Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 180 Демоническая дрянь (4)

Здание Военного Командования Империи в Столице.

Главный Зал Совещаний.

С самого раннего утра высокопоставленные чины Военного Командования Империи собрались за круглым столом.

Начальник Управления кадров Эдмунд, главный интендант, финансовый офицер, главный военный судья и другие.

И лишь я один сидел на месте для особых приглашенных гостей.

'Одни знакомые лица... по крайней мере, так должно быть. Но я всё ещё многих здесь не знаю.'

Подумал я, разглядывая лица высшего военного руководства.

В конце концов, это была не первая моя встреча с военной верхушкой.

И тем не менее каждый раз появлялись новые должности и незнакомые лица.

Именно в такие моменты я заново осознавал, насколько же огромна структура Военного Командования Империи.

Фелиция, по совместительству выполнявшая обязанности моего исполнительного секретаря, прошептала мне на ухо:

"Я свяжусь с леди Дженни и леди Шарлоттой прямо перед окончанием собрания."

На этом совещании они не присутствовали.

Всё из-за банкета, запланированного на сегодняшний вечер.

Они были заняты подбором нарядов и макияжем в соответствии с дресс-кодом.

"Они ведь присоединятся к нам за обедом, верно?"

"Да. Как только они закончат свои утренние дела, то планируют после обеда заняться примеркой вашего парадного костюма, Юлиан."

"График плотноват."

"Обычно такие вещи планируют за месяц."

Фелиция была права.

К подобным мероприятиям следует готовиться заранее.

Проблема заключалась в том, что Шарлотта была не из тех, кто готовится к банкетам заблаговременно.

— Платье для вечеринки? Если банкет вечером, можно просто подогнать его утром.

— Шарлотта. А если с платьем что-то пойдет не так?

— Если с платьем что-то не так, оно пойдет по швам прямо на балу, даже если ты подгоняла его месяц назад. Дженни, ты ведь тоже не проверяешь свои вечерние платья каждый день, верно?

— Ха-а-ах... Я бы хотела, чтобы в твоих словах был хоть какой-то здравый смысл.

И я был полностью солидарен с логикой Шарлотты.

Конечно, Дженни не упустила возможности высказаться на наш счет.

— Как ни крути, неужели вы не могли подготовиться за месяц? Есть ли какая-то веская причина, по которой и ты, и профессор тянете до последнего?

— Потому что это время лучше потратить на расследование дел.

— Потому что в это время мне нужно принимать пациентов и заниматься исследованиями.

— Ясно. Вы двое просто созданы друг для друга.

Попытки нас переубедить с треском провалились.

Но, как бы там ни было, именно поэтому сегодняшний график был таким плотным.

Пока я размышлял о расписании, места за столом постепенно заполнялись.

Сегодняшним председателем был генеральный инспектор по военным делам.

"Для начала, пока мы отмечаем присутствующих, пожалуйста, проверьте документы, разложенные на ваших местах."

Перед каждым лежала стопка бумаг.

Крупными буквами на них была выведена сегодняшняя повестка.

[Особый обзор военных поставок — Официальное принятие и план управления новым обезболивающим 'Морфин' в качестве стандартного военного снабжения]

Это было совещание, посвященное обсуждению результатов применения морфина, ценообразованию, методам стабильного распределения и планам по контролю за его оборотом.

"Убедившись, что вопросов нет, мы приступаем к рассмотрению."

Генеральный инспектор объявил о начале заседания.

"Тогда давайте сначала рассмотрим результаты испытаний на передовой за последние два месяца."

Первым слово взял военно-медицинский инспектор.

Он начал свой доклад на удивление оживленным голосом.

"Да. Забегая вперед, скажу: результаты превзошли все ожидания. За последние два месяца, после проведения засекреченных испытаний в полевых медицинских центрах на каждом фронте... Я могу с уверенностью заявить, что результаты поистине сродни чуду."

Военно-медицинский инспектор с жаром расхваливал эффекты морфина.

Уменьшилось количество криков и метаний тяжелораненых, что привлекало меньше внимания демонических зверей.

Благодаря этому эвакуация стала в разы проще.

Заметно снизилось и количество смертей от болевого шока во время хирургических операций по ампутации.

Но самыми обнадеживающими оказались результаты при тяжелых ожогах и осколочных ранениях.

"В прошлом пациенты с тяжелыми ожогами и осколочными ранениями часто не могли получить полноценную первую помощь из-за невыносимой боли. Однако в ходе засекреченных испытаний морфина мы зафиксировали значительное повышение выживаемости среди раненых."

Когда военно-медицинский инспектор озвучил статистику, даже я не смог скрыть удивления.

Потому что результаты расходились с моими ожиданиями.

'Морфин не должен так сильно влиять на выживаемость.'

Да, морфин снимал боль.

Но само по себе обезболивание не ведет напрямую к выживанию.

Более того, при кровотечениях морфин скорее вреден, чем полезен.

В человеческом организме заложен механизм, который в ответ на боль пытается уменьшить кровопотерю.

Но если вколоть морфин, организм обманывается и не запускает эту защитную функцию.

Именно поэтому я прописал в инструкции, что морфин следует применять только 'после' остановки кровотечения, но...

'Почему показатели выживаемости так сильно подскочили?'

Показатели выживаемости в отчете военно-медицинского инспектора были подозрительно высокими.

Настолько, что я даже засомневался, уж не подделали ли они статистику.

Я уже собирался озвучить свои сомнения, как вдруг другой офицер заговорил, словно в поддержку военно-медицинского инспектора.

"Как полевой командир, я бы хотел добавить пару слов. Главный эффект морфина заключается в минимизации боевых потерь и повышении боевого духа подразделений. Когда солдаты уверены, что даже в случае ранения они получат безупречное лечение без адских мук, аристократы и герои становятся менее дергаными и могут реагировать на ситуацию хладнокровно."

Ах.

Выслушав объяснения полевого командира, я всё понял.

Дело было в факторах, выходящих за рамки медицины.

Этот мир устроен так, что лечение травм здесь дается проще, чем любое другое лечение.

Даже если тебе оторвало конечности и наружу вывалились кишки, пока ты возвращаешься живым, тебя можно спасти. Вот такой суровый мир.

И что же произойдет в таком мире, если убрать еще и 'барьер' боли?

"Поскольку аристократы сражались без страха, зная о надежной поддержке морфина и 'Исцеления', потери среди рядовых солдат также значительно сократились."

На свет появилась буквально рейдовая группа из RPG.

Обычно в реальности рейдовые группы не работают.

Здесь нет 'танков', которые могут позволить себе принимать удары, и нет опции выжить после мощной атаки с 1 ХП.

Но, согласно отчету, аристократы жертвовали своими конечностями, исходя из 'стратегического расчета'.

И они зарабатывали выдающиеся заслуги, уничтожая демонических зверей, с которыми раньше не могли справиться.

Со стороны они, наверное, выглядели как настоящие берсерки.

'Я создавал морфин не для этого...'

Но я не мог указать на это как на проблему.

Будь это обычные солдаты, я бы их остановил.

Я бы спросил, почему их гонят на убой, прикрываясь морфином.

Но добровольцами-берсерками становились аристократы.

Люди, которые впоследствии могли восстановить утраченные конечности с помощью 'Регенерации'.

Если они хотели продемонстрировать дух 'Положение обязывает' (Noblesse Oblige) и заработать славу, я не мог им препятствовать.

...Хотя мне бы хотелось, чтобы это не проявлялось в форме берсерков.

"Особенно позитивно на морфин отреагировали северные аристократы. Говорят, под морфином они могут тягаться в силе с демоническими зверями."

"..."

Я посмотрел на фотографии северных аристократов в отчете.

Суровые мужики, похожие на русских богатырей, сидели верхом на поверженных ограх, сверкая белоснежными улыбками.

"Если так пойдет и дальше, северный регион сможет масштабно пересмотреть всю свою стратегию."

"В рамках контроля за зависимостью отработка штурмовых тактик может оказаться весьма полезной."

Интересно, не создал ли я на севере армию берсерков?

Эта мысль промелькнула у меня в голове, но я решил держать язык за зубами.

Я медицинский эксперт, а не военный стратег.

Раз они говорят, что будут следить за зависимостью, что я могу добавить?

В любом случае доклад о результатах применения морфина подошел к концу.

Если описать результаты одним словом: ошеломительный успех.

Даже генералы за круглым столом удовлетворенно кивали.

Следом шел план поставок от главного интенданта.

"Соответственно, для обеспечения стабильных поставок морфина мы планируем назначить определенные поместья в Восточном регионе особыми военно-административными зонами и наладить массовое производство мака."

"Как на это реагируют восточные аристократы?"

"Как оказалось, мак — это культура, которая относительно устойчива к засухе и хорошо растет даже на неровной местности, поэтому лорды засушливых восточных горных регионов также активно пошли на переговоры."

Я был впечатлен докладом главного интенданта.

Об этом аспекте я даже не задумывался.

В конце концов, я создатель лекарств, а не ботаник.

"На данный момент мы определили подходящие горные участки в четырех поместьях и планируем выращивать там мак."

Они не только выбрали бесплодные или холмистые участки, непригодные для выращивания продовольственных культур вроде пшеницы или риса, но и уже завершили процесс отбора с учетом кредитоспособности соответствующих лордов.

"Военное Командование намерено оказать поддержку в создании фабрики Торговой Компании 'Меркурий' в этом регионе. Компания также дала на это согласие."

Сказав это, главный интендант едва заметно покосился на меня.

Его взгляд словно спрашивал: 'Никаких претензий, верно?'

"Мы также достигли договоренности об одновременных поставках налоксона, антидота при передозировке, для нужд армии через несколько месяцев."

"Отлично. Тогда, поскольку доклады завершены, мы переходим к голосованию за официальное принятие морфина в качестве военных поставок."

После заявления председателя было немедленно проведено голосование поднятием рук.

"Есть ли возражения?"

"..."

Возражений не последовало.

И вот так генералы единогласно подписали указ о принятии морфина в качестве стандартного снабжения имперской армии.

Вжик, вжик.

Когда генералы закончили ставить подписи, председатель взял слово.

"Очень хорошо. Теперь у нас есть время обсудить дополнительные вопросы повестки."

"Кхм. Я бы хотел внести предложение первым. Я хочу обсудить правила утилизации поврежденных и излишних запасов."

"Принято. Пожалуйста, высказывайте ваши мнения."

Главный военный судья встал со своего места, откашлялся и озвучил свое предложение.

Обсуждение этого вопроса прошло довольно быстро.

Было решено, что утилизация морфина будет проходить по крайне сложной процедуре.

Инквизиторы Религиозного Ордена, Имперская служба безопасности и военная полиция.

Как минимум по два представителя от каждой из этих трех организаций должны присутствовать при утилизации, и при наличии не менее шести свидетелей процесс будет проходить под перекрестным контролем.

Это был невероятно неэффективный и громоздкий процесс.

Но никто из офицеров не высказал ни единого возражения.

'Сценарий краха Империи' и ужасы секретных клинических испытаний на преступниках.

Все в этой комнате помнили об этом слишком отчетливо.

Распределение морфина по линиям фронта.

Требуемые объемы производства.

Безопасность производственного процесса и так далее.

После этого последовало бесчисленное множество обсуждений.

И ни одно из них не входило в сферу моих интересов.

Вопрос, ради которого я, собственно, и присутствовал на этом заседании, еще даже не поднимался.

Я изо всех сил старался сохранять ясность ума, чтобы не уснуть во время этих нудных дискуссий.

И вот, наконец, настала очередь того самого вопроса.

"А теперь я бы хотел обсудить проблему ответственности и социальных последствий."

Мои глаза мгновенно открылись.

Тема, ради которой я пришел на это собрание, наконец-то прозвучала.

"Что касается морфина, те самые инциденты, которых мы опасались, уже начинают происходить."

Главный военный судья с серьезным лицом объяснил суть проблемы.

"В период засекреченных испытаний было выявлено два случая, когда действующие солдаты тайно хранили неучтенный морфин. Кроме того, из-за специфики поля боя правила соблюдались не всегда. Зафиксирован случай, когда солдат украл морфин из кармана убитого медика, а другой солдат, не в силах смотреть на мучения раненого товарища, проигнорировал дозировку и ввел ему смертельную дозу. В результате... на передовой постепенно появляются люди с подозрением на зависимость."

Да.

В этом-то и заключалась проблема.

Как бы тщательно вы ни предупреждали о правилах использования.

Как бы строго вы его ни контролировали.

Какие бы жесткие ограничения ни вводили.

Несчастные случаи были неизбежны.

Именно поэтому я хотел обсудить последующие меры.

"Итак, если кто-то хочет предложить ответные меры, пожалуйста, поднимите руку."

Я попытался поднять руку со своего места для гостей.

Но кто-то меня опередил.

Это был военный судья.

"Поддержание воинской дисциплины должно быть нашим главным приоритетом. Мы обязаны ужесточить наказания для тех, кто нелегально поставляет морфин, и тех, кто его ворует."

Начальник Управления кадров Эдмунд, скрестив руки на груди, тоже кивнул.

"Верно. Я предлагаю, чтобы любого, кто попадется на краже или тайном распространении, увольняли с позором на месте с пожизненным лишением военной пенсии. Нам нужно жестко навести порядок."

Я был полностью согласен с их мнением.

Тех, кто воровал, продавал на черном рынке и нарушал правила, не было никаких причин щадить или обходиться с ними мягко.

Проблема заключалась в том, что последовало за этим.

"Проблема в тех, кто возвращается в общество."

Офицер по социальным вопросам армии поднял руку.

"Зарабатывать славу — это, конечно, хорошо, но Военное Командование не может сидеть сложа руки, пока прославленные герои войны превращаются в наркоманов и нарушают покой общества. Сейчас это единичные случаи, но в долгосрочной перспективе это станет огромной головной болью."

При этих словах генералы нахмурились.

Они, вероятно, уже рисовали в своем воображении подобное будущее.

"Их буйство может нанести удар по престижу Военного Командования. Поэтому я считаю, что необходимы суровые наказания и жесткие ограничения."

"Лишение пенсий уволенных ветеранов, создающих проблемы из-за морфина, и их суровое наказание также необходимы."

"Совершенно верно. Мы должны специально классифицировать раненых ветеранов как 'лиц с высоким риском морфиновой зависимости' и ввести строгие ограничения, чтобы они не могли получить препарат в гражданском секторе."

Обсуждение шло быстро.

Военное Командование позитивно относилось к применению морфина на поле боя.

Но они явно не хотели, чтобы он распространялся среди гражданских.

Проблема заключалась в их подходе.

Они сами плодят наркоманов на передовой, а когда те возвращаются в общество, относятся к ним как к потенциальным преступникам?

'Нет. Если вы так поступите...'

В моей прошлой жизни была одна такая страна.

И результат оказался плачевным.

Солдаты, брошенные государством, уходили на черный рынок.

И вносили колоссальный вклад в его рост.

Логика той страны в то время мало чем отличалась от логики генералов здесь.

"В этом есть смысл."

"Те, кто вообще ведется на подобные вещи — это люди со слабой волей."

"Действительно. Всё дело в силе духа."

Они указывали пальцем на слабость солдат.

И оставались глухи к их страданиям.

Не осознавая, что это равнодушие — лучший союзник черного рынка.

'Я пришел как раз вовремя.'

Я ни за что не позволю этому случиться.

К тому же у меня как раз было достаточно влияния, чтобы пробить эту стену равнодушия.

И поэтому, нарушив молчание, я осторожно поднял руку:

"У меня есть вопрос."

Когда прозвучал мой голос, взгляды генералов устремились на мое лицо.

Я был рад, что надел маску ворона.

Иначе под тяжестью их взглядов я бы наверняка начал заикаться.

"Почему мы клеймим раненых ветеранов как потенциальных преступников, но при этом ни словом не обмолвились о 'поддержке их лечения после увольнения'?"

Генералы переглянулись с озадаченными лицами.

Эдмунд спросил:

"Что вы подразумеваете под поддержкой? О чем вы говорите, профессор Юлиан?"

"Они — герои, пожертвовавшие своими конечностями на поле боя ради своей страны. Если в своих страданиях они стали зависимыми от наркотиков, разве это не из-за крови, которую они пролили за страну, а не из-за их слабости?"

Исторически сложилось так, что после войн массово появляются наркоманы.

Солдаты, которые употребляли наркотики по приказу своей страны, лишь для того, чтобы быть выброшенными ею на обочину.

"Объявлять таких людей преступниками только потому, что у них развилась зависимость, и толкать их в пропасть... это слишком жестоко."

"Но, Ваше Преосвященство, если они выйдут в общество и превратятся в неконтролируемых наркоманов, разве не рухнет общественный порядок Империи? Жесткие ограничения — это единственный верный путь."

"Эти жесткие ограничения и наказания станут кратчайшим путем к тому, чтобы превратить их в демонов," — твердо заявил я.

Я был в этом уверен, потому что видел реальные примеры в своей прошлой жизни.

'Простой запрет на рецепты наркотических обезболивающих не решит проблему.'

История показывает, что после войн часто наблюдается всплеск наркомании.

Такие солдаты не могут отказаться от наркотиков даже после окончания войны.

Потому что из-за пулевых ранений им так больно, что они не могут спать.

Проблема в том, как государство обходится с ними потом.

Государство глухо к их страданиям.

Для государства они больше не ветераны войны, а просто наркоманы.

Поэтому государство бросает их на произвол судьбы.

Брошенные солдаты продолжают употреблять обезболивающие, пока не наступают финансовые трудности из-за стоимости препаратов.

В конце концов они оказываются на черном рынке, где наркотики можно купить по дешевке.

Я не хотел видеть этот порочный круг в этом мире.

'К тому же если эти раненые ветераны свяжутся с криминалом, это будет та еще головная боль.'

И так хлопот хватает с угрозами вроде черных магов и демонов.

Что будет, если солдаты, брошенные своей страной, объединят с ними силы?

'Кто знает, какие люди могут оказаться среди этих солдат.'

Это же фэнтезийный мир, где мастер меча может внезапно вынырнуть из подворотни.

Может появиться подозрительно спокойно курящий босс мафии с британским акцентом.

Или подозрительно меткий убийца, обожающий собак.

Я не хотел бы стать мишенью для таких людей.

Поэтому я начал убеждать генералов.

"Что произойдет, если мы заставим раненых ветеранов отказаться от наркотиков, применяя к ним жесткие стандарты?"

В зале повисла тишина.

Перехватив инициативу, я всё им объяснил.

Тот факт, что они никогда не смогут отказаться от наркотика.

Тот факт, что они финансово не потянут стоимость препарата.

Тот факт, к какому выбору они в итоге придут.

А затем...

"И весьма вероятно, что спрос со стороны этих брошенных государством солдат породит наркотики, о которых мы даже помыслить не могли."

В худшем случае может появиться что-то вроде героина.

Наркотик с нулевой медицинской пользой. Настоящая демоническая скверна, существующая исключительно ради мимолетного удовольствия.

В зале заседаний воцарилась мертвая тишина.

Никто не попытался опровергнуть мои доводы.

Я начал загибать пальцы, словно перечисляя пункты.

"Я предлагаю три вещи."

Первое.

Не отрезать их от препарата насильно и не наказывать их в открытую.

Это не только не подобает отношению к патриотам, но и толкает их в пропасть.

Второе.

Напротив, раненые ветераны должны иметь возможность получать 'соответствующие' рецепты при необходимости.

Со строгими ограничениями по количеству, но не на таком жестоком уровне, чтобы отказывать в действительно необходимом облегчении боли.

Третье.

Предоставить поддержку, чтобы они не обанкротились из-за стоимости рецептов и не ушли на черный рынок.

Эдмунд кивал, слушая мои предложения.

"В этом есть смысл. Многие из моих боевых товарищей также столкнулись с финансовыми трудностями после окончания войны."

Остальные офицеры тоже казались убежденными.

Будь я обычным врачом или человеком со стороны, они бы отмахнулись от этого как от "самодовольной болтовни идеалиста".

Но теперь я был Черным Святым.

Я прекрасно осознавал вес своей репутации.

Именно из-за этой репутации я и обнародовал морфин в это время.

Сразу после заявления о Демонической Болезни 'цена' моей репутации пробила потолок, как акции технологических компаний.

Это была идеальная возможность пробить стену многолетнего равнодушия Военного Командования и заставить их, пусть и нехотя, разработать меры поддержки.

"..."

"..."

Генералы с озадаченными лицами демонстрировали признаки глубоких раздумий.

То, что они не отвергли предложение сразу, означало, что мы уже на полпути к успеху.

Затем финансовый офицер выразил свои опасения:

"Мудрость Вашего Преосвященства не вызывает сомнений... но, откровенно говоря, полностью покрывать даже долгосрочную фармацевтическую поддержку раненых ветеранов из бюджета Военного Командования будет несколько затруднительно в финансовом плане."

Именно этого я и ждал.

"Не беспокойтесь о финансовом вопросе. Я уже учредил отдельный фонд по согласованию с Торговой Компанией 'Меркурий'. Это фонд, который отчисляет часть доходов от военных поставок морфина исключительно на поддержку реабилитации и легального медицинского обеспечения раненых ветеранов."

Морфин и так не был препаратом, который я создавал ради наживы.

Это лекарство я сделал потому, что оно было необходимо мне для хирургии.

Так что я не против направить свою долю прибыли в этот фонд.

Зарабатывать деньги — это задача других лекарств.

Но самое главное.

"Я категорически не желаю, чтобы солдаты, благодаря которым я могу жить в спокойствии, были доведены до гибели из-за созданного мной лекарства."

Я не хотел видеть, как ветераны войны, брошенные государством, ломают свои жизни.

Особенно из-за препарата, который создал я.

"...Ха-а."

С губ присутствующих генералов, включая Эдмунда, сорвался благоговейный выдох.

Атмосфера за столом переговоров мгновенно пропиталась искренним трепетом.

Я что-то не то сказал?

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове.

"...Я согласен."

"Я тоже согласен."

Один за другим генералы начали поддерживать мое предложение.

Вскоре решение было принято.

Даже голосование не потребовалось.

"Тогда я занесу в протокол, что мы единогласно согласились разработать меры поддержки солдат после их увольнения со службы."

Военное Командование приняло решение обсудить меры поддержки раненых ветеранов.

Это был момент, когда в истории Империи зародилась первая система поддержки ветеранов боевых действий.

Сразу после окончания собрания.

Юлиан направился в ресторан вместе с принцем Эдмундом.

Так уж вышло, что они случайно забронировали один и тот же ресторан.

"Не против, если мы разделим столик?"

"Я спрошу у своих спутниц."

Юлиан немедленно спросил разрешения у Шарлотты и Дженни.

Они с готовностью приняли предложение Эдмунда.

И таким образом компания Юлиана оказалась за одним столом с принцем Эдмундом.

"Леди Шарлотта. Прошло уже четыре года? У нас не было возможности встретиться с того самого Фестиваля Основания."

"Как вы поживали?"

"Благодаря подарку, который сделал мне ваш жених, я жил так хорошо, что потерял счет времени."

Для Эдмунда встреча с Шарлоттой была 'запечатана' в памяти как очень приятное воспоминание.

Ведь та встреча на банкете привела к рождению его старшего сына.

Для него все связи, завязанные на Фестивале Основания, оставались исключительно теплыми воспоминаниями.

"Просто из любопытства, не появилось ли у леди Шарлотты желания стать крестной матерью моего сына?"

"Пожалуй, откажусь."

"Хм. Не сработало."

Возможно, именно поэтому, даже когда Шарлотта вела себя несколько дерзко, Эдмунд не обращал на это особого внимания.

Затем, слегка покачивая вино, поданное в качестве аперитива, Эдмунд заговорил:

"Профессор Юлиан. Вы поистине удивительный человек. Вы настолько лишены жадности, что я совершенно не могу вас понять."

"Я?"

Юлиан удивленно склонил голову.

Сам он считал себя вполне обычным человеком.

Но Эдмунд был с этим не согласен.

Любая другая фармацевтическая гильдия или алхимик из кожи вон лезли бы, проталкивая свои препараты через Военное Командование, чтобы продать хотя бы на одну дозу больше.

"Неужели?"

"Будь я на вашем месте, я бы действовал иначе. Я бы подсадил на иглу половину Военного Командования. Я бы позаботился о том, чтобы раненые ветераны сами выстраивались в очередь за нашим препаратом, а когда грянула бы эпидемия зависимости, я бы продавал антидот — налоксон, причем с огромной наценкой."

"Продажи бы точно взлетели до небес."

"Вот именно. И я уверен, что вы всё это знали и понимали, а директора вашей компании ни за что не упустили бы такую возможность навариться."

По правде говоря, всё так и было.

Многие директора торговой компании протестовали против распоряжений Юлиана.

Почему вы не используете эту золотую жилу под названием морфин?

Преобладало мнение, что они должны поставлять налоксон в комплекте и продавать его вместе с морфином.

Но позиция Юлиана была непреклонна.

В итоге торговой компании ничего не оставалось, кроме как подчиниться его приказам.

"Неужели у вас совсем нет жажды денег?"

Даже в глазах Эдмунда морфин был товаром колоссальной силы.

Поэтому ему было любопытно.

Как Юлиан смог отказаться от таких огромных продаж.

На это Юлиан, слегка покачивая вино, спокойно ответил:

"Я тоже человек. И, конечно же, я хочу денег."

"Тогда почему вы не поступили так, как я сказал?"

"Я не хотел смотреть с высоты замка, построенного из золота, на улицы, кишащие наркоманами."

Услышав ответ Юлиана, Эдмунд на мгновение замер с пустым выражением лица.

А затем разразился раскатистым смехом.

"Ха-ха-ха! Когда вы так говорите, в этом определенно есть смысл!"

Затем он сделал слегка неловкое лицо.

"Я беру свои слова обратно. Как и ожидалось, у такого прожженного вояки, как я, куда более узкий кругозор и душа размером с просяное зернышко по сравнению с Вашим Преосвященством."

Он перевел взгляд на соседнее место.

Туда, где молча пила чай Шарлотта.

Эдмунд улыбнулся ей.

"Леди Шарлотте, должно быть, приходится нелегко. Имея в женихах такого благородного и безупречного святого, вы, наверное, изо всех сил стараетесь всегда поддерживать подобное изящество и 'правильный образ жизни', находясь рядом с ним."

"...Простите?"

Шарлотта замерла с чашкой у губ и непонимающе склонила голову.

В то же время Дженни, пившая чай рядом с ней, еле сдержалась, чтобы не поперхнуться.

'Что? Правильный? Образ жизни?'

В сознании Дженни вихрем пронеслись картины из повседневной жизни Шарлотты.

Женщина, которая каждый божий день, умирая со скуки, слоняется по местам кровавых убийств, выискивая зацепки.

Женщина, которая, когда нет интересных дел, всаживает арбалетные болты в стену гостиной, словно в состоянии ломки, изводя своего ни в чем не повинного арендодателя.

Женщина, которая, когда дело заходит в тупик, копается в личной жизни случайных невинных горожан или своих коллег, оправдывая это тем, что это "обостряет её дедуктивные чувства".

И эта женщина ведет 'правильный образ жизни'?

'Честное слово, даже у Эрики моральный компас работает лучше.'

По крайней мере, у Эрики были четкие понятия о справедливости и этике.

Она была жестока только к черным магам. По отношению к обычным людям она была образцовым героем до мозга костей.

Шарлотта же, в сравнении с ней, была полной противоположностью.

Дженни не раз задавалась вопросом, не дала ли система образования Геройского Отделения сбой, раз туда приняли кого-то вроде Шарлотты.

'Я и правда неправильно написала новеллу...'

Идеальный образ Шарлотты был исключительно заслугой Дженни.

Шерил из новеллы была списана с Шарлотты, но её образ был сильно приукрашен.

Если бы она описала её такой, какая она есть, жанр новеллы превратился бы в пикареск, а не в детектив.

'Ха-а-ах... Что в новелле, что в реальности, почему вокруг меня всегда одни только экстремальные личности?'

Дженни подавила в себе желание раскрыть истинную натуру Шарлотты и сделала глоток чая, нащупывая в кармане надежно спрятанный билет со ставкой.

¹ Пикареск — жанр, в котором повествование строится вокруг приключений и жизненных обстоятельств главного героя, часто находчивого, беспринципного или хитрого.