Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 48 Вхождение в высший свет (1)

Прошел месяц с тех пор, как я наладил новые связи с этими детьми.

В этом году мир, как и всегда, окрасился в ослепительно белый.

За окном не было видно ничего, кроме сплошной белой пелены.

Снег валил стеной, не оставляя ни единого шанса даже просто выйти на улицу.

Зато внутри, в уютной комнате, мирно потрескивали поленья в камине.

Наслаждаясь этим успокаивающим звуком, я легонько покачивал чашку чая у самого носа.

'Уже должно было дойти.'

Вдыхая терпкий аромат, я вспомнил о телеграмме, которую отправил в Орден четыре дня назад.

Я отослал им руководство по ГИК-терапии — методу лечения сердечно-сосудистых заболеваний с применением инсулина.

'В этом мире до сих пор нет нормальных сердечных препаратов.'

В эту эпоху единственным средством с кардиопротекторным эффектом оставался дигиталис.

Мир без нитроглицерина, диуретиков и бета-блокаторов.

В таких реалиях даже ГИК-терапия станет настоящим спасением.

'Надо бы поторопиться с созданием других лекарств.'

Хотя, справедливости ради, в двадцать первом веке ГИК-терапию исключили из протоколов лечения инфаркта миокарда.

Эффект защиты сердца у неё, конечно, был, но необходимость постоянно и вручную регулировать капельницу доставляла слишком много хлопот.

В эпоху развитых технологий, когда для лечения сердечных недугов достаточно было выпить таблетку, кому вообще придет в голову возиться с капельницами?

В итоге ГИК-терапия превратилась в процедуру, которую применяли исключительно перед операциями на открытом сердце, и не более того.

'Если так подумать, в двадцать первом веке эту терапию практиковали только в Отделении Торакальной Хирургии да в Отделении Экстренной Медицины.'

Терапевты же располагали таким богатым арсеналом отличных препаратов, что ГИК-терапией почти не пользовались.

Завидно даже.

В торакальной хирургии мы частенько сталкивались с болячками уровня "финального босса", так что выбирать нам особо не приходилось.

И пока я предавался ностальгии по своим медицинским познаниям из прошлой жизни...

Тук, тук.

Стук в дверь мгновенно вырвал мое сознание из стен многопрофильной больницы двадцать первого века, вернув в суровую реальность этого фьюжн-панк мира.

"Юный господин, вам письмо"

"Войдите"

Дверь отворилась, и в комнату вошел старший дворецкий Вильгельм, держа в руках серебряный поднос.

На подносе лежал один-единственный конверт.

"Его доставили через Торговую Компанию Меркурий"

"Меркурий?"

Мое сердце радостно затрепетало, когда я потянулся к письму.

Неужели Орден уже прислал ответ?

Это было вполне реально.

В конце концов, Директор Шун заработал столько очков репутации перед Орденом, что они буквально души во мне не чаяли.

'Возможно, руководство одобрят ещё до наступления следующей весны... ах.'

Но стоило мне бросить взгляд на конверт, как я не смог скрыть легкого разочарования.

Это было письмо не из Ордена.

Орден обычно запечатывал свои послания сургучом, ставя на нем гербовую печать соответствующего филиала.

Однако письмо на подносе старшего дворецкого было перевязано обычной бечевкой.

'И от кого же оно?'

Раз перевязано бечевкой, а не скреплено сургучом, значит, точно не от аристократа.

Выходит, либо от Ванчо, либо от кого-то из стипендиатов...

Я посмотрел на имя отправителя, выведенное на конверте.

Отправители: Айла и Валерия.

'Ага.'

Сестры Айла и Валерия.

Наша потенциальная Святая или главная героиня романтического фэнтези.

И её старшая сестра.

'Так быстро прислали письмо.'

Уголки моих губ сами собой поползли вверх.

Ещё до начала обильных снегопадов я разослал всем стипендиатам денежные переводы, чтобы помочь им с оплатой отопления.

В отличие от Лимбус-Пита, в Цивитас-Сквере дела с обогревом обстояли куда лучше, так что насмерть там почти никто не замерзал.

Но это вовсе не значило, что расходы на топливо не били по карманам.

Поэтому я выделил им скромную сумму на дрова и приложил записку с пожеланиями не простужаться этой зимой.

И это письмо, судя по всему, было их ответом с благодарностью.

'Так вот в чем прелесть быть Длинноногим Дядюшкой.'

Я аккуратно развязал бечевку.

И когда я вытаскивал сложенные листы, из них выскользнуло кое-что ещё.

Это был засушенный цветок.

Края лепестков слегка потемнели и приобрели буроватый оттенок, но это определенно был цветок с белыми лепестками.

'Маргаритка.'

Какая прелесть.

В мире, лишенном солнечного света, подобный подарок нес в себе поистине глубокий смысл.

А уж если она вырастила его своими собственными руками — тем более.

Я бережно положил маргаритку на край стола и развернул письмо.

======================

Директору Шуну,

Здравствуйте, Директор.

Пишет вам стипендиатка Айла.

Вы сказали, что мы можем писать вам без стеснения, поэтому я набралась храбрости и решила отправить это письмо.

Огромное спасибо за присланные вами деньги, думаю, эту зиму мы проведем в тепле.

Раньше я постоянно простужалась, и болела до тех пор, пока снегопады не прекращались.

Какое облегчение, что в этом году мне не придется об этом переживать.

Огромное вам спасибо.

Цветок, который я вложила в конверт — это маргаритка, я вырастила её сама.

Поставила горшок у окна и каждое утро прилежно её поливала.

Мне так хотелось подарить её вам, поэтому я аккуратно её засушила.

Надеюсь, вам понравится.

Ах, да. Мама сказала, что в таких письмах обязательно нужно писать о своих успехах в учебе, так что пишу.

В последнее время я готовлюсь ко второму курсу среднего отделения Семинарии и заранее изучаю Историю Теологии.

На самом деле мне больше хочется изучать целительство, но мама говорит, что без пробуждения божественной силы в этом нет смысла, и заставляет зубрить историю.

Кажется, мама боится, что я так и не смогу пробудить божественную силу.

Но я в себе уверена...

А вы тоже так считаете, Директор?

Я была бы вам очень признательна, если бы вы поделились своими мыслями на этот счет.

Думаю, к вашим словам даже мама прислушается.

Что ж, на этом я буду заканчивать.

Пожалуйста, берегите свое здоровье, Директор!

С уважением, Айла.

P.S. Моя старшая сестра тоже захотела написать вам пару строк, так что я прикрепила её письмо ниже.

======================

Под строками Айлы почерк резко менялся.

В отличие от округлых, скачущих букв младшей сестры, этот почерк был острым, ровным и безупречно аккуратным.

Писала Валерия.

======================

Директору Шуну,

Это Валерия.

Прежде всего, позвольте выразить огромную благодарность за присланную вами Магическую Лампу.

Благодаря ей я теперь могу заниматься по вечерам, не беспокоясь о капающем воске.

Когда свеча горит долго, воск пачкает стол, а запах гари часто вызывал у меня головную боль.

С Магической Лампой таких проблем не возникает, так что учиться стало в разы комфортнее.

Моя мать тоже оценила ваш подарок, сказала, что от такого света глаза устают гораздо меньше.

Прямо сейчас я усердно готовлюсь к выпускным экзаменам средней школы и вступительным испытаниям в старшую школу.

Тема выпускной работы — анализ прецедентов заключения международных договоров между Империей и соседними королевствами с предоставлением развернутого отчета. Это оказалось сложнее, чем я предполагала.

Однако, благодаря стипендии, я смогла позволить себе покупку необходимых учебников, сэкономив массу времени, которое раньше тратила на бесконечные очереди в библиотеке.

Сэкономленное время я целиком и полностью посвящу учебе.

Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

С уважением, Валерия.

=======================

Я опустил письмо на стол.

От почерка до самого содержания.

Разница в характерах сестер была видна невооруженным глазом — они казались полными противоположностями.

Если послание Айлы буквально сочилось эмоциональностью 'чувствующего' типа, то строки Валерии излучали кристальную логику ярко выраженного 'мыслителя'.

Не скажу, что какой-то из этих подходов был хуже другого.

Просто такой разительный контраст показался мне весьма забавным.

Положив оба письма на стол, я на мгновение задумался.

'А писал ли Длинноногий Дядюшка ответные письма в оригинале?'

Я не был в этом уверен. В конце концов, классическую литературу я читал без особого энтузиазма.

Зато я прекрасно разбирался в веб-новеллах.

'Полагаю, ответить всё же стоит?'

Оставишь послание без ответа — и сюжет непременно скатится в драму с ненужными переживаниями.

Я взял ручку и принялся строчить ответ.

Содержание не отличалось особой глубиной.

Айле я написал пару ободряющих слов: "Ты обязательно пробудишь божественную силу". А Валерии ответил, что если ей понадобятся дополнительные материалы, я смогу достать для неё даже самые редкие экземпляры.

И, само собой, приписал дежурное пожелание не засиживаться допоздна за учебой и беречь себя от простуды.

Аккуратно сложив лист, я растопил сургуч над пламенем свечи.

Красные капли капнули на конверт, и я плотно прижал к ним свою печать.

В самом центре изображения ворона отпечаталось небрежно начертанное слово 'Шун'.

Изначально я хотел выгравировать 'Шнабель'.

Но все буквы на печать просто не влезли, поэтому пришлось пойти на компромисс и оставить 'Шун' (Schn).

Из-за этого в мире меня знали скорее как Директора Шуна, нежели как Директора Шнабеля.

Особой разницы я не видел, так что и исправлять никого не стал.

'Пора отправлять ответ.'

Однако в этом деле крылся один крайне важный нюанс.

Письмо обязательно нужно было отправить через торговую компанию, а не лично от меня.

Всё потому, что в глазах общественности Директор Шун — это человек, добившийся всего с нуля, выходец с самых низов, пробивший себе путь кровью и потом.

По крайней мере, именно таким его видели стипендиаты.

И именно поэтому эти дети не теряют надежды, верят, что упорным трудом смогут достичь тех же высот, что и он, и что их будут судить по пройденному пути, а не по происхождению.

Какой смысл разрушать эту иллюзию и признаваться, что я родился аристократом, которому даже вполовину не пришлось так горбатиться?

'Кумир остается кумиром ровно до тех пор, пока держит дистанцию'.

Конечно, законы жанра недопониманий наверняка разрулили бы большинство потенциальных проблем.

Но я всё же планировал скрывать свою личность до последнего, чтобы не лишать детей стимула к учебе.

И, признаться честно, роль Длинноногого Дядюшки доставляла мне немалое удовольствие.

Я аккуратно запечатал конверт и позвонил в колокольчик, стоявший на столе.

Дзинь.

"Вы звали, юный господин?"

"Пожалуйста, отправьте это письмо в торговую компанию. Адрес получателя указан на конверте."

"Слушаюсь."

"Ах да, и ещё кое-что."

Я подмигнул старшему дворецкому.

"Это тайна от Фрейи."

"...Ха-ха. Воистину, юная леди может приревновать. Я всё понял."

Старший дворецкий почтительно забрал письмо.

Его морщинистая рука бережно сжала конверт, и он беззвучно покинул комнату.

Настало время ужина.

Наперекор бушующей за окном метели, в обеденном зале семьи Нихирит царил уют и привычное тепло.

За столом собралось всё наше семейство.

На почетном месте восседал отец Гендель, а по левую руку от него устроилась матушка Линьер.

Напротив них расположились мы: я, Фрейя и Эрика.

А в высоком детском стульчике, радостно размахивая ручками, восседал наш младшенький — Фрид.

Сегодня в меню было рагу из оленины, запеченный картофель и тыквенный суп.

И готовил это не я.

В последнее время я с головой ушел в кое-какие исследования, так что времени возиться на кухне по вечерам просто не оставалось.

"Хм..."

Окинув взглядом поданные блюда, отец слегка нахмурился.

Он то и дело косился в мою сторону.

"...Юлиан, разве нам не привезли оленину?"

Что за дела?

К чему он клонит?

Неужели он расстроился из-за того, что я не приготовил ужин?

'Да не. Бред какой-то.'

Как отец, так и матушка.

Оба они, мягко говоря, не одобряли моих кулинарных увлечений.

Всё потому, что в дворянском обществе, на брачном рынке, это считалось огромным минусом.

Так что вряд ли отец с нетерпением ждал моей стряпни.

Тем более, в последнее время я пробирался на кухню исключительно тайком, так что он и знать не мог, что я вообще что-то готовлю.

"Ты был так занят в последнее время?"

"Да. Дел накопилось прилично."

"...Понятно."

По голосу показалось, что он почему-то разочарован.

Я предпочел списать это на разыгравшееся воображение.

Ужин шел своим чередом.

Какое-то время в зале раздавался лишь мерный стук столовых приборов.

"Юлиан."

Когда я расправился примерно с половиной своей порции супа...

Отец внезапно заговорил:

"Сколько тебе исполняется в этом году?"

Довольно неожиданный вопрос.

Но отцы частенько задают подобные вопросы ни с того ни с сего, так что я ответил без запинки:

"Пятнадцать, отец."

"Пятнадцать. Верно. Как только снег сойдет и начнется новый год, тебе будет уже шестнадцать."

Едва услышав эти слова, я мгновенно смекнул, к чему он клонит.

И хотя я уже понял суть предстоящего разговора, я решил прикинуться дурачком и просто вытер губы салфеткой.

"А ещё через год тебе стукнет семнадцать."

"..."

"Когда придет время, тебе придется начать подыскивать себе невесту."

Так я и знал.

В Империи аристократы традиционно заключают помолвки именно в семнадцать лет.

И дело вовсе не в том, что закон запрещает делать это раньше ради защиты прав несовершеннолетних.

О каких вообще правах детей может идти речь в мире, где малолетки гнут спины на заводах?

Просто этот возраст считается наиболее подходящим.

Обучение магии благородные отпрыски начинают ровно в 12 лет.

Три года уходит на то, чтобы овладеть азами — вот им уже и пятнадцать.

Ещё год уходит на погружение в Тайную Магию, и им исполняется шестнадцать.

Однако, обручись они прямо в этот момент, у них бы просто не осталось времени, чтобы блеснуть своими талантами в высшем свете.

Поэтому они берут годовой перерыв, чтобы показать себя во всей красе, и вот им уже стукнуло семнадцать.

Конечно, в зависимости от обстоятельств, помолвку можно было и отложить.

Но так или иначе, большинство аристократов связывали себя обязательствами именно в этом возрасте.

"Я понимаю, что этот разговор мог застать тебя врасплох. Когда я был в твоем возрасте, я уже был обручен с твоей родной матерью."

"..."

Услышав это, я едва не подавился куском рагу.

В голове внезапно всплыл давно забытый фрагмент местного лора.

Первой любовью отца Генделя была вовсе не матушка Линьер, а моя биологическая мать.

Но из-за того, что отец Гендель так и не смог овладеть Тайной Магией и потерял право на наследование титула, их помолвка была разорвана.

Моя родная мать была жрицей-целительницей, служительницей церкви, так что у неё дворянского титула не было и в помине.

Если бы двое таких людей заключили брак, их бы просто разжаловали до статуса простолюдинов, поэтому их пути разошлись.

...Но разве нормально так запросто вспоминать об этом за семейным ужином?

Не думаю, что матушка Линьер будет от этого в восторге.

Я осторожно покосился на матушку, сидевшую рядом с отцом.

Вопреки моим худшим опасениям, матушка восприняла это абсолютно спокойно.

"Юлиан, не переживай. Меня это больше не задевает. Твой отец в итоге выбрал меня, так что какое значение имеет прошлое?"

Ну, даже не знаю.

Помнится, когда я был помладше, вы пели совсем другую песню.

...чуть было не ляпнул я.

"Кхм. Кажется, я сболтнул лишнего. Как бы там ни было, в твоем возрасте уже пора бы начать задумываться о помолвке, разве нет?"

"Да, вы правы."

"А учитывая, что тебе предстоит войти в другую семью на правах приемного зятя, этот период для тебя важен вдвойне."

В его словах была своя правда.

Повторюсь: шестнадцать лет — это возраст, когда имена отпрысков знатных родов начинают активно всплывать на брачном рынке.

Если я не проявлю инициативу и не выставлю себя в лучшем свете прямо сейчас, меня вполне могут выдать за какую-нибудь старую деву, упустившую свой брачный возраст.

'Качественный товар всегда разбирают первым'.

Аристократы не просто так торопятся обручить детей именно в семнадцать лет.

Тем не менее, перспектива стать приемным зятем меня ничуть не тяготила и не пугала.

У меня в запасе есть целый год.

Разве мне не достаточно просто совершить некое Великое Деяние, которое избавит меня от необходимости становиться зятем в чужом доме?

А даже если и стану, вполне возможно, что я встречу кого-то с подходящими связями.

Так что пока я не видел причин воспринимать перспективу помолвки как что-то исключительно плохое.

'А пока можно особо не суетиться.'

И пока я мысленно успокаивал себя подобным образом...

"Это же полный бред."

Звяк!

Выпалила Фрейя, раздраженно швырнув вилку на стол.

"Братик вылечил Демоническую Болезнь. С какой стати он вообще должен склонять голову и уходить в чужую семью?!"

"Фрейя."

"Я не понимаю. Мой братик не заслуживает участи быть чьим-то приемным зятем. Разве излечения от Демонической Болезни недостаточно, чтобы основать свой собственный благородный род?"

Глаза Фрейи, прозрачные и холодные, как ледники, устремились на отца.

Отец лишь горько усмехнулся.

Затем он перевел взгляд на матушку, словно ища её поддержки и разрешения заговорить.

Матушка кивнула и взяла слово.

"Фрейя. Я прекрасно понимаю твое негодование. Но таковы уж законы аристократического общества. Твой отец прошел через то же самое."

"Даже отец...?"

Отец с горечью кивнул, подтверждая её слова.

"Твой отец тоже вошел в семью Нихирит на правах приемного зятя. Прежде чем обручиться со мной, он был весьма прославленным Странствующим рыцарем. И достиг третьего ранга, полагаясь исключительно на Боевую Ауру."

"Что? Отец?!"

"Именно так."

Матушка продолжила свое объяснение.

"Фрейя. Как ты и заметила, если бы дворянский титул можно было получить лишь за Великие Деяния или выдающиеся достижения, в Империи была бы тьма рыцарей, ставших аристократами. Но этого не происходит. Знаешь почему?"

"Я... не знаю."

"Потому что они не могут передать эту исключительность по наследству."

И это было чистой правдой.

Именно в этом и заключался корень проблемы.

Прежде всего, привилегии аристократа рождаются из его долга.

Следовательно, дворянин изначально обязан обладать выдающейся боевой мощью или эквивалентным ей навыком.

Силой, способной защитить его семью и владения от демонических зверей и демонов.

Но одной лишь личной силы для получения титула недостаточно.

Требовался ещё один важнейший элемент.

"В конце концов, Боевую Ауру каждый воин оттачивает с нуля своими собственными силами. А значит, нет абсолютно никакой гарантии, что этот уровень мастерства передастся его потомкам."

"..."

Преемственность и развитие.

Ещё одна священная обязанность аристократии.

Благородный род обязан служить щитом Империи из поколения в поколение.

Поэтому они должны доказать не только свою способность передать ту самую исключительность, что возвысила их, но и способность развивать это унаследованное качество.

Вот почему абсолютное большинство рыцарей никогда не смогут пробиться в ряды аристократии.

Потому что ничто не гарантирует, что их дети унаследуют их невероятную мощь.

И уж тем более нет никаких гарантий её дальнейшего развития.

"Но с Тайной Магией всё иначе. Знания можно передавать из поколения в поколение. А если они успешно переданы, их можно совершенствовать путем бесконечных исследований."

И именно поэтому дворяне так одержимы Тайной Магией.

Всё потому, что, в отличие от Боевой Ауры, преемственность и развитие магии здесь практически гарантированы.

В отличие от тренировок на пределе физических возможностей, накопление знаний слабо зависит от таких непредсказуемых переменных, как генетика.

А если талант к магии всё же не передался, они просто продолжают делать новых детей до тех пор, пока не родится наследник с нужными задатками.

Да и не беда, если тот, кто освоил Тайную Магию, окажется бездарностью в своем поколении.

Главное — убедиться, что Тайная Магия благополучно перейдет к следующему поколению, или через одно.

Если эта преемственность не прерывается, то и развитие становится лишь вопросом времени.

Вот почему легитимность дворянского титула так неразрывно связана с владением Тайной Магией.

"Титул не даруется лишь за то, что ты добился величия в своем поколении. Ты обязан доказать, что твой род сможет служить щитом Империи веками — от предков к потомкам. Титул — это нерушимая клятва, данная грядущим поколениям."

"Но талант тоже может передаваться по наследству!"

"Но тебе так и не удалось этого доказать."

На этот жесткий ответ матушки Фрейя лишь крепче сжала губы и опустила потускневший взгляд на свою тарелку.

Наблюдая за младшей сестрой, я не смог сдержать горькой улыбки.

'Таковы уж правила.'

В суматохе последних событий об этом легко забыть, но мои прорывы не сказать чтобы в корне переломили плачевное положение Империи.

Хинин всего лишь приостановил отступление Южного Фронта, и даже это дало им лишь небольшую передышку.

Человечество по-прежнему гниет за этими стенами, вздрагивая от мысли, что в любой момент они могут рухнуть.

В таком мире вес титула слишком велик, чтобы бездумно разбрасываться им ради человека, чей век ограничивается жалкой сотней лет.

Ведь титул, по своей сути — это гарантия того, что эти стены выстоят.

Надежда, которую предстоит нести сквозь поколения, передавая её даже тем, кто ещё не появился на свет.

Если кратко: тот факт, что я синтезировал хинин, вывел инсулин и исцелил Демоническую Болезнь?

Это, безусловно, потрясающее достижение в глазах Империи, тут не поспоришь.

Империя никогда не обесценивает Великие Деяния тех, кто обладает истинным талантом.

Именно поэтому они осыпали меня золотом и юридически закрепили мои права, чтобы никакие торговые гильдии, аристократы или Орден не смели посягать на мою долю.

Но всё это — лишь щедрая плата за мою "компетентность в текущем поколении".

Дарование титула — это уже совершенно другой разговор.

То, чего Империя требовала от носителя титула, было не просто талантом, а гарантией того, что этот талант не иссякнет со временем.

В конечном счете, без железобетонного "доказательства" того, что моя 'способность разрабатывать новые лекарства' благополучно перейдет к моим детям, они ни за что не рискнули бы пожаловать мне дворянский статус.

Я прекрасно понимал логику Империи, поэтому не испытывал к ним особой злобы.

'Империя ведь не в курсе, что я протагонист. Что поделать, если система изначально настроена так жестко'

Если только я при жизни не выдам изобретение, способное раз и навсегда стереть с лица земли всех демонических зверей.

В противном случае Империя вряд ли изменит систему аристократии, непоколебимо просуществовавшую целую тысячу лет.

'Система, в конце концов, строится не под нужды отдельного человека'.

Но, в отличие от меня, Фрейя была ещё слишком юна, чтобы смириться со столь вопиющей несправедливостью этой системы.

"Но... это же была Демоническая Болезнь..."

"Всё в порядке, Фрейя. Я благодарен тебе за то, что ты злишься из-за меня."

"Ничего я не..."

Фрейя обиженно проткнула вилкой ни в чем не повинную картофелину.

Отец, до этого тихо наблюдавший за ней, заговорил:

"Фрейя. И вообще, войти в семью на правах приемного зятя — не такая уж плохая участь. Ты хоть раз видела, чтобы ко мне в этом доме относились без должного уважения?"

"Н... нет..."

"Вот видишь. Статус приемного зятя далеко не всегда означает бесправие."

И он был абсолютно прав.

Быть приемным зятем вовсе не значит, что ты всю жизнь обязан ходить по струнке.

Напротив, как показывает пример отца, в этом мире полно случаев, когда приемный зять берет бразды правления в свои руки.

В конце концов, семье Нихирит была жизненно необходима боевая мощь отца.

Другими словами, если ты чертовски хорош в своем деле, тебе нигде не придется пресмыкаться.

"И даже если твой брат войдет в другую семью, я сильно сомневаюсь, что он позволит кому-то помыкать собой. В последнее время он даже на мои указания чихать хотел и вечно шастает где-то за пределами особняка."

"..."

Из ваших уст это звучит так, будто я какой-то непутевый беспризорник, сутками пропадающий в сомнительных компаниях.

Отец проигнорировал мой безмолвный протест и продолжил:

"Так что прекрати так убиваться. Мы заботимся о Юлиане ничуть не меньше твоего. Так что я лично позабочусь о том, чтобы Юлиану не досталась какая-то злая ведьма, которую ты так боишься увидеть в роли своей невестки, Фрейя."

В его последних словах отчетливо прозвучали нотки того самого сухого юмора, свойственного отцу.

За столом на мгновение повисла тишина, а затем послышался сдавленный смешок матушки.

Фрейя же довольно долго хранила молчание.

Плотно сжав губы, она опустила глаза на тарелку.

Запеченная картофелина, которую она всё это время ковыряла, медленно сползла с вилки.

И вскоре её напряженное лицо понемногу расслабилось.

Фрейя едва заметно кивнула.

А затем вдруг тихонько пробормотала себе под нос:

"Постойте-ка. Если проблема заключается в неспособности передать Тайную Магию..."

Фрейя резко повернула голову.

Её взгляд устремился прямиком на Эрику, сидевшую за моим плечом.

"...А?"

Эрика, которая как раз безуспешно пыталась наколоть на вилку мелкую картофелину, почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза.

Их взгляды встретились.

"Чего?"

"Да нет... просто... Сестренка, а тебе нечего сказать по этому поводу?"

"По какому поводу?"

"Ты хоть уловила суть нашего разговора?"

"Прости. Я прослушала."

Фрейя обреченно вздохнула, а затем:

"Ха-а, да ничего. Сестренка, пожалуйста, береги свое здоровье."

Произнесла она, качая головой.