Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 172 Как приручить Святого (2)

Когда я сделал надрез в верхней части живота няни, желудок и печень сразу же оказались как на ладони.

Первым делом я осторожно ухватил желудок щипцами.

Ощущение, передавшееся через кончики инструмента, заставило меня ослабить хватку на одно деление.

'Так я и думал.'

Стоило мне прихватить желудок, как я почувствовал легкое натяжение.

Это означало, что внутри что-то есть.

Я приподнял желудок и передал щипцы Лорену.

"Держи щипцы точно так же, не отпускай. Желудок сейчас в крайне уязвимом состоянии, так что фиксируй его максимально осторожно."

Лорен, принявший инструмент, тоже слегка растерялся.

А всё потому, что желудок оказался куда более тугим, чем он ожидал.

"Ж-желудок — почему он так раздут? Столько времени прошло с тех пор, как няня ела в последний раз..."

"Потому что опухоль перекрыла выход из желудка."

Состояние, известное как пилоростеноз.

Это когда опухоль блокирует выходной отдел желудка, не давая пище проходить дальше.

Если пустить всё на самотек, может начаться некроз тканей, а в худшем случае — разрыв желудка, что чревато летальным исходом.

"Именно поэтому в последнее время пациентка питалась в основном жидкой пищей."

Я обратил на это внимание ещё во время нашего разговора с Лореном.

По пути сюда он обмолвился, что у няни пропал аппетит и она ест только жидкую еду вроде каш.

Это был явный сигнал того, что выход из желудка пациентки заблокирован.

Услышав это объяснение, Лорен помрачнел.

"Я и понятия не имел, что няня в таком состоянии..."

"Оставь самобичевание на потом. Мы посреди операции."

Так или иначе, сейчас желудок был забит под завязку.

Если я попытаюсь вырезать опухоль прямо сейчас, всё его содержимое просто вывалится наружу.

А это содержимое, вперемешку с желудочной кислотой, начнет разъедать внутренние органы брюшной полости.

Поэтому, прежде чем приступать к удалению, нужно было кое-что предпринять.

"Скальпель, и, пожалуйста, подготовьте желудочный зонд."

Я покрутил стенку желудка так и этак, выискивая участок без крупных кровеносных сосудов.

Проделав там крошечное отверстие, я вставил зонд.

По мере того как содержимое выходило через трубку, туго натянутый желудок начал сдуваться.

И только теперь мы были готовы к самой операции.

"Ножницы Метценбаума."

В мою руку вложили ножницы.

Когда лезвия направились к двенадцатиперстной кишке, Лорен осторожно подал голос:

"Э-это же не желудок, это двенадцатиперстная кишка..."

"Я знаю. Мне нужно отделить двенадцатиперстную кишку, прежде чем резать желудок."

Чтобы аккуратно удалить опухоль, нужно было надежно приподнять желудок.

Это обеспечит и хорошую видимость, и пространство для маневра.

Проблема заключалась в разнице между желудком и двенадцатиперстной кишкой.

"Двенадцатиперстная кишка жестко зафиксирована брыжейкой. Если потянуть слишком сильно, она может порваться."

Поэтому я сначала подрезал мембраны вокруг двенадцатиперстной кишки ножницами.

Чтобы дать желудку больше свободы движений.

"В моем учебнике по хирургии этот прием описан как 'мобилизация по Кохеру', так что если остались вопросы — почитаешь на досуге."

С этими словами я сделал несколько надрезов, рассекая брюшину.

Двенадцатиперстная кишка, до этого намертво прикрепленная к задней стенке, отделилась.

Вместе с ней подтянулся и желудок, и теперь контуры и основание опухоли были как на ладони.

"Кишечный жом."

Следом мне подали большой плоский зажим, которым я надежно пережал ткани выше и ниже опухоли.

Это была мера предосторожности на случай, если остатки желудочного сока или кровь решат выплеснуться наружу.

Зафиксировав всё, я оценил расположение опухоли.

"Тц..."

"В чем дело?"

"Расположение у неё паршивое."

То, что опухоль находится рядом с выходом из желудка, было видно еще на снимках.

Проблема в том, что она подобралась слишком близко к привратнику — мышечному кольцу, которое сужает выход из желудка.

"Если я ошибусь с резекцией, масштаб операции может возрасти до катастрофических размеров."

Я мог бы, руководствуясь желанием вычистить всё подчистую, взять слишком большой отступ.

Но тогда операция превратилась бы в масштабное вмешательство с полным удалением привратника и последующим соединением желудка с тонкой кишкой.

'Я хочу сохранить желудок.'

Привратник — это жизнь желудка.

Без него пища будет проваливаться прямиком в тонкую кишку, превратив жизнь пациентки в ад.

Поэтому я изучал расположение опухоли с максимальной осторожностью.

'...Должно получиться.'

К счастью, желудок можно было спасти.

При стандартной клиновидной резекции опухоль вырезали бы одним куском, и привратник был бы безвозвратно утерян.

Но у меня в арсенале была техника, позволяющая его сохранить.

В отличие от стандартного подхода, я сделал V-образный надрез рядом с опухолью.

Таким образом я мог ювелирно удалить опухоль, не задев мышцы желудка.

'Вот почему пластику всегда считали настоящим искусством.'

Как ни парадоксально, но подобные филигранные техники обычно разрабатывают именно пластические хирурги.

Ведь их работа — это изменять форму разрезов и методы наложения швов так, чтобы сохранить как можно больше здоровых тканей.

Вот только...

Если в этой технике и было что-то разочаровывающее...

'Обидно, что здесь никто не в состоянии оценить всю тонкость работы.'

В этой операционной не было никого, кто мог бы по достоинству оценить этот маневр.

В Клинике Мейер было полно бывалых хирургов, и покажи я им это, они бы ахнули и разразились аплодисментами.

Но не здесь.

Возможно, потому, что они не были так привычны к хирургическим вмешательствам, как персонал Клиники Мейер.

Зеваки, столпившиеся у входа в операционную, хранили гробовое молчание.

И вот так, на фоне полного равнодушия со стороны местных целителей, я успешно удалил опухоль.

"Шовный материал."

Даже в наложении швов здесь были свои тонкости.

Будь это обычная мышечная ткань, можно было бы поручить зашивать студенту.

Но рядом находились важные мышцы желудка.

Зашей я неправильно, и из-за нитей мышцы не смогут нормально сокращаться, что приведет к несварению.

Поэтому узлы нужно было завязывать, не перетягивая нить.

"...Готово. Теперь, пожалуйста, примените 'Исцеление'."

"Вы хотите применить 'Исцеление' к Демонической Болезни опухолевого типа?"

"Мы же её удалили."

"Но есть множество отчетов о том, что исцеление прооперированных органов часто приводит к повторному росту опухолей."

"Это происходит при наличии метастазов в других органах."

Вот почему Демоническая Болезнь опухолевого типа внушает такой ужас.

Потому что, когда вы вырезаете пораженный участок и применяете 'Исцеление', опухоли внезапно начинают расти в других местах.

Это напрямую связано с принципом работы 'Исцеления'.

'Исцеление' — это чудо, которое многократно усиливает иммунитет и регенеративные способности цели.

Проблема в том, что в этом процессе опухоли не являются исключением, поэтому они тоже начинают расти как на дрожжах.

"Некоторые опухоли дают метастазы. Это значит, что невидимые глазу образования могут остаться в других органах. И когда применяется божественная магия, эти опухоли начинают расти."

"Тогда... у няни тоже есть вероятность метастазирования?"

"Я проверил. Метастазов нет."

"...Откуда вы это знаете?"

Я указал на печень.

"Этот тип опухоли чаще всего метастазирует в печень. В таких случаях на поверхности печени появляются заметные розовые пятна желудочной ткани. Но у этой пациентки я ничего подобного не обнаружил."

"Тогда..."

"Опухоль удалена полностью, так что применение 'Исцеления' безопасно."

Конечно, если копнуть глубже, принцип куда сложнее.

Размер опухоли.

Состояние краев резекции.

Был ли разрыв псевдокапсулы.

Все эти факторы учитываются для оценки вероятности того, что раковые клетки могли остаться в кровеносных сосудах или лимфоузлах.

Для этого существует система стадирования рака.

Но я не мог читать лекции посреди операционной, поэтому ограничился кратким объяснением.

'Если Лорену так интересно, пусть сам почитает на досуге.'

"У пациентки вероятность метастазирования практически равна нулю."

То, что рак разросся настолько, что перекрыл кишечник, еще не означает, что у него высокая стадия.

В данном случае всё было именно так.

Просто опухоль неудачно расположилась и перекрыла выход, а не оказалась настолько запущенной.

"Так что применяйте 'Исцеление'."

"Ах... понял."

Лорен с явной неохотой применил 'Исцеление' к желудку няни.

Активировав одно 'Малое Исцеление', он пошатнулся от головокружения.

Сейчас он ничем не отличался от зеленого первокурсника с Отделения Целительства.

'Он и правда не дружит с учебой.'

Причина крылась в рунной формуле его 'Малого Исцеления'.

Другие целители из кожи вон лезут, сплетая формулы так, чтобы сэкономить каждую каплю божественной силы.

Они вплетают в заклинание как можно больше символов и катализаторов, чтобы максимизировать КПД.

Но в 'Малом Исцелении' Лорена не было и намека на это.

'Даже у первокурсника с Отделения Целительства формула будет изящнее.'

В его заклинании вообще не было заложено механизмов экономии божественной силы.

Видимо, ему это никогда и не требовалось.

Он ведь человек, у которого божественная сила бьет ключом под лучами солнца, так зачем ему напрягаться?

Но сегодня, когда солнце скрылось за грозовыми тучами, он не смог вдоволь нафотосинтезировать.

"...Готово."

"Отлично. Теперь я проведу промывание брюшной полости и закрою живот. У вас еще осталась божественная сила?"

"Боюсь, что нет. На 'Высшее Исцеление' точно не хватит."

"Тогда ничего не поделаешь."

Как я и думал.

Без солнца Лорен был бесполезен.

Впрочем, даже с учетом этого днем от него было столько пользы, что он заслуженно получил титул Святого.

"Пусть зайдет кто-нибудь другой."

Я позвал другого ассистента, чтобы зашить живот.

Опытный целитель, на которого не влияла ни погода, ни самочувствие, аккуратно зашил брюшную полость няни под моим руководством.

"Пусть она пьет бульон и воду отдельно от основной пищи."

Это была мера профилактики демпинг-синдрома.

Выход из желудка пациентки сейчас находился в ослабленном состоянии.

Если в таком состоянии она будет пить воду или бульон вместе с едой, пища пролетит прямиком в тонкую кишку, не успев задержаться в желудке.

В таком случае осмос вытянет жидкость из тонкой кишки, и после цепной реакции пациентка окажется в весьма плачевном состоянии.

Проще говоря, её желудок сейчас не в норме, поэтому запивать еду ей противопоказано.

Выслушав объяснения, Лорен кивнул.

"А нельзя ли использовать 'Регенерацию', чтобы вернуть желудок в его первоначальное состояние?"

"...Давайте обсудим это после того, как понаблюдаем за ней лет пять."

Как и ожидалось от Святого.

Так запросто разбрасываться 'Регенерацией'.

Чудо, способное восстановить даже полностью исчезнувшие органы.

Обычные граждане о таком и мечтать не смеют.

Но Лорен — дело другое.

Если бы не тайфун, он бы, наверное, применил 'Регенерацию' прямо здесь и сейчас.

Однако мне пришлось его остудить.

"Даже если сама опухоль была удалена чисто, неизвестно, где она может появиться снова."

Перед 'Исцелением' я убедился, что метастазов нет.

Но враг — это всё-таки рак.

Болезнь, которую человечество 21-го века так и не смогло победить.

Даже если раковых клеток нет в других органах, опухоль может возникнуть из ниоткуда в любой части тела.

'У тех, кто уже перенес рак, предрасположенность к появлению новых опухолей выше.'

Грубо говоря, представьте, что почва истощена.

Даже если вы вырвете сорняки, почва остается плохой, поэтому на ней вырастут уже совершенно другие сорняки.

С точки зрения пациента это может звучать жестоко, но такова суровая реальность.

Именно поэтому я отвожу на наблюдение около пяти лет.

"Если в течение этих пяти лет рецидивов не будет, тогда и подумаем."

"...А если я применю её сразу после тайфуна, и случится рецидив, вы уже ничем не сможете ей помочь?"

"Вам также стоит учесть, что пациентка может умереть от шока еще до этого."

Не то чтобы я вообще не рассматривал вариант полного восстановления органа с помощью 'Регенерации'.

Будь это возможно, мне бы и в голову не пришло изобретать реконструктивную хирургию.

Но, прокрутив этот сценарий в голове, я пришел к выводу, что это чистое безумие.

Одна только Демоническая Болезнь заставляет пациентов балансировать на грани жизни и смерти после 'Высшего Исцеления'.

И вы хотите применить 'Регенерацию' к такому пациенту?

'Она умрет от шока раньше, чем я успею оказать первую помощь.'

Это абсолютно неконтролируемый процесс.

Вот почему я устанавливаю период наблюдения от 5 до 10 лет.

В течение этого времени мы следим за рецидивами, и если их нет, тогда можно рассмотреть вариант с 'Высшим Исцелением'.

Ключевое слово здесь — "рассмотреть".

Вместо того чтобы сразу накладывать 'Высшее Исцеление', мы начинаем с малого и постепенно повышаем нагрузку, действуя с максимальной осторожностью.

"Я создал реконструктивную хирургию в том числе и потому, что пациентке нужно как-то жить в течение этого периода наблюдения."

Ни одно живое существо не протянет 10 лет без еды.

Даже Демон или сверхчеловек 8-го ранга склеит ласты после 10 лет голодовки.

Так что ждать 'Регенерации' всё это время — полнейший абсурд.

Именно поэтому я и внедрил реконструктивную хирургию.

Придется потерпеть неудобства до тех пор.

"Я тесно сотрудничаю с Религиозным Орденом по поводу этой системы, так что, возможно, когда придет время, это станет отличной возможностью для Вашего Преосвященства Святого проявить себя."

Вообще-то, вариант с восстановлением с помощью 'Регенерации' рассматривается только потому, что пациентка — няня Лорена.

В обычных случаях людям приходится мириться с последствиями из-за нехватки денег или связей.

Хоть мир и меняется к лучшему, не стоит забывать:

Это темное фэнтези, где ресурсы распределяются отнюдь не поровну.

Выслушав всё это, Лорен ошарашенно пробормотал:

"Вы в буквальном смысле продумали всё до мелочей. Словно и впрямь получили откровение..."

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.

В конце концов, данные и статистика современной медицины 21-го века, накопленные за сотни лет истории человечества, для этой эпохи ничем не отличались от божественного откровения.

"Что касается процедур госпитализации..."

Я уже было собирался обсудить госпитализацию пациентки, как вдруг кое-что осознал.

'Ах, точно.'

Я же не работаю в этом медицинском центре.

Я настолько по-хозяйски занял их операционную, что совершенно забыл об этом.

Я поспешно поправился:

"...Пожалуйста, обсудите этот вопрос с местными целителями и примите решение."

Юлиана, спасшего няню Лорена, передали с рук на руки паладинам, отвечающим за безопасность.

Для этого имелось вполне официальное обоснование.

Посторонний, не являющийся сотрудником клиники, бесцеремонно и без разрешения реквизировал персонал и операционную медицинского центра.

А учитывая количество свидетелей, замять это дело по-тихому было просто невозможно.

— "Это лишь простая формальность, так что, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу."

Паладин, сопровождавший Юлиана, произнес это с неловким выражением лица, словно извиняясь.

Это было отголоском былых междоусобиц внутри Религиозного Ордена.

В свое время Орден принял закон, чтобы пресечь практику, когда целители одной фракции вламывались в клинику конкурентов и нагло крали их достижения.

Так называемый "Закон о предотвращении незаконного захвата медицинских центров".

Поскольку этот закон всё еще имел юридическую силу, Орден Паладинов был вынужден задержать Юлиана.

Конечно, ни один человек в здравом уме не стал бы применять этот закон к нему всерьез.

Но закон есть закон, поэтому они лишь разыгрывали спектакль с арестом для галочки.

Учитывая, что ситуация была экстренной, а сам он носил титул Святого — статус, стоящий выше любых фракционных дрязг — было очевидно, что его отпустят без предъявления обвинений.

Короче говоря, это была чистой воды показуха.

Присутствующие целители прекрасно это понимали, поэтому никто и не думал возмущаться.

В доказательство этого паладины не повели Юлиана в штаб-квартиру Ордена, а препроводили в комнату охраны самой клиники под предлогом временного задержания.

Ведь каким бы показушным ни был этот арест, тащить Святого куда-то в шторм без веской причины — это чревато последствиями, с которыми никто не хотел связываться.

Наверняка Юлиан прямо сейчас попивает кофе в комнате охраны, устроив импровизированную фан-встречу для местных целителей.

Стоя перед палатой своей няни, Лорен подумал об этом и тихо, криво усмехнулся.

'...До чего же я жалок.'

Он тоже был Святым.

Да не просто Святым, а самым знаменитым Святым Сияния во всем Святом Городе.

И всё же целители толпились в комнате охраны, чтобы увидеть Юлиана, а не его.

А рядом с Лореном не было ни души.

Он прекрасно понимал, почему всё так обернулось.

'Я бы и сам не захотел находиться рядом с таким, как я.'

Еще недавно он сгорал от зависти к Юлиану, отчаянно пытаясь смешать его с грязью.

Тогда Лорен еще не осознавал, что его звезда уже клонится к закату.

Но теперь ему пришлось взглянуть правде в глаза.

Одна-единственная операция.

За время этой операции он на собственной шкуре прочувствовал пропасть между ними.

'Я даже не смог оценить уровень его мастерства.'

Сверхлюди не в состоянии осознать истинную мощь тех, кто стоит на несколько ступеней выше них.

Если бы у хирургического мастерства были ранги, Лорен даже предположить бы не смог, на сколько ступеней Юлиан превосходит его.

'Я не понимал ни единого его действия.'

Он присутствовал на множестве операций в Святом Городе, от самых простых до невероятно сложных.

Поэтому до начала операции он самонадеянно полагал, что сможет хотя бы поспевать за Юлианом.

Но как только операция началась, он понял, что безнадежно отстал.

Он не понимал, почему Юлиан сначала направил ножницы к двенадцатиперстной кишке.

Он не понимал, почему желудок был так туго натянут.

Он не понимал, почему опухоль кровоточит и почему с ней нужно обращаться так бережно.

А в довершение ко всему, Юлиан еще и проверил печень на наличие метастазов.

Буквально в каждое мгновение операции разница в их уровне была осязаема.

Между ним, привыкшим просто заливать всё божественной силой, и Юлианом лежала бездонная пропасть.

'Всю операцию от меня не было никакого толку, кроме как кровь останавливать...'

Там, в операционной, Лорен был не более чем инструментом для гемостаза.

Возможно, именно поэтому...

'Как и ожидалось, Святой, получивший откровение от богов, действует на совершенно ином уровне.'

Лорен поймал себя на мысли, что спокойно расстается с иллюзиями о собственной исключительности.

Отогнав эти мысли, Лорен вошел в палату, где лежала его няня.

На кровати няня всё ещё находилась под действием остатков анестезии.

С бледным лицом она с трудом дышала и то и дело пыталась закрыть глаза.

Лорен подбежал и осторожно потряс её за плечо.

"Няня. Няня! Вам нельзя спать! Откройте глаза!"

"Ммм... Ло-рен..."

"Доктор сказал, что сразу после операции спать категорически запрещено. Как бы тяжело ни было, вы должны глубоко дышать."

Будь это прежний Лорен, он бы только отмахнулся от этих советов.

Ведь у него был неисчерпаемый запас божественной силы — настолько огромный, что назвать его всемогущим не было бы преувеличением.

Но этот случай наглядно продемонстрировал ему собственное бессилие.

Его божественная сила ничем не помогла спасти няню.

А сейчас, без солнечного света, он был не более чем обычным подростком.

Именно поэтому он так скрупулезно следовал указаниям Юлиана.

Впервые в жизни он прислушивался к кому-то, кроме своей няни.

"Не засыпайте."

"Мм-хм... всего 5 минуточек..."

"Разве не это я обычно говорю по утрам?"

И Лорен продолжал будить свою няню, которая то и дело норовила провалиться в сон.

Его битва за самое дорогое, что у него было, началась утром и продолжалась до самого вечера.

Шло время, и няня, чье сознание немного прояснилось, лежа в кровати, проворчала:

"Я есть хочу..."

"Еду уже принесли. Только жуйте тщательно. Доктор сказал, что ваши зубы должны взять на себя часть работы, раз уж желудок ослаблен."

Лорен ухаживал за ней с невероятной самоотдачей.

Иначе и быть не могло.

Она была его единственной семьей.

Конечно, у него были и кровные родственники.

Люди из Графского дома, которые удостаивали его своим визитом раз в год.

И дело было вовсе не в том, что Религиозный Орден запрещал им видеться.

Двери Святого Города всегда были открыты для семьи Святого.

Просто Графский дом вспоминал о Лорене лишь тогда, когда им что-то было нужно.

"...Даже в такой момент они ни разу не поинтересовались, как здоровье няни."

"Ты о ком?"

"Да так, ни о ком. Кушайте, няня."

Для Графского дома Лорен был лишь удобным политическим инструментом.

Он осознал это сразу после своей канонизации.

Когда в нем только разглядели потенциал Святого и он проходил обучение в Святом Городе, семья связывалась с ним как минимум раз в месяц.

Но стоило Лорену получить титул Святого Сияния, как они стали появляться лишь раз в год.

Словно теперь, когда проект "Святой" был успешно завершен, не было смысла тратить на него свое время и внимание.

Лорен не чувствовал к ним никакой родственной привязанности.

Ведь в самые трудные моменты его семьи не было рядом.

Вместо них всегда была няня.

— "Няня! У меня получилось 'Малое Исцеление'!"— "О боже! Мастер Лорен, вы настоящий гений!"

Иногда как старшая сестра.

Иногда как мать.

Она всегда была рядом с Лореном, поддерживая и утешая его.

Когда он, будучи совсем ребенком, до седьмого пота зубрил исцеляющую магию, именно няня признавала его старания и возводила их в ранг 'исключительности'.

Без неё Лорен ни за что бы не смог освоить 'Регенерацию' в таком юном возрасте, как бы сильно ни старался.

Вот почему, и до, и после того, как он стал Святым, можно смело сказать, что он стал им исключительно ради неё.

"Кх-кх. Лорен... воды... я подавилась..."

"Я дам вам воды через 10 минут после того, как вы доедите овсянку. Черный Святой велел быть осторожнее с жидкостями."

Глядя на поперхнувшуюся няню, Лорен вернулся к реальности.

Именно Юлиан спас её.

Никаких слов благодарности не хватит, чтобы выразить его признательность.

И вместе с тем в его голове промелькнула одна мысль.

"Няня, чисто гипотетически."

"Хм...?"

"Если бы я сказал, что хочу покинуть Святой Город и уехать в другой регион... вы бы поехали со мной?"

"Ну, даже не знаю. Мне нужно будет получить инструкции из главного дома, как поступить..."

"Не забивайте себе голову всякой ерундой, пока я рядом."

В конце концов, его няня больше не была привязана к Графскому дому.

Потому что Лорен был Святым.

Имело значение лишь то, чего хочет сама няня.

"В газетах пишут, что в других регионах очень опасно. Говорят, на территории Академии и в Столице с безопасностью получше, но..."

"С чего вдруг такие мысли?"

"...Впервые в жизни у меня появилась цель."

Опять-таки, Лорен стал Святым только ради своей няни.

Но спас эту няню не титул Святого Сияния — это сделала техника, созданная Черным Святым.

Этого было достаточно, чтобы заставить его усомниться в собственной исключительности.

"Я хочу стать по-настоящему особенным. Не благодаря врожденному таланту, а благодаря упорному труду."

Не благодаря титулам, а благодаря мастерству.

"Думаю, для этого мне нужно уехать отсюда."

"Но ведь в других местах солнце светит не так ярко."

"Ничего страшного. Главное, чтобы не было грозовых туч, и тогда я смогу стать хотя бы старшим целителем."

Собственно, именно этого он и хотел.

Чтобы расти за счет мастерства, а не за счет бездонного резерва божественной силы, ему нужно было тренироваться именно в таких условиях.

Однако его терзало одно сомнение.

"Я хочу поступить в Академию. Вы поедете со мной, няня?"

Он не мог вынести даже мысли о том, что няни не будет рядом.

Потому что он не был настолько смелым или сильным человеком.

Он был слабым мальчишкой, который вряд ли протянет и день, если рядом не будет кого-то, кто сможет его подбодрить и утешить.

Если люди будут тыкать в него пальцем и говорить, что он не может оторваться от маминой юбки, он спокойно с этим согласится.

"..."

Няня на мгновение замерла с ложкой в руке и молча посмотрела на Лорена.

Затем своими слабыми пальцами она потянулась и сжала большую руку Лорена.

"Что за глупый вопрос."

На её сильно потрескавшихся губах расцвела слабая, но теплая улыбка.

"Я же говорила, что всегда буду рядом."

"Няня..."

Увидев эту слабую улыбку, Лорен почувствовал, как по его щекам покатились слезы.

И в то же время к нему пришло осознание.

'Ах... вот оно что.'

Почему другие целители могли так искренне и самоотверженно молиться за других.

Теперь он наконец-то понял причину.

'Именно потому, что я сам познал эту безграничную преданность, я хочу дарить её другим.'

Он хотел, чтобы и другие люди смогли испытать подобное счастье.

Точно так же, как кто-то трудился ради него и его близких из чистых побуждений, он хотел, чтобы это добро распространилось по всему миру.

Это была мечта, которую трудно было объяснить логикой или разумом.

Но если бы пришлось выразить ее словами...

'...Потому что Юлиан поступил бы так же.'

Это было желание, чтобы добро никогда не уступало мирской злобе.

Лорен крепко прижал худую руку няни к своему лбу.

И, не сдерживая нахлынувших эмоций, он начал молиться прямо так, как есть.

'О боги. Благодарю вас за то, что вы послали мне это счастье и ношу...'

Исключительность Святого заключалась вовсе не в его титуле.

Она заключалась в том, что они могли видеть подобные улыбки чаще, чем кто-либо другой.

Вот почему Святые были по-настоящему особенными.

Мальчик, который никогда не знал, о чем молиться и зачем это делать...

'Даруйте мне силы исполнить миссию, возложенную вами на меня...'

В тот день, впервые в своей жизни, он смог помолиться от всего сердца.