Ранее в Молодой Господин: Проснулся злодеем в игре...
После тяжёлой схватки с Пожирателем Луны группа вырвалась из кальдеры, но Алексия оказалась ранена и поражена неизвестным проклятием. Оставив Кевина, который не смог восстановиться, они оказались в огромном каньоне, известном как Долина Бога, Пожирающего Сущее. Пока они пытались найти решение для Алексии, на них внезапно напало могущественное существо, всадившее иглу в грудь Майкла.
Шесть дней прошло с момента нашей схватки с Пожирателем Луны. Шесть дней, как мы покинули кальдеру и оказались в этой Долине.
Шесть дней непрерывного пути, и всё это время мы так и не смогли найти нормальной еды. Истощение уже не просто тревожило наш разум — оно прочно поселилось в нём, отказываясь уходить.
Наши шатающиеся ноги продолжали нести нас вперёд, даже когда лёгкие горели от каждого шага.
Колющая, жгучая боль в повреждённых нервах, вызванная нехваткой энергии и переутомлением, давно переросла в постоянную ноющую муку.
Не знаю, доводилось ли вам испытывать хроническую нейропатию, но это определённо не самое приятное ощущение.
Также не знаю, приходилось ли вам голодать долгое время, но когда это происходит, голод перестаёт быть острым.
Он становится тупым.
Он превращается в бесконечное, пустое давление, которое грызёт тебя изнутри, делая каждое движение тяжелее предыдущего. Даже глотание требует усилий.
Таково было наше положение.
Долина простиралась перед нами без конца, её рельеф менялся от коварных каменных троп до мелких оврагов.
Без единого признака зелени, багровое свечение кровавой луны окрашивало всё в ржавые оттенки, вытягивая наши тени длинными и тонкими на треснувших стенах каньона.
В этой мрачной картине мы двигались, словно призраки.
Рэй пришёл в себя четыре дня назад и, бесконечно виня себя за случившееся с Алексией, не отходил от неё ни на шаг.
Я никогда не видел его таким серьёзным.
Кана реакция была схожей. В обычное время его бы раздражало, что Рэй так близко, но сейчас ему было всё равно. Он просто шёл по другую сторону Алексии, его лицо выражало жалкое беспокойство, как у побитого щенка.
Мне даже стало его немного жаль.
Я имею в виду, я никогда не был так одержимо влюблён в девушку, как он, но если бы был, я бы тоже за неё переживал.
Кстати, говоря об Алексии, хорошая новость заключалась в том, что она была жива.
Плохая новость была в том, что чёрные вены, расходившиеся от запечатанных ран на её груди, не отступали. Более того, они стали тоньше и сложнее, напоминая тонкие корни, врастающие глубже в её плоть.
Она постоянно страдала от боли, но всё равно отказывалась, чтобы её несли. Сколько бы раз мы ни предлагали ей опереться на нас, она лишь качала головой и продолжала идти, стиснув зубы, подавляя стоны и всхлипы, но ни на секунду не замедляя шаг.
У неё не было сил призвать Исходную Карту, а чёрные вены перекрывали её чувство Эссенции, лишая возможности использовать свои силы.
Поэтому Кану приходилось вести её за руку.
Вид её в таком состоянии разрывал мне сердце.
Я продолжал твердить себе, что другого выхода не было.
...Но разве его не было?
Мы могли бы найти Бога этой долины, бросить ему вызов и похитить его реликвии после его убийства. Одна из тех реликвий, если я правильно помнил, была исцеляющим кольцом.
Мы могли бы использовать это кольцо, чтобы исцелить Алексию.
Это был бы колоссальный риск, ставка с вероятностью успеха меньше одного процента.
Но разве это было бы лучше, чем наблюдать, как Алексия медленно умирает мучительной смертью прямо у меня на глазах?
Я сжал кулаки до побеления костяшек, ощущая, как ногти впиваются в кожу.
Нет, сказал я себе. Я не могу рисковать жизнями всех ради одного человека. Я... не могу.
Я действительно не мог.
Мы были не в том состоянии, чтобы сражаться с божеством, даже падшим.
Винс и так едва держался, выглядя так, будто вот-вот упадёт в обморок от голода.
А Лили... ну, она просто казалась подавленной. Пройдя несколько шагов, она смотрела вверх на расколотое небо и начинала плакать.
Честно говоря, она меня пугала.
Я знал, что длительный голод может вызвать депрессию у некоторых людей, но это казалось чем-то большим.
И, чтобы внести ясность, она не рыдала и не билась в истерике. Нет!
Слёзы просто наворачивались ей на глаза и тихо стекали по лицу, пока она не останавливалась.
Это было чертовски жутко!
— Лили, — спросил я однажды, после того как она в третий раз чуть не врезалась в каменную стену.
— Ты в порядке?
Она оцепенело моргнула, вытерла лицо рукавом и слишком поспешно кивнула, чтобы её ответ был искренним.
— Ммм. Да. Прости.
Всё.
Она вела себя очень странно.
Страннее, чем Джулиана, а это уже о многом говорит.
Я перевёл взгляд вперёд и увидел свою Тень, идущую впереди. Она молча продвигалась вперёд, но время от времени оглядывалась назад, на кальдеру.
По-видимому, новость о смерти Кевина сильно её подкосила. Она полюбила это существо с самого начала, потому что в его присутствии многолетние негативные эмоции, которые она копила в своём разуме, притуплялись, позволяя ей снова чувствовать.
Но теперь, когда его не стало, и она была отрезана от этого эмоционального буфера, Джулиана погрузилась в молчание, которое беспокоило меня гораздо больше, чем её обычное безразличное «я».
Потому что сейчас она выглядела не так, будто что-то замышляет или скрывается.
Она просто выглядела... печальной.
И эта печаль беспокоила меня больше, чем я готов был признать.
Честно говоря, Кевина и мне не хватало. Если бы он был здесь, мы бы не испытывали столько боли или изнеможения.
Будь он рядом, по крайней мере, страдания были бы смягчены.
•••
После нескольких часов непрерывной ходьбы мы, наконец, сделали короткий привал. Не потому, что нашли подходящее место, а потому, что физически больше не могли идти.
Мы рухнули в неглубокую впадину на дне каньона, где ветер выл чуть менее яростно, прислонившись к холодным камням.
Рэй осторожно усадил Алексию, опуская её так, словно она была хрупкой фарфоровой куклой.
Слепая девушка тихо зашипела сквозь стиснутые зубы, когда её спина коснулась камня, пальцы впились в него так сильно, что, казалось, могли содрать кожу.
— Со мной всё в порядке, — пробормотала она, прежде чем кто-либо успел спросить.
Кан тем не менее присел рядом с ней, предложив своё плечо. Она поколебалась долю секунды, прежде чем опереться на него.
Это уже многое говорило мне о том, насколько она «в порядке».
Винс сидел немного поодаль, прислонившись спиной к стене каньона и свесив голову вперёд. Его грудь поднималась лишь мелко, губы были потрескавшимися, а лицо болезненно бледным.
Я не сомневался, что если он попытается сделать хоть ещё одно движение, то тут же потеряет сознание.
В нескольких шагах от нас Лили продолжала стоять. Её взгляд снова был устремлён вдаль, расфокусированный и стеклянный, словно она видела что-то, что могла видеть только она… или не видела вовсе.
— Лили, — тихо позвал я.
Она, казалось, не слышала меня.
Я вздохнул, встал и подошёл, остановившись прямо перед ней.
— Лили.
На этот раз она вздрогнула. Её зрачки метнулись ко мне, так быстро и резко, будто её окатили ледяной водой.
— Ой… прости, — быстро произнесла она.
— Я просто… задумалась.
— О чём? — спросил я, слегка приподняв бровь.
Она открыла рот, затем снова закрыла. Горло её дрогнуло, когда она сглотнула.
— …Я не знаю.
О, боже мой!
Она вышла далеко за пределы допустимого.
Теперь она откровенно пугала меня.
¹ Нейропатия (невропатия) — группа заболеваний, при которых поражаются периферические нервы, из-за чего они перестают нормально передавать сигналы от мозга к мышцам и внутренним органам. В результате могут возникать боль, онемение, покалывание, мышечная слабость и другие нарушения.
