты вспыхнули вновь, словно встречали победоносных генералов.
Заместитель директора похлопала Чан Хуна по плечу.
— Осталась только последняя часть. Доведите всё до конца, председатель молодёжного крыла.
— Цель — радиорубка! Там наш Чан Хун будет управлять игрой!
Они открыли переход в главный корпус и направились к радиорубке.
Подняться на этаж, пройти по коридору — и всё.
Пока сотня людей двигалась единой группой, их окутывало странное чувство мира.
Всё было тихо.
— Все эти безумства наконец закончились.
— Даже непривычно, как тихо в школе.
Поднимаясь по лестнице, учителя смотрели через окна на двор.
За главными воротами по-прежнему неподвижно стояли чёрные машины.
— Эти… Появились посреди игры и с тех пор просто стоят там, ни слова.
— Люди «Клевера»… Чего они добиваются?
— Зачем вообще приехали?
Во взглядах членов Культа Пустоты, обращённых к третьей силе — «Клеверу», было полно враждебности.
— Разберёмся с ними на выходе после игры. Если понадобится, применим силу.
— Верно.
— Да. Надо схватить их и выяснить цель.
До самой победы Культа Пустоты «Клевер» так ничего и не сделал, продолжая торчать снаружи.
Хаюн шла примерно в середине колонны, смешавшись с верующими, и едва заметно скривила губы.
«Джун. Если всё правда закончится вот так, я очень разочаруюсь».
И тут впереди поднялся гул.
— Стоп. Всем остановиться.
— Ученики, пока стойте!
— Стоп!
Как на школьном мероприятии, когда большую группу временно останавливают посреди перехода.
Учителя впереди засуетились, ученики остановились и вытянули шеи.
— Что там?
— …Говорят, путь перекрыт.
— Путь? Как?
— Сам не знаю.
Неужели дорога к радиорубке была закрыта?
Хаюн молча прислушалась среди учеников Культа Пустоты.
Они гадали, что осталось после прошлой игры.
— Может, обычные ученики устроили оборону? Навалили посреди коридора баррикаду?
— Поэтому не пройти?
— Да у них времени не было. Зомби же пошли сразу после начала игры.
— Так чем перекрыто-то?
Когда все уже стояли на цыпочках, стараясь заглянуть за угол, преподаватели прибежали обратно и начали жестикулировать.
— Так, разворачиваемся! Все назад!
— Разворот… разворот…
— Теперь начало колонны становится концом, конец — началом! Поднимаемся выше!
Вместо того чтобы продолжить путь по коридору второго этажа к радиорубке, группа внезапно изменила направление и направилась вверх.
Проходя мимо угла, Хаюн тоже слегка приподнялась на носки и смогла увидеть дальнюю часть коридора.
Путь действительно был перекрыт.
Бетонной стеной.
— Видел?
— Видел.
Ученики снова начали перешептываться.
Это была не баррикада, возведенная выжившими, и не обвал.
Коридор, который должен был продолжаться кольцом, упирался в сплошную цементную стену.
— …Что это было?
Чан Ёок и заведующий дисциплиной, продолжая вести группу, заметно напряглись.
— Я не почувствовал никакой странной Ци. Это просто настоящая стена.
— Тогда попробуем другой путь.
Однако, как только колонна поднялась ещё на один этаж, всё снова пошло не так.
— Учитель! Здесь две лестницы!
— …Что?
Преподаватели поспешили вперед.
И действительно, так оно и было.
На верхний этаж вели две лестницы.
— Это…
— Председатель молодежного крыла, что вы думаете?
Чан Ёок задала вопрос, словно проверяя его.
Чан Хун немедленно высказал свое предположение. Это была отличная возможность вернуть себе уверенность после выговора от госпожи.
— Ничего серьезного. Вероятно, следующая игра изменяет внутреннее устройство школы.
— Изменяет устройство?..
— В каком смысле?
— Например, как в лабиринте. Или в игре с захватом территории.
Чан Хун пожал плечами.
— Следующей должна была начаться игра, которая меняет планировку школы. Но прямо перед стартом меня выбрали ведущим, поэтому осталась только измененная форма. Когда я доберусь до радиорубки и отдам команду, начнется какая-нибудь игра, использующая эту структуру.
— А-а…
— Верно. Именно так, председатель.
Чан Ёок улыбнулась, как будто он дал правильный ответ.
Другие преподаватели тоже хлопнули себя по лбу.
— Точно! Это вполне возможно!
— Тогда нам нельзя просто бесцельно блуждать!
— Все запоминайте местность! Это декорации для следующей игры!
— В любом случае, раз Чан Хун выбран ведущим, наше выживание гарантировано на сто процентов. Хо-хо.
Не было причин для беспокойства.
Все шло идеально.
— Двигаемся, двигаемся!
Через некоторое время преподаватели вновь остановили колонну у очередной стены.
— Здесь тоже всё перекрыто.
— Вот же… опять обходить.
— Да чтоб вас!
Один из преподавателей пнул цементную стену ногой.
— Радиорубка прямо за ней!
— Ничего. Обойдем.
— Итак! Снова: передние становятся задними, задние — передними! За преподавателями! Двигаемся!
— Вперед!
Пока они бродили по школе, Хаюн медленно начала прищуриваться.
Преподаватели говорили запоминать эту местность, потому что это декорации для следующей игры.
Ученики действительно старательно отмечали, где проход был закрыт, а где оставался открытым.
Но форма этих путей… казалась Хаюн до странности знакомой.
Стены то и дело перегораживали коридоры, превращая школу в сложный лабиринт.
Эта форма.
Эти пути.
— …Чжун.
Среди блуждающих по школе сектантов Хаюн тихо улыбнулась.
