Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези Том 1 Глава 9 Положение дел в Лимбус Пите (1)
Мадам! Юный господин... юный господин не дышит!
"Хххп!"
Баронесса Нихирит, Линьер, судорожно вздохнула и распахнула глаза.
Сердце в груди билось как сумасшедшее.
Вынырнув из кошмара, первым делом она бросилась искать своего ребенка.
К счастью, в колыбели мирно спал её горячо любимый младший сын.
Этот крошечный комочек плоти, который, казалось, мог перестать дышать в любой момент, теперь немного набрал вес и приобрел очаровательные пухлые очертания.
С тех пор как малыш появился на свет, прошло шесть недель, и он наконец-то достиг сороковой недели своего развития.
После того как младший сын догнал по срокам обычных, доношенных детей, его дыхание стало ровным и спокойным.
Соп, соп.
Линьер долго вслушивалась в эти тихие звуки сопения.
Только тогда бешено колотящееся сердце начало понемногу успокаиваться.
'Снова этот кошмар.'
Пусть сейчас всё и наладилось, но воспоминания о той ночи, когда жизнь малыша висела на волоске, всё ещё преследовали её в страшных снах.
В этих кошмарах не было Юлиана, и Линьер раз за разом теряла своё сокровище.
И каждый раз, просыпаясь, Линьер отчаянно отрицала этот ужас, цепляясь за реальность.
Она повернула голову в другую сторону.
На небольшой кровати лежало аккуратно сложенное одеяло.
Место, где должен был спать старший сын дома Нихирит и спаситель её ребенка — Юлиан.
То, что его не было, ничуть не удивило Линьер.
Этот мальчик охранял их сон всю ночь напролет, а на рассвете всегда незаметно исчезал.
"...."
Она сама не знала почему, но ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть этого ребенка. Увидеть Юлиана.
Линьер медленно поднялась с кровати.
С момента, как у нас появился новый член семьи, прошло полтора месяца.
Фрид наконец-то достиг сорока недель — то есть, по меркам обычных доношенных детей, ему исполнился один год!
Ах да, мы же в западной культуре, значит, ему ноль лет.
Как бы то ни было, за это время произошло немало событий.
Их было слишком много, чтобы описывать всё в подробностях, но одно могу сказать точно: из-за нашего младшенького я вымотался как собака.
Отличная работа, я.
Иногда, когда вес Фрида падал, у меня сердце уходило в пятки, но, к счастью, всё обходилось банальными кучами в пеленках.
Какал он, конечно, на зависть многим.
'Что ж, Фрид тоже понемногу окреп.'
Конечно, то, что спустя шесть недель после рождения он достиг отметки в сорок недель, вовсе не значит, что ему больше не нужен уход.
Но, по крайней мере, кризисный период недоношенности остался позади, так что круглосуточное наблюдение больше не требовалось.
Теперь было достаточно просто проверять по вечерам, хорошо ли он ест и спокойно ли играет.
'Кажется, мне пора возвращаться в квартал красных фонарей.'
Больные дети и роженицы есть не только в нашем особняке.
В этом мире всё ещё полно людей, нуждающихся в руке помощи главного героя.
Но перед возвращением в квартал удовольствий...
Я направился на кухню, чтобы впервые за долгое время приготовить себе бенто.
'Кажется, никого нет.'
По пути на кухню я убедился, что коридоры пусты. Ещё бы, в такую-то рань.
Раньше, пока я жил во флигеле, мне не приходилось ни на кого оглядываться.
Никто за мной не следил и никому не было до меня дела.
Но после переезда в главное здание даже банальный поход на кухню превратился в стелс-миссию.
Всё потому, что кое-кому мои кулинарные вылазки были поперек горла.
'Так, на обед сделаю что-нибудь из вчерашних остатков...'
С этими мыслями я бесшумно подобрался к кухне.
Но за секунду до того, как моя рука коснулась дверной ручки, за спиной раздалось покашливание.
"Юлиан."
Обернувшись, я увидел матушку Линьер, стоящую в конце коридора.
Её нахмуренные брови говорили сами за себя.
"Я же говорила, что на кухню ходить нельзя."
"...Прошу прощения."
Я тут же низко склонил голову, извиняясь.
От моих извинений её губы едва заметно дрогнули.
Несколько месяцев назад, когда она была растрогана моей стряпнёй, я наивно полагал, что мне выдали бессрочный пропуск на кухню.
Оказалось, показалось.
Видимо, одно дело — с аппетитом есть приготовленное, и совсем другое — позволять сыну пачкать руки в кухонном жире.
С того самого дня мама начала отчитывать меня за каждый поход на кухню.
Как и сейчас.
Она отвернулась к окну, словно избегая моего взгляда, и тяжело вздохнула.
"...Я прекрасно понимаю, почему ты это делаешь. Но теперь ты — старший сын дома Нихирит. У стен есть глаза, так что изволь заботиться о своей репутации."
"Прошу прощения, матушка. Я был неправ. Этого больше не повторится."
"Слова у тебя всегда правильные, но на деле... Хаа... ладно уж."
Само собой, мы проходили через это уже в двадцатый раз.
Она отлично понимала, что я говорю это просто для галочки.
И тем не менее, каждый раз она сдавалась.
"Только на сегодня."
"Благодарю вас, матушка."
Конечно, мне немного совестно, но, полагаю, мы будем играть в эту игру до конца моих дней.
В конце концов, кулинария — это моя фишка.
И всё же...
'Спасибо, что отчитываете меня.'
На душе было легко.
Ведь её недовольство лишь доказывало, что она относится ко мне не как к приемному крестнику, а как к родному сыну.
Сегодня я впервые за долгое время возвращаюсь в квартал красных фонарей.
Я заглянул в транспортный раздел газеты, чтобы свериться с расписанием монорельса и трамваев.
'Этот маршрут перекрыт из-за снегопада, этот делает слишком большой крюк...'
Разглядывая транспортную сетку, наложенную на карту, я размышлял.
Даже устройство этого мира строго подчиняется классовой иерархии.
Город не просто поделен на слои, он выстроен в форме пирамиды, где чем ближе к центру, тем выше статус.
'Трамваи из-за снега пока ходить не будут, значит, остается только монорельс... А прямых рейсов...'
Я провел пальцем вниз по карте.
Сэнктум-Хилл.Сердце города, неприступная крепость знати, свысока взирающей на весь остальной мир.Отсюда начинается мой путь.
Чуть ниже располагается Цивитас-Сквер.Обиталище простолюдинов, опоясывающее город наподобие ремня.Здесь мне и нужно будет пересесть.
И в самом низу — Лимбус-Пит.Расположенная у подножия или на самых окраинах выгребная яма для изгоев и нищих.Там находится мой пункт назначения.
'Окей. Значит, сегодня монорельс номер 14, отходит в 8:00.'
Само собой разумеется, квартал красных фонарей расположен в Лимбус-Пите.
Только дорога в одну сторону займет целых два часа.Учитывая толпы на пересадочной станции Цивитас-Сквер в час пик, моя вера в человечество начинала иссякать ещё до выхода из дома.
'Какого черта. Мир сменился, а мои утренние поездки на работу остались точно такими же.'
Хотя одно отличие всё же есть.
Раньше я ездил с окраин в центр, а теперь — из центра на самые окраины.
С этими мыслями я собрал вещи и направился к выходу.
"Юлиан. Ты говорил, что с сегодняшнего дня снова будешь ездить туда."
Когда я вышел в прихожую, меня ждал отец.
"Я приказал подогнать машину. Поедешь на ней."
"На машине...?"
Выглянув на улицу, я увидел автомобиль, на котором отец обычно ездил на работу.
"Но если я её возьму, на чём же вы поедете, отец?"
"Я купил себе новую."
Ага. Понятно.
Просто под этим предлогом он решил обновить свой автопарк.
А я-то думал, почему в последнее время в его кабинете всегда открыта газета на странице с рекламой автомобилей.
"Спрошу на всякий случай: матушка дала своё согласие?"
"...Прости. Пришлось немного прикрыться твоим именем."
Примерно представляю, как это было.
Наверняка он разыграл перед матерью драму в духе: 'Как я могу спокойно спать, зная, что наш мальчик пешком тащится в эти сточные канавы?'
Какой бы безграничной властью ни обладал глава семьи в эту эпоху, игнорировать мнение хозяйки дома невозможно.
Особенно когда дело касается столь крупных трат — тут нужны железобетонные обоснования и разрешение.
Что ж, раз это выгодно и мне, и отцу, будем считать это взаимопомощью.
"Всё в порядке, я не против."
"Спасибо. Кстати, я купил её на те дивиденды с хинина, которые ты оформил на моё имя. Так что не чувствуй себя обязанным и пользуйся ей каждый день."
Сказал он с равнодушным видом, но уголки его губ предательски подрагивали.
То ли радуется новой игрушке, то ли гордится тем, что смог подарить сыну машину.
Я решил, что верны оба варианта.
"Благодарю вас, отец."
"А в такие моменты нельзя называть меня папой?"
"Благодарю вас, отец."
"...Ладно."
Я с благодарностью принял жест отца.
Выйдя на улицу, я увидел ожидающий у особняка черный угловатый седан, словно сошедший со старых черно-белых фотографий конца девятнадцатого века.
Длинная подножка у дверей, латунные вставки тут и там, изящная гравировка на дверных ручках.
По всем меркам это был роскошный винтажный лимузин.
Хотя, наверное, по местным меркам винтажным он не считался.
'Надеюсь, эта колымага безопасна? Правда же?'
Проблема крылась в деталях.
Колеса с обнаженными спицами, напоминающие велосипедные.Длинные медные выхлопные трубы, тянущиеся вдоль бортов.И голубое мерцание пламени маго-двигателя, пробивающееся сквозь щели передней решетки.
Всё это вызывало у меня легкую паранойю.
В глазах хирурга это выглядело как ободранная до костей нога, вывернутые наружу кровеносные сосуды и пульсирующее сквозь сломанные ребра сердце.
Впрочем, возможно, это просто потому, что я ни черта не смыслю в автомобилях.
Буду верить, что гномы собирали её с умом.
Встав на подножку, я забрался на заднее сиденье.
'О. Этот запах.'
Едва сев в салон, я почувствовал, что машина уже обжита.
Тот самый уют, который остается в кресле, если в нем долго сидел один и тот же человек.
Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что этот уют — не что иное, как въевшийся в кожаные швы запах отцовского одеколона.
'Ой, погодите-ка. А кто поведет?'
Водителем отца всегда был старший дворецкий.
Но он наверняка пересел на новую машину.
Тогда кто поведет эту?
Я посмотрел в сторону водительского места.
Между задним и передним сиденьями была установлена частая металлическая решетка.
За ней виднелась незнакомая спина.
Почувствовав мой взгляд, водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида.
Затем он немного повернулся и поздоровался через решетку:
"Меня зовут Отто. С этого дня я ваш водитель и личный телохранитель, юный господин."
"Рассчитываю на вас."
На этом наш диалог исчерпал себя.
А ведь могли бы приставить кого-нибудь поразговорчивее.
А если бы он ещё и умел поддерживать беседу — вообще сказка.
"....""...."
Через зеркало заднего вида я буквально читал мысли Отто.
'У нас с вами слишком разный статус, так что, умоляю, давайте не будем пытаться стать друзьями.'
О, этот взгляд мне до боли знаком.
Именно так водители-срочники смотрели на командира роты, сидящего на заднем сиденье.
Пару раз наблюдал это с пассажирского кресла, так что знаю не понаслышке.
Ладно-ладно, не буду приставать.
В неловком молчании машина покатилась вниз, направляясь в Лимбус-Пит.
И вот что я понял, прокатившись в лимузине впервые за две жизни:
Дорогие тачки — это круто. И по комфорту, и по скорости они лучше любых других калымаг.
В начале пути стекла лимузина были кристально чистыми.
Но чем ниже мы спускались, тем грязнее они становились.
Белоснежный мрамор Сэнктум-Хилла сменился серым кирпичом Цивитас-Сквера, а вскоре и этот кирпич начал чернеть от разного налёта.
В какой-то момент пейзаж за окном превратился в череду повторяющихся картин.
Под опорами эстакад, в густой, мрачной тени, выстраивались длинные очереди.
На шее у каждого стоящего в очереди висела бирка, точь-в-точь как те, которыми клеймят скот.
<Депортация>, <Изоляция>, <Долг>...
Это называли транспортировкой, но везли всех только в одном направлении. Сверху вниз.
Словно город испражнялся отходами, которые не смог переварить.
Больные, инвалиды, банкроты и прочие — все они безмолвно брели вниз, в Лимбус-Пит.
Железные маски солдат, конвоирующих эти очереди людей, не выражали абсолютно никаких эмоций.
Полное безразличие к ближнему — одна из немногих добродетелей этого города.
Тук, тук.
Мы остановились на перекрестке.
Кто-то постучал в стекло.
Я увидел перепачканные грязью пальцы.
Это был ребенок.
В руках он сжимал не жестянку для подаяния, а смятый клочок бумаги.
Его взгляд буквально кричал о помощи.
Как только я потянулся к ручке, чтобы опустить окно, водитель посмотрел на меня через зеркало.
"Юный господин. Не открывайте окно."
Он был не только водителем, но и моим телохранителем, поэтому пресек мою попытку.
"Сборщикам это тоже не понравится. Вы помешаете им работать."
Сборщикам.
Это слово неприятно царапнуло слух.
В следующее мгновение солдат в железной маске грубо схватил ребенка за запястье.
Мальчик даже не закричал.
И не потому, что не умел. Он просто знал, что кричать бесполезно.
Солдат защелкнул что-то на шее ребенка.
Это была маленькая металлическая бирка.
<Незарегистрирован>
Вот так ребенок стал частью бесконечной очереди.
А солдаты, утаскивающие его, начали непрерывно кланяться нашему лимузину, словно извиняясь за доставленные неудобства.
Глядя на эту сцену, я не испытывал никакого чувства превосходства. Только тихий и тошнотворный дискомфорт.
Я нервно поправил перчатки.
'...Количество пациентов только растет.'
В этом городе причины, по которым главный герой должен оставаться добрым, всегда подаются с пугающей жестокостью.
Въехав в квартал красных фонарей, я словно оказался в китайском квартале Лондона девятнадцатого века.
Понятия не имею, существовали ли тогда чайнатауны, но суть понятна.
Лимузин остановился у массивных деревянных ворот, напоминающих пайфан¹.
Меня встретили облупившиеся до неузнаваемости красные колонны и резные фигуры драконов с отломанными головами.
'Вдоох... выыдох.'
Я сделал глубокий вдох, ещёнаходясь в машине.
Спустя шесть недель отсутствия эта улица встретила меня всё той же неизменной вонью жженого керосина.
Конечно, воздух внутри городских стен в принципе не назовешь альпийским.
Но, доказывая, что у любого дна есть дно ещё глубже, по мере спуска качество воздуха ухудшалось в геометрической прогрессии.
И этот разъедающий легкие смрад трущоб подарил мне железобетонную уверенность: я вернулся на своё рабочее место.
'...Господи, ну и вонь.'
Я достал свою старую маску ворона и нацепил её на лицо.
Изначально я вообще не планировал косплеить Чумного доктора.
Просто добавлял нужные фильтры, дорабатывал конструкцию маски, и в итоге получилась вот такая воронья морда.
'Фух... Так-то лучше.'
Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие ароматом трав, плотно набитых в клюв маски.
Пусть и на мгновение, но мне показалось, что я попал вообще в другое место.
Хотя, по сути, я просто сбежал от того тошнотворного запаха.
Не снимая маски, я вышел из машины.
'Каждый раз, когда я сюда приезжаю, чувствую себя туристом в чайнатауне.'
Архитектура квартала красных фонарей разительно отличалась от остальной Империи: здесь всё было пропитано культурой зверолюдей.
Загнутые к небу карнизы крыш, колонны с облезающей красной краской, бумажные фонарики, покачивающиеся в каждом переулке.
Даже по меркам Лимбус-Пита этот квартал удовольствий обладал своим неповторимым колоритом.
"Я припаркую машину и сразу же вернусь к вам, юный господин."
"Спасибо, Отто."
Отто поклонился и, развернув машину, поехал обратно в Цивитас-Сквер.
В этих трущобах просто не было места для парковки, так что приходилось мириться с такими неудобствами.
В маске на лице я зашагал к своей клинике.
По пути мой взгляд зацепился за стену с полустертым иероглифом "Счастье", которая была испещрена десятками надписей, сделанных черным мелом.
Это был местный аналог анонимной доски объявлений. Место, где жители обменивались слухами — эдакий форум квартала красных фонарей.
=============================
[Ебаная стража, приезжают только когда уже три трупа скопится. Ради двух даже не чешутся.]
[Видел, как эти суки из Сэнктум-Хилла использовали Исцеление на собаке. Раз они так трясутся над своими шавками, зуб даю, они с ними трахаются.]
[Какого хера мы платим налоги? Нам даже чистой воды не дают.]
[Вот бы стена рухнула. Я бы этих ублюдков сверху первыми скинул в пропасть.]↳ А по факту скинут тебя и твою семейку.
[Вызвал целителя, а тот развернулся и ушел, когда узнал, что денег нет. В ту же ночь Рита умерла. И после этого мне будут затирать про любовь божью? Да их бог — тот ещё жлоб.]↳ Знаю её. Говорят, она вместе с ребенком откинулась.↳ ↳ Да не было никакого ребенка. Он умер ещё в утробе, так и не родившись.
[Лоа, прости, что брат не смог тебя защитить. Скоро увидимся.]↳ Раз уж всё равно собрался на тот свет, скинь адресок квартиры.↳ ↳ Сосни хуйца, падаль.
[Куплю/Продам]↳ Зелье "Поцелуй Суккуба". Предлагайте обмен.↳ ↳ Продаю дочь. 8 лет. Мелкая, ест мало. Пашет как лошадь.↳ ↳ ↳ Ты больной ублюдок.↳ ↳ ↳ ↳ Поголодай хотя бы месяц, я посмотрю, как ты запоешь.
[Кто это там вякал? Говорят, сюда снова ходит врач. Тот самый хрен в маске ворона.]↳ Это не врач, это ходячее чудо. Но если чудо задержится тут надолго, на него тоже введут налог.↳ ↳ Да толку-то от этих чудес. За любое чудо расплачиваться всё равно придется нам.
~~~~~~~~~~~
'Лимбус-Пит в своём репертуаре.'
Вся та же жгучая ненависть к Сэнктум-Хиллу и чёрная зависть к Цивитас-Скверу.
В Лимбус-Пите всё было стабильно.
Я ещё раз глубоко вдохнул травяной аромат из клюва маски и ускорил шаг в сторону клиники.
Примечания:
¹ Пайфан — традиционные китайские декоративные ворота