Мой возлюбленный угнетатель Том 1 Глава 120 Побочная история №7

Вернувшись домой, они занялись подготовкой ингредиентов для ужина. Хайнер взялся за тушёное мясо, а Аннет — за выпечку тыквенного пирога.

Во время совместной готовки Аннет убедилась в высоком кулинарном мастерстве Хайнера. Сам же он отметил, что научился готовить быстро и просто из-за постоянных переездов.

Кулинарные способности Аннет, напротив, оставляли желать лучшего. Она могла лишь следовать рецептам Кэтрин, а тыквенный пирог был одним из фирменных блюд миссис Гротт.

Хайнер ловко разделывал мясо и подготавливал овощи. Его суп из томатов в белом вине источал сладковатый аромат.

Когда Аннет поставила тесто для пирога в духовку, тушёное мясо уже было готово. Хайнер разложил мясо по тарелкам, затем налил пиво в стаканы.

— Разве пиво не пьют из бутылки? — с удивлением спросила Аннет.

— Можно пить и так, и так. Нет единственно верного способа.

— Но все же пьют из бутылки…

— Не обязательно следовать примеру солдат.

— Ну, на поле боя было именно так.

Поняв это, Аннет подняла стакан с пенным напитком. Она осторожно чокнулась своим стаканом с его, затем поднесла к губам и попробовала.

— Ну как?

— Несладкое. Но неплохо, вполне нормально.

— Ты любишь горький кофе, но другие напитки должны быть сладкими?

— Как ни странно, я люблю сладкий алкоголь, — призналась Аннет.

— Ты хорошо пьешь?

— Не знаю. Много не пила. А ты?

— Думаю, я довольно вынослив.

— Я тоже так думаю.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как ты пил с моим отцом пару раз. После этого первыми всегда падали они и несколько офицеров.

Хайнер слегка улыбнулся, поднёс стакан к губам и пробормотал:

— …Если бы способность пить передавалась по наследству, ты была бы не очень устойчива к алкоголю.

Аннет зачерпнула рагу и отправила ложку в рот, её глаза расширились от удивления, и она издала тихий возглас. Вкус превзошел все ожидания.

— Ого, ты мог бы стать наёмным поваром.

— Что?

— Я уже хочу тебя нанять.

— …У тебя очень своеобразный способ делать комплименты, — Хайнер подпёр подбородок рукой и приподнял бровь. — Но для меня это хорошо. Гораздо привлекательнее, чем должность Главнокомандующего.

— У меня нет денег, поэтому я не смогу много заплатить.

— Плату можно заменить чем-то другим.

— Например, чем?

— Ну… — он пожал плечами, зачерпывая тушёное мясо. — В качестве платы я хотел бы видеть твоё лицо каждый день.

— Это слишком дорого. Мне тоже нужно работать.

Они переглянулись и усмехнулись. Аромат пекущегося тыквенного пирога наполнил кухню. Первые стаканы быстро опустели, и Хайнер открыл вторую бутылку пива. В атмосфере всё большего тепла внезапно зазвонил телефон. Аннет встала с озадаченным выражением лица.

— Мне никто не должен звонить…

Она вышла в гостиную и ответила на звонок.

— Да, это Аннет Розенберг, а… Да, да.

Наступила короткая пауза. Вскоре Аннет вернулась на кухню с несколько двусмысленным выражением лица. Она недоуменно приподняла бровь.

— Хайнер, это звонок для тебя.

***

Аннет помешивала рагу ложкой. Телефонный разговор в гостиной продолжался. Обсуждение какого-то дела затягивалось.

Звонившим оказался майор Юджин, и ему требовались указания от Хайнера. Несмотря на отпуск Хайнера, многие хотели связаться с военачальником.

Когда Хайнер прибыл в Санта-Молли, он привез с собой множество документов. Хотя Аннет и понимала это, ей было грустно наблюдать, как он работает.

«Почему ты сегодня сказал, что свободен?»

Пока она в одиночестве пила пиво, вторая бутылка быстро опустела. Аннет открыла третью и налила её в стакан. Её рассеянный взгляд упал на окно. На улице уже стемнело. Её пальцы забарабанили по стеклу. Аннет медленно моргнула. Лёгкое опьянение приносило случайные мысли.

«…Разве это не был идеальный момент для поцелуя?»

Когда их взгляды встретились в тот момент, когда она поправляла его фуражку, между ними проскочила искра. Но Хайнер отступил твердым шагом, словно у него совсем не было корыстных намерений.

«Что это вообще такое?»

Ей было бы не так неловко, если бы она закрыла глаза. Аннет, чья гордость была задета без всякой причины, мрачно потягивала пиво. Во время их свиданий Хайнер обнимал и целовал её при каждой возможности. Каждый раз, когда он смотрел на неё, Аннет естественно ожидала его слов: «Можно я тебя поцелую?».

За все годы, проведенные с ним, ей часто хотелось его ласки, но последний раз, когда он обнимал и целовал её со всей страстью, был в день их свадьбы. После свадьбы он был так занят, что у него не было времени даже на встречи с ней, а после революции… об этом и говорить было нечего.

— Неужели всё это было игрой? У тебя на самом деле нет желания? Нет влечения ко мне?

Аннет впала в уныние от скорости, с которой опустошался стакан. Себе она объяснила это тем, что вчерашняя ссора ещё не была до конца разрешена.

Вскоре наступило лёгкое чувство опьянения. Когда она собралась взять уже четвёртую бутылку, внезапно вернувшийся Хайнер первым перехватил её со стола.

— Что ты делаешь?

Аннет подняла голову и нахмурилась. Хайнер стоял с выражением недоумения.

— Ты всё это выпила?

— Посмотри на это, ты снова это забираешь.

— Что забираю?

— Разве не помнишь? Давным-давно, в отеле «Белен». Когда пришёл Феликс Кафка, ты забрал мой напиток.

— Потому что ты тогда продолжала пить без остановки.

— А что мне было делать, когда ты оставил меня в стороне? И чем заняться, если не пить?

— Это… Аннет, мне очень жаль. — он послушно извинился. — Я знаю, что тогда причинил тебе боль.

— Ты всё ещё смущаешь. Ты уверен, что любишь меня?

После этих слов на какое-то время воцарилось молчание. Аннет опустила взгляд с расстроенным лицом. Хотя она находилась под воздействием алкоголя и говорила всё, что взбредёт в голову, разумом она понимала, что не должна просто винить его.

Хайнер медленно опустился на одно колено и попытался заглянуть ей в глаза. Он посмотрел на Аннет и спросил тихим голосом:

— Аннет, я снова сделал что-то не так?

Несмотря на её внезапное негодование, Хайнер попытался без малейшего смущения подтвердить свою ошибку. Аннет ещё больше расстроилась из-за такого отношения. Она не могла найти ответа, которого он заслуживал, и колебалась. Хайнер не торопил её.

Внезапно снаружи послышались звуки взрыва. Это в небо запустили петарды. От этого взрыва плечи Аннет вздрогнули. Начиная с первых фейерверков, небо раз за разом стало окрашиваться в разные цвета. Фейерверк знаменовал кульминацию фестиваля. Однако, ни Аннет, ни Хайнер, не выглянули из окон.

На тыльной стороне её руки проступили синие вены. Аннет плотно закрыла глаза и заткнула уши. Громкие взрывы наполнили её сознание. Звуки красочных фейерверков перекрывались звуками бомбёжек из её воспоминаний, наполнившими мир, словно кошмар.

И в больнице, во время эвакуации, в запертой церкви и среди рухнувших завалов… эти звуки продолжали преследовать её повсюду. Даже если она закрыла уши, ей всё равно было слышно.

Плечи Аннет сжались, будто на них повис тяжёлый груз, но в следующий момент её окутало тепло. Эти крепкие объятия, казалось, забирали всю её боль и страдания. Аннетт пережила свой кошмар, уткнувшись лицом в его плечо.

Салют теперь гремел приглушенно, как треск разбитого стекла. Он держал её в объятиях до тех пор, пока фейерверк не закончился, и ещё долго после того, как отгремела последняя петарда.

В конце концов, мир погрузился в тишину. Через некоторое время Аннет медленно убрала руки от своего лица. Дрожь в её плечах тоже утихла. Объятия, защищавшие её, слегка разомкнулись. Она подняла голову и встретила его мерцающий взгляд.

— …Когда я нашёл тебя среди обломков. — Хайнер тихо открыл рот. — Я думал, что отпущу тебя раз и навсегда. А потом, следуя за поездом, отправляющимся со станции Портсман, я принял иное решение. Я решил следовать за тобой всегда.

— …

— Я буду твоей нерушимой крепостью и твоим союзником в каждый момент, с которым тебе придётся столкнуться. Где бы ты ни была, куда бы ты ни хотела пойти, куда бы тебе ни нужно было… Я хочу быть с тобой. — пока говорил, он смотрел ей в глаза, отслеживая собственные эмоции одну за другой. — Не важно, если ты не будешь верить мне до конца своей жизни. Я могу говорить тебе это всю свою жизнь. Я тебя люблю.

Зрачки Аннет дрогнули.

— Аннет, я люблю тебя больше, чем свою жизнь. Я без тебя никто.

В детской жалобе, в которой опьянение использовалось как оружие, он сделал признание, которое было тяжелее всего остального. Аннет несколько раз шевельнула губами, но слов не вышло.

— Если я кажусь тебе ненадёжным, пожалуйста, скажи. Я исправлюсь…Я настолько глуп, что не знаю, где ошибся, пока ты мне не скажешь.

— Ты не глупый.

— Тогда, пожалуйста, скажи мне. Что тебя обидело?

Аннет колебалась, не имея возможности с готовностью ответить. Для неё это казалось очень незначительным поводом, чтобы сказать вслух.

— Просто…

— Просто?

— … Я чувствую, что ты на самом деле не хочешь меня трогать.

— Я? Трогать?

Хайнер выглядел так, словно услышал что-то очень неожиданное. Аннет была ошеломлена этим невинным выражением лица.

— … Ты не сказал ничего плохого.

— Тогда что?

— В сравнении с тем, когда мы только начали встречаться... Теперь ты ограничиваешься только объятиями и прикосновениями рук...

— Но ты ведь не хочешь близости.

На этот раз Аннет была сбита с толку.

— Я?

— Разве не поэтому ты выделила мне отдельную комнату?

— Я сделала так просто потому, что спать в отдельных комнатах намного удобнее…

— Я знаю, что ты не полностью мне доверяешь. Я не буду ничего делать, если ты того не хочешь.

— Нет, то есть… это ты всегда не хотел спать со мной. От меня мало что зависело… Я всегда хотела близости.

Последние слова Аннет дошли до его сознания. Хайнер нахмурился, будто услышал нечто поразительное.

— Что ты имела в виду?