Клуб историй о привидениях Том 1 Глава 524 Интерлюдия — Странная история о способностях (6)

[Воскресенье, 5 января 2020 года. 10:50]

[Ли Джун: 2-е прохождение]

[Очки страшилок: 5 708]

[Причинность: 92%]

В день, когда мы собрались на школьном дворе, чтобы раскрыть способности друг друга,

в тот самый момент, когда я объявил:

«Ин Хаюн состоит в Культе Пустоты»

между нами повисла морозная тишина.

Причина была проста.

Каждый из нас в своё время пострадал от Культа Пустоты.

Удивительное совпадение.

В случае Джинхи — смерть её подруги Ким Ынджон из-за школьного психолога Ю Джины, связанной с Культом Пустоты.

Докхуна в начальной школе травили под руководством учительницы музыки Чха Йеын из того же культа.

Кёнвон влюбился в Ли Хеджин, также связанную с Культом Пустоты, был высмеян и получил травму, которая преследовала его всю жизнь.

Сона из-за Культа Пустоты вообще потеряла родителей.

И я тоже.

До самого сегодняшнего дня из-за этой чёртовой секты умирал снова и снова.

А теперь выяснилось, что Ин Хаюн — член Культа Пустоты.

— Ха-ха~ Ну да, Культ Пустоты уже прямо здесь~ Зря волновались~ Юн Сона, ну ты даёшь~

— Председатель, и правда забавно, ха-ха... Ну да... в общем-то мы все... всё равно уже знали...

Неуклюжая попытка Кёнвона сгладить ситуацию провалилась, и после очередной паузы

я пошёл ещё дальше и рассказал, что Хаюн — далёкая потомственная «барышня» местного главы и фактически управляет культом вместо него.

— Она там госпожа. Когда Ин Тхэсана нет, командует она.

В глазах тех, кто этого ещё не знал, отразился настоящий шок.

Я спокойно продолжил:

— Что бы мы тут ни делали, через неё всё равно всё дойдёт до них. Так что можете особо не переживать.

— Не дошло.

Хаюн произнесла это, стоя к нам спиной.

Пустая школьная площадка.

Мы пятеро смотрели ей в спину.

А она не показывала лица.

— Я им о вас не рассказывала.

Все замерли.

Неловкая тишина.

Кто первым подхватит эту ситуацию?

Послышалось, как кто-то из ребят нервно сглотнул.

Мы лишь ждали.

И первой, кто не выдержал паузу,

оказалась Джинхи.

— Эй. Слушай.

Она бросила вопрос почти небрежно:

— А ты вообще почему там?

— Просто хочу понять причину.

Вопрос, который вполне естественно задать человеку, оказавшемуся в секте.

Почему ты туда ходишь?

Хаюн некоторое время молча стояла к нам спиной.

Потом тихо ответила:

— Если сделать вид, что этого разговора не было,

— мы сможем дальше общаться как раньше.

— Эй, нет.

Джинхи фыркнула, резко вскочила со скамейки,

быстрым шагом подошла и встала прямо передо мной.

— Нет, эй. Сделать вид, что ничего не было, уже не получится.

— Я не это имела в виду.

Хаюн чуть повернула голову и снова отвернулась.

Похоже, Джинхи решила, что та собирается убить меня, чтобы буквально «сделать так, будто разговора не было», и потому загородила меня собой.

А Хаюн имела в виду всего лишь: давайте по общему согласию считать, что никто ни о чём не спрашивал, и продолжать как прежде.

Наблюдавший за этим Кёнвон снова не к месту вмешался:

— Я понимаю обе стороны~ Так что теперь~ Ну~ Давайте~!

Похоже, решил разнять двух девушек, которые уже начали мериться характером.

Джинхи вскинула подбородок и усмехнулась.

— Нет? Я вот вообще не понимаю.

— Ни на один процент не понимаю, какого хрена она там делает.

— Ну~! Да, конечно, можно и так сказать! Ха-ха... Но есть ведь обстоятельства, от которых, ну... ничего не зависит, у каждого свои...

— Да заткнись ты уже.

После окрика Джинхи Кёнвон снова плотно закрыл рот.

Говорят, когда он был старостой класса в средней школе, одноклассники его порядком ненавидели.

Похоже, вот из-за такой фигни.

«Надо понимать, когда стоит лезть мирить, а когда лучше просто смотреть».

Я скрестил руки на груди.

— Эй. Скажи уже.

Джинхи косо смотрела на Хаюн и требовала ответа.

Но та продолжала стоять спиной и молчала.

— Скажи. Сейчас. Нормально.

— Объясни всё логически, чтобы стало понятно. Объясни — и я пойму.

Прошло немного времени.

Похоже, Джинхи надоело ждать, и она добавила:

— Я правда понимаю такие вещи. Если мне что-то объяснить так, чтобы я приняла, я принимаю и всё. Без обид потом. Так что просто скажи.

— Мне достаточно уйти?

От внезапной фразы Хаюн

Джинхи на секунду замерла в полном недоумении.

— Чего?

Она словно не поняла, как разговор вообще дошёл от «объясни» до «мне уйти».

— Эй, да блядь... Я говорю: объясни, почему ты там.

На слово «почему» Хаюн спокойно переспросила:

— Почему?

— Почему? Потому что должна. Ты. Разумеется.

— Вот я и спрашиваю — почему.

— Эй, блядь. Серьёзно.

Джинхи, уже окончательно заведясь, хлопнула себя по груди и нервно рассмеялась.

— Объясни, блядь. Пока всё не стало ещё страннее.

— Тогда сначала ты объясни, почему я обязана объяснять именно это.

— Потому что... очевидно. Ты... Блядь, это что, тоже надо вслух объяснять?

Джинхи продолжала смеяться от абсурдности ситуации.

Но, как ни странно, подходящего ответа у неё сразу не нашлось.

Она лишь бросала отдельные слова.

Хаюн немного постояла,

а потом наконец плавно развернулась к нам.

Её туфли мягко прочертили дугу по песку школьной площадки.

Джинхи и Хаюн впервые оказались лицом к лицу.

Две самые тяжёлые по характеру девушки нашего клуба.

Едва они встали рядом, как разница в росте стала очевидной.

— Говори. Почему я должна это объяснять?

Хаюн смотрела на Джинхи без тени эмоций, снизу вверх.

— ...Эй. Ты правда этого хочешь?

Джинхи смотрела на нее сверху вниз, полная раздраженного недоумения: что, черт возьми, не так с этой девчонкой?

Голос Хаюн оставался ледяным и ровным.

А голос Джинхи набирал силу.

— Мы столько от них пострадали. Если ты входишь в их число, да еще и занимаешь там высокое положение, ты обязана хотя бы что-то объяснить. Нет? А?

— А что я сделала?

— Что?

— Что я сделала клубу?

Видя, что Джинхи не поняла сути вопроса, Хаюн отчетливо повторила:

— Я не объясняла своему культу, почему нахожусь здесь. Так почему я должна объяснять вам, почему нахожусь там?

— Если это будет логично, ты действительно примешь? Да?

Хаюн слегка усмехнулась, с интересом разглядывая лицо Джинхи.

Та всё ещё хмурилась, явно не в состоянии понять.

Тогда Хаюн своим обычным чистым голосом, словно перекатывающийся стеклянный шарик, произнесла:

— Я тоже. Если задашь вопрос так, чтобы я его поняла, я отвечу. Ли Джинхи.

— Я работаю здесь, не сказав ни слова Культу Пустоты, и многое сделала для вас. Культу я ничего из этого не объясняла. Они даже не спрашивали. Но...

— Но почему тогда я обязана вам по пунктам объяснять дела культа? Ответь.

— Чего?

— Ты даже не подумала об этом, прежде чем спрашивать? Это очень невежливо.

— Невежливо?

Лицо Джинхи мгновенно исказилось.

Не ответив на вопрос Хаюн, она ухватилась лишь за слово «невежливо» и шагнула еще ближе.

— Черт возьми, когда с тобой нормально разговаривают, отвечай нормально. Ты ведешь себя как последняя сука. Невежливый здесь твой ебучий культ. Там одни ублюдки.

Хаюн без страха подняла глаза на Джинхи, подошедшую вплотную.

— Угу. Продолжай.

— Ты вообще знаешь, какую дичь эти ублюдки творят по всей Корее? А?

— Угу.

— Людей убивают. Похищают. А?

— Угу.

Джинхи, с перекошенным лицом, выкрикивала каждое слово отдельно.

Хаюн отвечала сухо и безэмоционально.

— Творят самую мерзкую дичь, какую только можно, блядь. Что тут еще объяснять?

— Продолжай.

Хаюн смотрела на нее снизу вверх.

— Продолжай. Еще.

— ...Да что продолжать-то, эй.

Джинхи подняла кулак.

— Если продолжу, я тебя реально сейчас отпизжу.

⁂

Хаюн еще сильнее вскинула подбородок.

Их лица почти соприкасались.

— Давай. Быстрее.

Поднятый кулак Джинхи задрожал.

Хаюн ни разу не взглянула на кулак.

Она всё так же пристально смотрела только в лицо Джинхи.

— Они плохие, поэтому хотелось их бить? Убить хотелось?

— Хотелось прикончить, да? Я ведь принцесса того места, которое вы ненавидите. Отомсти. Можешь ударить.

— Пинай. Бей. Плюй. Вотри мое лицо в этот песок. Тебе станет немного легче.

Шлёп!

Не выдержав, Джинхи с такой силой хлестнула Хаюн по щеке, что раздался звонкий звук.

Голова Хаюн слегка повернулась.

Джинхи была в ярости, но после долгих внутренних колебаний подняла руку, так что удар, похоже, не был особенно сильным.

— Что с тобой не так?

— Ты вообще не знаешь, что такое чувство вины? Даже мысли нет, что вы хоть немного виноваты?

Хаюн, чья голова была отвернута от удара, тихо усмехнулась.

Так и оставшись смотреть в сторону, в пустоту,

она произнесла:

— Почему ты не смогла сделать то же самое с учительницей Ю Джиной, Джинхи?

Глаза Джинхи расширились.

Хаюн всё так же спокойно улыбалась.

— Меня, которая все это время старалась ради вас, ты ударила лишь за то, что я состою там. А самой Ю Джине, которую ты видишь каждый день в школе и которая всё это сделала, ты так толком и не сказала ни слова.

— Уже год прошёл. Всё ещё не смогла? Хочешь, я сделаю это за тебя?

— Вернусь в особняк, позову Ю Джину к себе и отругаю вместо тебя. Я могу. Сделать?

Джинхи смотрела на Хаюн, дрожа от потрясения.

Хаюн лишь насмешливо улыбалась.

— Я сделаю так, что Ю Джина перестанет быть человеком. Несколько месяцев она даже в туалет сама ходить не сможет.

Джинхи опустила голову.

Задрожала всем телом,

а затем наконец опустила поднятую руку.

— ...Я сама... сделаю. Не трогай... эту училку.

— Когда?

— ...

— Уже год прошёл.

Хаюн холодно поставила точку.

И была права.

Джинхи каждый день встречалась в школьном коридоре со своим врагом — психологом Ю Джиной.

Но обе носили маски, перебрасывались колкостями и использовали обходные слова.

Ни разу Джинхи прямо не высказала ей свою обиду за случившееся и не выплеснула на нее свою ярость.

Похоже, она не готовила ни жалобу, ни заявление, ни план мести.

Это напоминало обычную психологию взрослых людей:

они могут годами ругать за выпивкой учителя, который издевался над ними в детстве,

но все равно не пойдут целенаправленно искать его и мстить по-настоящему.

«Потому что тогда посадят в тюрьму».

А вот друзья, если обиделись друг на друга, наоборот, могут ругаться и даже драться.

То, что не скажешь учителю, легко выпалишь другу.

Друзья ведь редко таскают друг друга по судам.

Получается, человек мстит только тому, от кого способен пережить последствия.

Хаюн тоже была нашим другом.

И мы инстинктивно знали, что она ничего нам не сделает.

Может, именно поэтому все сейчас смотрели не на настоящих виновников — учителей, — а на свою подругу Ин Хаюн.

«...Хотя был момент, когда Ли Джинхи всё-таки действовала».

Однажды она прямо высказала Ю Джине всё, что думала.

Это случилось в первом семестре, во время школьного отбора для участия в турнире Clover.

Тогда учительница естественных наук из Культа Пустоты, предвзято судившая соревнование, поглотила тотем, превратилась в чудовище, пожирающее людей, и устроила переполох в школе.

Джинхи, зная, что эта временная линия всё равно откатится назад, при встрече с Ю Джиной в школе тогда открыто назвала её стервой.

Но затем произошло возвращение во времени, и всё это исчезло.

Таким образом, нынешняя Джинхи на самом деле ни разу не высказала Ю Джине претензий по этому поводу.

Хаюн фыркнула и отвернулась от дрожащей, опустившей голову Джинхи.

— Понятно, Джинхи. Ты не можешь ничего сказать той учительнице, зато меня вместо неё бьёшь. Ладно. Поняла. Это я виновата.

— Я не трогала ту учительницу... ради вас...

Джинхи, не поднимая головы, говорила слова одно за другим, дрожа от ярости.

— Я могла бы... сделать из неё полуинвалида... И мне было бы плевать, выгонят меня из школы или отправят в исправительное учреждение... Но тогда я...

— ...

— ...не смогла бы остаться с вами в клубе...

Хаюн слегка наклонила голову, словно спрашивая: «И что?»

Джинхи крепко сжала кулаки и продолжала дрожать.

— Вместо того чтобы потратить свою жизнь на месть такой мерзавке... а потом уйти из школы... я решила, что будет правильнее остаться здесь, следовать за этим ублюдком Ли Джуном... и пытаться спасти мир. Поэтому я терпела. Всё это время...

— Ой.

— Не потому что не могла... А потому что не стала...

— Ладно. Я поняла.

Хаюн ответила так, будто ничего особенного не услышала, и потёрла ударенную щёку.

Джинхи больше ничего не сказала.

Она просто стояла, опустив голову и дрожа.

Остальные были в таком же состоянии.

Сначала каждый, казалось, выжидал момент: «Может, и мне стоит вставить своё слово и выплеснуть злость на виновного из Культа Пустоты?»

Но после того как Джинхи действительно это сделала и в итоге вот так опустила голову,

все старательно отвели взгляды и просто ждали, что произойдёт дальше.

Если задуматься, никто из них сам толком ничего не сказал истинным виновникам.

Докхун до сих пор ничего вразумительного не предъявил учительнице Чха Йеын.

Кёнвон, напротив, всё ещё не отпустил Ли Хеджин и продолжает о ней заботиться.

А я...

Ну, благодаря возвращениям во времени я не раз с удовольствием уничтожал Культ Пустоты.

Мне больше нечего было добавить.

Разве что к концу третьего года я планировал вместе с Королём демонов добиться того, чтобы и Культ Пустоты, и Clover навсегда прекратили свою зловещую деятельность на территории Кореи.

Но желания прямо сейчас забить Ин Хаюн до смерти у меня не было.

Она, конечно, временами ужасно раздражала,

и наблюдать, как её притесняют, было несколько забавно.

Но это всё.

Когда Хаюн безразлично оглядела нас, словно спрашивая, закончили ли мы и никто ли больше не хочет выступить вперёд,

наконец

Сона медленно поднялась.

— Э-это... Ха... Хаюн-а...

Хаюн посмотрела на неё с вопросом.

Сона стояла с потемневшим лицом, крепко сжав ладони,

и дрожала.

— Я... я... это... понимаешь... к тебе...

— ...?

— Я хочу... спросить только одно...

— Ответь... пожалуйста...

На лице Соны появилось выражение, которого я раньше никогда не видел.

Хаюн молча смотрела на неё.

— Я... не как остальные... Не потому что это сделали какие-то учителя... и теперь я вместо них... злюсь на тебя... Не так...

— Это... ты сама сделала...

— Тогда... когда я была маленькой...