Моё тело кем-то одержимо Том 3 Глава 212
Ранее в Моё тело кем-то одержимо...
— Если тебе что-то нужно, я готов отдать тебе всё. Просто скажи.
— Всё?
— Да.
Она сказала это, думая про себя: «Что он, Рафаэль, вообще способен сделать…»
Но как только слова сорвались с её губ, Рафаэль схватил её за запястье.
Он склонил голову.
— Подожди, что ты сейчас?..
Рафаэль высунул свой красный язык и медленно облизал кончик её пальца. Затем он засунул влажный палец в рот. Чмок, он слегка пососал его.
Канна застыла на месте.
Что Рафаэль творит?..
— И это молоко?
Пробормотал он хриплым голосом.
— Вкусно.
Странная реакция.
Будто он пробует молоко впервые?
Но удивительным было не только это. Следующий взгляд Рафаэля был направлен на неё. Точнее…
На её губы.
Лицо Канны вспыхнуло.
Невероятно.
Чтобы юноша, который так откровенно на неё смотрит, был Рафаэлем.
В этот момент Рафаэль обхватил её за талию и притянул к себе, усаживая на колени.
Хотя она и сама несколько раз прижималась к нему ранее, когда их груди соприкоснулись, Канна почувствовала себя подавленной его напористостью.
Ибо это был Рафаэль.
Ибо она даже в своих снах не могла представить себе такого Рафаэля.
Рафаэль, тем более юноша, Рафаэль, этого быть не может…
Пока она пребывала в смятении, Рафаэль с непроницаемым выражением лица снова прижался к её губам.
Это был, без сомнения, поцелуй между мужчиной и женщиной. Он совершенно не походил на предыдущее действие, которое можно было считать искусственным дыханием, и дыхание Канны прервалось.
В голове всё стало белым.
Он то нежно нажимал, то отстранялся, то облизывал, то втягивал, то слегка прикусывал. Канне было трудно выносить эти щекочущие и нежные ощущения, и она крепко вцепилась в ворот его одежды.
Его движения были крайне медленными. Настолько медленными, будто он исследовал природу чего-то неизвестного, и каждое касание, каждое движение ощущалось до неприличия отчётливо.
Возможно, именно поэтому. Жар поднялся до самого её темечка.
Думать становилось всё сложнее.
— Я…
Прошептал Рафаэль, не отрывая влажных губ. Его дыхание смешивалось с её вздохом.
— Впервые чувствую такое.
Его рука крепче сжала её талию.
— И такое нежное — тоже впервые.
Хак, Канна втянула воздух и поспешно оттолкнула его в плечо. Она рывком поднялась с его твёрдых бёдер.
"Не может быть".
Я думала, он импотент!
Я думала, он символ воздержания!
"Какой ещё импотент!"
Но, встретившись с его безмятежными фиолетовыми глазами, Канна была уверена.
Рафаэль совершенно ничего не понимает.
Смысл этого действия.
Причину, по которой его тело реагирует.
— Подожди…
Успокаивая бешено колотящееся сердце, она с трудом спросила:
— Ты… знаешь, что ты сейчас делаешь?
Он покачал головой.
"Боже мой".
Как он может не знать?
Ему ведь сейчас семнадцать?
Я знаю, что над ним ставили эксперименты, чтобы сделать его Божественным Духом, но он ведь не жил в полной изоляции от мира…
А, неужели.
"Неужели он действительно жил в изоляции?"
Для экспериментов по созданию Божественного Духа требовались жизни священников.
То есть, это секрет, который ни в коем случае не должен был стать достоянием общественности.
Это ужасная тайна, так что проводили их, должно быть, в укромном месте.
Например… в месте вроде корней Мирового Древа.
"Неужели он с самого детства рос в корнях Мирового Древа?"
От одной мысли становилось жутко, но гипотеза была вероятной.
"Кстати, и молоко он, кажется, пробовал впервые".
Возможно, этот побег — его первое появление в реальном мире.
— Послушай… это, знаешь ли.
При этой мысли ей стало не по себе. Словно она одновременно имела дело с полным сил мужчиной и невинным ребёнком.
— Нельзя делать это с кем попало. Только с теми, кого любишь…
Ах, моя совесть.
Говорить такие прописные истины — это ведь настолько расходится с её предыдущими словами и действиями?
С тех пор как Канна вернулась в этот мир, она постоянно использовала всё, что у неё было, как оружие.
"Благодаря этому я до сих пор и жива".
Рафаэль молча ждал, пока Канна что-то мямлила.
Предположения Канны были верны.
Он прожил семнадцать лет, запертый в этом пространстве, в корнях Мирового Древа.
Всё, что он там делал, — это поглощал жизни и священную силу людей, и, подобно чудовищу, неуклонно наращивал свою мощь.
Это было всё, что происходило в его жизни.
Поэтому он впервые видел и касался девушки своего возраста.
Всё это было для него слишком сильным раздражителем.
Для юноши, всю жизнь прожившего в корнях дерева, сегодня был день, когда небо и земля перевернулись.
К тому же, эта девушка, возможно, была его кровным родственником.
Он понял это в тот миг, когда девушка откинула чёлку и показала своё лицо.
Дочь Аргениана.
«У тебя есть кровный родственник, Рафаэль. Милая младшая сестра. Канна, красивое имя, не так ли?»
«На самом деле это ложь. Ты не мой сын».
«Шутка, вы оба мои дети».
«Что из этого правда? Угадай».
Его отец постоянно менял свои слова. Причина была очевидна.
От скуки. Повторяющаяся жизнь была пресной и унылой, и он вёл себя как хотел.
"Я всё-таки не сын Божественного Духа".
Он давно в этом сомневался.
Поэтому Рафаэль в этот раз так и решил.
Этот вариант ему нравился больше. — Ты меня слушаешь? На слова Канны Рафаэль кивнул. Если кратко подытожить её слова, то смысл был в том, что нельзя целоваться с кем попало и прикасаться где попало. Рафаэлю стало искренне любопытно, и он спросил: — В таком случае, почему я должен отдать тебе свою жизнь? — … — Я не хочу жить. Чем отдавать свою жизнь кому-то, я лучше умру прямо сейчас. Это была искренняя правда, без единой капли лжи. — Смешивать губы и языки, кажется, приятно, так что если бы ты позволила мне это делать, то другое дело. Он даже не знал слова «поцелуй». — Ты не позволяешь мне даже трогать твои нежные места, так почему я должен? Канна разинула рот. Чтобы Рафаэль говорил такое… 'Это не тот Рафаэль, которого я знаю'. Канна полностью перевернула свои прежние представления. Новый бог? Хозяин, которому нужно служить? Протяни руку, и он схватится? Да, будущий Рафаэль определённо так к ней относился. Но нынешний Рафаэль — это совершенно другой человек! Рафаэль даже не понимал её реакции. Диапазон его эмоций был уже, чем у других, а способность к сопереживанию — крайне низкой, поэтому он ни капли не чувствовал её эмоций. Глядя на это, будущий Рафаэль действительно сильно развился. — Если ты умрёшь здесь, ты будешь ничем не лучше мусора. — Мне всё равно. — Но если ты будешь жить ради меня, у тебя появится шанс умереть ради меня. В этот момент губы Рафаэля застыли. — Умереть здесь, как мусор, — это действительно никчёмная смерть. В ней нет никакого смысла. Нет, наоборот, она даже вредна. Кому-то придётся убирать твой труп. Но. Канна твёрдо продолжила: — С другой стороны, жить ради меня и умереть ради меня — это очень ценно. Хоть ты этого и не хотел, но я спасительница твоей жизни. — … — Помогать спасителю и отплачивать за добро — это очень благородный поступок. — … — То есть, если ты отдашь мне свою жизнь, ты проживёшь ценную жизнь и примешь ценную смерть. Эти слова вонзились в сердце Рафаэля. Прямо в центр, очень глубоко. Прямо в точку. 'Ценная смерть?' Он всегда мечтал о смерти. Он так долго ненавидел эту жизнь, что хотел умереть. О ценной жизни он и не мечтал. Но ценная смерть… Может, это возможно? Неужели он может мечтать о таком? Он подумал, что эта девушка права. Всё равно умирать, так лучше умереть ради этой девушки. Рафаэль многого не знал. Но он знал, что лечить, спасать и кормить других — это благие дела. Значит, умереть ради благой девушки — это, возможно, лучшая смерть, которую он мог принять? 'Если я смогу так умереть, это будет хорошо'. Таких мыслей у него никогда не было. Впервые он об этом подумал. Ценная смерть. Это была первая мечта, которая у него появилась. Канна, затаив дыхание, ждала реакции Рафаэля. 'Неужели ему не хочется?' В конце концов, Канна осторожно попыталась договориться: — Если тебе так понравилось то действие… когда-нибудь я сделаю это в качестве награды. — Награды? Рафаэль склонил голову. Казалось, он впервые слышит это слово. — Да, награды. Когда ты сделаешь что-то очень хорошо, идеально, я дам тебе приз в качестве вознаграждения. — То есть, если я стану твоим идеальным слугой, когда-нибудь я получу награду? — Да, идеально. Ты ведь знаешь, что значит «идеально»? Хоть она и не объясняла, Рафаэль прекрасно знал значение слова «слуга». Этому его научили. Все священнослужители — слуги бога. — Ясно. А? Канна была ошеломлена. Внезапно на «вы»? И это было не всё. — Я собирался умереть. Но вы заставили меня захотеть жить. Внезапно он заговорил так, словно читает из учебника… Но Рафаэль с бесстыдной серьёзностью продолжил: — Я хочу отдать вам свою жизнь. И когда-нибудь я обязательно отплачу за эту милость. Рафаэль гладко перефразировал и вернул Канне её же требование. Словно, пытаясь ей угодить. 'Он что, издевается надо мной?' Словно прочитав её сомнения, Рафаэль небрежно сказал: — Не поймите меня неправильно. Я ничего не желаю. Награды мне не нужны. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Канна с сомнением посмотрела на него. — Я желаю лишь одного — принять ценную смерть. — …Почему ты вдруг передумал? — Вы меня убедили. Вы правы. Сказал Рафаэль со всей искренностью. — Если бы не вы, я бы умер здесь, как мусор. Но благодаря вам я получил шанс на лучшую смерть. Канна не могла уловить в его словах и тени лжи. Но и принять их было нелегко. Слишком уж внезапно он изменился, словно монетку подбросил. 'Похоже, он действительно убедился'. Но время этого убеждения так удачно совпало с разговором о «награде». Казалось, что помимо убеждения было что-то ещё. Например. 'Идеальный слуга не желает награды, поэтому он подавил своё желание'. Потому что награду можно получить, только отказавшись от неё?.. От этой мысли по спине пробежал холодок. Не может быть. Это слишком надуманно. Канна отругала себя за дурные фантазии. 'Рафаэль не тот человек, который способен на такие козни'. Скорее уж, правдоподобнее была гипотеза, от которой она ранее отказалась. Что ему нужен новый абсолютный владыка.Возникла возможность, причина и побуждение следовать за кем-то, и он ухватился за эту ниточку. Только тогда Канна позволила себе улыбнуться. Хотя ход событий и отличался от того, что она себе представляла, конечный результат был тем, чего она желала. Рафаэль не погибнет здесь и сейчас. — Приятно познакомиться, Рафаэль. Рафаэль перевёл взгляд на протянутую ему руку. Белая и изящная рука. Пальцы, которые он ещё недавно ощущал во рту, теперь были прямо перед ним. Ощущение влажной кожи всё ещё было живым на кончике его языка. Однако Рафаэль медленно закрыл глаза, а затем открыл их вновь. — Взаимно. Идеальный слуга теперь стоял перед ним.