Меч Рассвета Том 1 Глава 1548 Под небесной башней
Ранее в Меч Рассвета...
Высокое и чистое небо, спокойное, как зеркало, море, и посреди этого зеркального морского спокойствия возвышающаяся до небес Исполинская Башня. Сколько бы раз Байрон ни видел это своими глазами, он не переставал испытывать глубочайшее благоговение перед этим поразительным творением, оставленным Вознесшимися.
Пусть он и командовал такой мощной боевой машиной, как «Зимний Лютень», пусть в его распоряжении был целый флот, — всякий раз, подходя к подножию этой Исполинской Башни, он невольно ощущал трепет в душе.
Однако вместе с этим трепетом ему всегда приходили на ум слова, сказанные ему когда-то Гавейном: настанет день, и цивилизация на этой планете достигнет того же уровня, что и Вознесшиеся. Смертные тоже построят башни, уходящие в космос, и возведут за пределами атмосферы гигантские стальные города. Корабли нового поколения будут проноситься между созвездиями со скоростью света. То, на что были способны Вознесшиеся, смогут совершить и все обитатели этого мира.
«Зимний Лютень» уже пришвартовался. Байрон на посадочном челноке добрался до места высадки на юго-восточной стороне огромного стального острова. Он обернулся, взглянув на край посадочной площадки, и увидел, как часть крупногабаритной техники, выгружаемой с инженерных судов, напряженно и слаженно ведет погрузочно-разгрузочные работы. Подъемные механизмы, высотой сравнимые с главной башней замка, протянулись от бортов инженерных судов к берегу. Руны антигравитации на днищах перегрузочных платформ ярко сияли под солнцем, и тяжелые, громоздкие компоненты легко переносились на землю, где незамедлительно становились частью нового причала или, пройдя предварительную сборку, перемещались внутрь высокой башни.
С другой стороны посадочной площадки виднелись в большом количестве сборные казармы и другие объекты базы. Высоко возвышающийся Магический Обелиск медленно вращался на платформе в центре базы, и его бурная, высвобождаемая энергия поддерживала работу базы, одновременно обеспечивая дополнительным питанием оборудование, которое только что было спущено на причал. Несколько офицеров, несших охрану на базе, вышли встречать прибывших и проводили сдачу-приёмку дел с имперским флотом, а новые запасы провизии вслед за ними начали перемещаться на склады.
Эта база была возведена еще во время отправки «Инженерного отряда по ремонту Небесного Свода» и функционировала уже почти полгода. Она служила наземным командным центром и пунктом тыловой поддержки для инженерного подразделения, работавшего в космосе, а также «наземной станцией отдыха», где персонал, возвращавшийся из космоса, мог временно восстановить силы. В гарнизоне базы служили самые преданные и выдающиеся военные Империи, среди которых было немало технических специалистов и сержантов-механиков. Хотя они и не могли, в силу ограничений безопасности Вознесшихся, отправляться в Небесный Свод для выполнения заданий, даже находясь на земле, они, поддерживая функционирование базы, параллельно выполняли большой объем работ по исследованию и сбору образцов объектов Вознесшихся.
В сердце Байрона этот имперский исследовательский отряд, дислоцированный в глубинах безбрежного океана, состоял из военных, достойных глубочайшего уважения. Военный лагерь под их ногами был самой дальней границей Империи — и, можно сказать, самой дальней границей всего цивилизованного мира.
А прямо к востоку от посадочной площадки, на другой береговой линии, примыкающей к человеческому причалу, располагался еще один, отдельно построенный прибрежный объект. Стиль построек и механических сооружений там разительно отличался от привычного сухопутным расам. Огромное количество строительных конструкций, напоминающих раковины или кораллы, повсеместно видневшиеся резервуары с водой и парящие сферы чистой воды невольно навевали мысли о бездонных морских глубинах. А изящные (и в то же время абстрактные) силуэты, суетливо перемещавшиеся между этими диковинными постройками и сооружениями, с первого взгляда безошибочно указывали на создателей этого порта.
Это был морской порт, построенный морскими девами. Имя ему было «Сирена». Из-за разницы во времени Байрон не смог лично наблюдать за строительством этого грандиозного порта. Но, согласно рассказам солдат, служивших в «Имперском порту», «Порт Сирена» почти что мгновенно «вырос» со дна моря. Морские девы применили некую выдающуюся технологию: изначально располагавшийся неподалеку от их столицы «Антавенн» старый порт был буквально «вырван» с морского дна, затем установлен на гигантские двигатели и напрямую доставлен в юго-западные воды Лорена. А спустя всего несколько часов его «закрепили» на основании орбитального подъемника. Говорят, это зрелище было поистине величественным.
Байрон горько сожалел, что упустил возможность лично наблюдать за строительством «Порта Сирена». В ответ на его досаду, его друзья-морские девы проявили неожиданную щедрость. Эти существа из глубин, известные своими эксцентричными выходками, предложили разобрать «Порт Сирена» и вновь «собрать» его на Стальном Острове – всего лишь как зрелище для союзников. У них все равно не было других дел… Байрон размышлял над этим предложением три дня, но так и не решился.
Тем временем, «Порт Сирена», подобно Имперскому порту, пребывал в состоянии оживлённой деятельности. Колоссальное подводное грузовое судно, названное «Грозный Усмиритель Морей и Хранитель Пределов», уже пришвартовалось. Огромный корабль, изрыгая клубы пара, медленно раскрывал грузовые ворота. Множество морских дев самых разнообразных форм, словно морепродукты, вываливались из трюма с громким всплеском в гигантский бассейн у причала. У края бассейна другая группа морских дев, одновременно руководя разгрузкой, орудовала всевозможными приспособлениями, вылавливая своих сестёр из воды…
Одновременно в неком «элементальном поле», развёрнутом вблизи подводного судна, постепенно обретали форму массивные, неопределённые объекты. Это были крупные устройства, только что телепортированные с «Антавéнна».
Морские девы обладали уникальной технологией «элементального прыжка». Она позволяла им перемещать себя или специально обработанные материальные субстанции в любую точку планеты. Однако для этого требовалось наличие «маяка-якоря», колоссального количества энергии и соответствующей элементальной среды. В те времена, когда состояние «Антавéнна» было плачевным, каждое такое перемещение требовало чудовищных затрат, и морские девы практически отказались от этой технологии. Но теперь, как утверждалось, термоядерная башня в ядре «Антавéнна» восстановила более половины своих функций, и морские девы наконец-то возобновили работу своих телепортационных полей. Этот гигантский «подводный грузовой корабль» как раз и доставил мощную передающую усиливающую матрицу. И Байрон впервые наблюдал её в действии.
Глубоководные механизмы поистине поразительны.jpg.
Так, стоя на берегу Стального Острова, под воздействием лёгкого морского бриза и любуясь гладью моря, которая под действием загадочного силового поля была зеркально спокойна, Байрон простоял некоторое время. Внезапно он услышал за спиной звук шагов и почувствовал знакомое дыхание.
Не успев обернуться, он услышал голос Ашалены, звучавший с лёгкой улыбкой:
— Сколько ты уже так стоишь? Решил принять позу «обнимаю мыслью весь мир» и ждать меня?
Наконец обернувшись, Байрон увидел «Ведьму Драконьей Печати» с её яркими рыжими волосами, смотрящую на него с усмешкой. Он усмехнулся в ответ и махнул рукой:
— Какая ещё «поза»! Я действительно обнимаю мыслью весь мир. Я теперь командующий Имперским Флотом, мой кругозор расширился…
— Ладно-ладно, знаю, что ты изменился, можешь не акцентировать, — Ашалена махнула рукой, затем глубоко вдохнула, словно пробуя воздух на вкус, и медленно выдохнула. Повторив это несколько раз, она с оттенком вздоха покачала головой. — Как я и думала, воздух на поверхности куда приятнее… На «верхних» уровнях, несмотря на системы жизнеобеспечения, создающие атмосферу и гравитацию, всё равно чего-то не хватает.
Услышав это, Байрон нахмурился:
— Среда обитания на Станции «Небесный Свод» настолько сурова?
— Нет, не настолько, — ответила Ашалена, качая головой. — Это скорее психологический аспект. Когда думаешь, что ты находишься в стальной оболочке, далеко от Земли и океана, в ледяном космосе, и эта оболочка безмолвно вращается уже миллион лет… даже при наличии чистой атмосферы и нормальной гравитации, это всё равно давит на душу. К тому же на Станции «Небесный Свод» много странных отсеков, поэтому напряжение неизбежно. Хорошо, что у нас есть удобный орбитальный подъёмник, и несколько групп могут поочерёдно возвращаться на поверхность для отдыха.
— В прошлый раз, когда я был здесь, я тебя не видел, — пожал плечами Байрон. — И в позапрошлый тоже. Ты либо пропадала в неизведанных отсеках, либо несла службу на какой-нибудь перевалочной станции.
— Задач много, а рук не хватает. В «высших сферах» открывается всё больше территорий, и тот инженерный персонал, что мы привезли изначально, становится всё более недостаточным... Но сейчас уже намного лучше. С прибывшими за последнее время пополнениями, да и с тем, что строительство Барьера Родной Планеты официально стартовало, на Станции «Небесный Свод» постепенно становится оживлённо. И у меня, как и у остальных из первой инженерной группы, появилась возможность почаще меняться и уходить на отдых.
Сказав это, Ашалена вдруг изогнула брови и с лёгкой улыбкой взглянула на Байрона:
— А ты? Великий адмирал Имперского Флота сейчас, по сути, как начальник транспортной колонны, раз за разом сопровождаешь грузовые и инженерные суда, перевозишь грузы и людей между Лоренским континентом и орбитальным подъёмником. Это ведь не очень похоже на ту картину, что ты с честолюбивым пылом рисовал мне когда-то?
Перед лицом подначки, звучавшей в голосе Ашалены, Байрон, на этот раз против обыкновения, не стал сразу заносчиво хорохориться, чтобы сохранить лицо, а, что случалось с ним редко, вздохнул:
— Если честно, быть начальником транспортной колонны всё же лучше, чем без конца воевать. Как говорит Его Величество, за эти годы на человечество и так свалилось предостаточно всякой нечисти и нежити. Пусть хотя бы до того, как придёт Магический прилив, будет немного поспокойнее.
Ашалена с некоторым изумлением смотрела на этого уже немолодого «командира», и ей казалось, что его уже трудно связать с тем юным, безрассудным, горячим главарем наёмников, что сохранился в её памяти. Но вскоре изумление на её лице сменилось улыбкой:
— Такие слова не подобает говорить тому, кто командует войсками. Что бы подумали твои солдаты, услышав это... Но я, признаться, очень рада видеть, что ты наконец стал человеком степенным.
— Между «не любить воевать» и «бояться воевать» нет противоречия, — небрежно обронил Байрон и лишь потом, вдруг о чём-то вспомнив, хлопнул себя по голове. Запустив руку за пазуху, он долго там шарил и лишь под всё более любопытным взглядом Ашалены наконец извлёк маленькую коробочку. Он небрежно протянул её стоявшей перед ним Ведьме Драконьей Печати. — Да, это тебе.
В этот миг Ашалена и впрямь изумилась. Её глаза стали огромными, и она уставилась на Байрона, как на существо иной формы жизни, и смотрела так полминуты, прежде чем протянула руку и взяла коробочку. Но странное выражение на её лице ничуть не сошло:
— Ты, оказывается, ещё и знаешь, что такое подарки? Ты что, слишком долго пробыл с морскими девами, и тебе мозги чем-то повредило?
С этими словами она оглядела коробочку в руке и обнаружила, что это всего лишь самая обычная грубая деревянная шкатулка, на поверхности которой вырезаны топорные узоры. Впечатление было такое, что такую можно купить на рынке за три медяка, и если бы цену назначили хоть на один медяк больше — прохожие разнесли бы лоток. Но, открыв коробочку, она увидела, что на подкладке из тёмной ворсистой ткани тихо лежит брошь — изящной работы и необычной формы.
То был искусно свитый из металлических нитей листок, по краю которого шли зубцы, и очертаниями он походил на изящное драконье крыло. По краю его были инкрустированы крохотные кристаллы, на вид недорогие, но и впрямь изящные.
Байрон почесал в затылке, и лицо его, казалось, выражало некоторую неловкость:
— Эту брошь Пи сделала. Она сказала, что дарит её тебе. Я только передаю...
Ашалена заморгала, и на лице у неё на мгновение отразилось непонятно что — не то плач, не то смех. В конце концов она лишь бессильно вздохнула и с выражением «вот уж достоин тебя» покачала головой:
— Ладно, поблагодари за меня Пи. Это и впрямь очень красиво. Не ожидала, что она ещё и такое умеет...
На лице Байрона было колебание, и, ещё долго промучившись, он наконец заговорил:
— Вообще-то я тоже приготовил тебе подарок...
Ашалена опешила и с любопытством оглядела Байрона:
— А... и где же подарок?
— Та коробочка, что у тебя в руках, — она и есть, — указал Байрон на деревянную шкатулку в руках у Ведьмы Драконьей Печати. — Я взял пенал Пи, когда она была маленькой, и переделал его...
Ашалена:
— ...?
— На самом деле я хотел купить коробочку изящнее, но неведомо отчего Пи непременно потребовала, чтобы я сам сделал. Ну, а я не умею, вот и вышло так, — развёл руками Байрон и с полным бессилием проговорил: — Если тебе кажется, что ручная работа никудышная...
— Ручная работа и впрямь никудышная, но уж ладно — раз ты сам сделал, я потерплю, — с досадой и смехом прервала его Ашалена и немедля покачала головой. — Хоть и не понимаю, с чего ты так упёрся дарить именно коробочку... Ладно, я это беру.
Сказав это, Ведьма Драконьей Печати запнулась, и на лице её появилось несколько озадаченное выражение:
— Взять-то возьму, но надо ещё придумать, чем отблагодарить тебя и Пи. С Пи ещё просто: когда потом вернусь на сушу, подберу ей подарок. Но вот ты... Какие у тебя в обычные дни увлечения? Я помню, ты любишь выпить, но в твоём возрасте лучше бы завязать...
Байрон махнул рукой:
— Возраст — не помеха, я могу продолжать пить!
— «Продолжать» твоего прадеда! — Ашалена чуть было не дала ему пинка, но в последний момент, оценив разрушительную силу ноги драконорождённой, всё же воздержалась. Затем, словно что-то внезапно вспомнив, стремительно развернулась и бросилась к казармам, бросив на бегу: — Ты здесь подожди! У меня для тебя кое-что припасено!
Байрон в полном недоумении наблюдал, как эта женщина, носившая звание «ведьмы», унеслась прочь быстрее, чем рыцарь с активированной атакой. Через мгновение он увидел, как она мчится обратно из казарм, поднимая клубы пыли, а на её плече, казалось, что-то висело. Только когда она приблизилась, он смог разглядеть, что именно.
Ашалена несла на плече кусок тёмно-красной чешуи, размером с целый ростовой щит.
С глухим стуком Ашалена поставила эту почти человеческого роста чешую перед Байроном и, опираясь на её верхнюю часть, улыбнулась ему:
— Вот, держи. Я недавно как раз полиняла…
Байрон:
— …?
Ошеломлённый надолго, он лишь потом пришёл в себя:
— У вас, драконов, подарки всегда в таком стиле? Сброшенная при линьке чешуя — это подарок?
— Ты ещё недоволен?! — широко раскрыла глаза Ашалена. — Да ты знаешь, сколько бы всего несколько лет назад стоила одна драконья чешуйка в человеческом мире?! Не говоря уже о том, что в те времена более девяноста процентов чешуи, циркулировавшей по континенту, было залито древесной смолой и покрашено… А эта у меня — стопроцентно настоящая!
— Это… хорошо, — на лбу у Байрона выступил холодный пот. Похоже, отказаться от этого подарка сегодня было бы крайне сложно. Но он всё ещё недоумевал по поводу такого необычного дара. — Только зачем мне это?..
— А это уже не моё дело, — махнула рукой Ашалена. — Хочешь — нож об неё точи, хочешь — приделай четыре ножки и используй как стол. Ну, если совсем никак — приделай ручку и используй как щит. Я слышала, ваш Государь в своё время провернул нечто подобное…
Байрон:
— …