Наш отель работает в обычном режиме Том 1 Глава 127

— Я рад, что ты запомнил, что я сказал.

Услышав слова Ёну, который протягивал ему чашку чая, Рави неловко скривился.

— По-моему, я не сделал ничего, кроме как наблюдал за катастрофой со стороны.

— Я как раз собирался попросить тебя всадить этому в шею успокоительное, если до того дойдёт.

Ёну указал на Сомэ, который выглядел слегка ошеломлённым.

— ...

— Это была шутка, конечно.

Добавил он своим характерным сухим тоном.

— Вопреки тому, что показывают в фильмах, втыкать иглу прямо в шею довольно опасно.

— Так вот какая часть была шуткой.

— Было бы проблематично, если бы тот, кого я пытался отправить отсюда живым, умер в подобном месте.

— А ты думаешь, для нас это не было бы проблемой?

Выражение его лица было явно не впечатлённым.

— Прости, что не смог помочь, но это, э-э... разрешилось? Пожалуйста, будь с нами помягче. Я чрезвычайно хрупкий человек, и если окажусь между дерущимися китами, то уверен, что лопну с одного удара.

— Если называть это дракой китов, то я ничем не отличаюсь от креветки.

— Если ты так говоришь, то кем это делает меня?

Вместо ответа Ёну пожал плечами. Его взгляд остановился на Сомэ.

— Ты пришёл в себя, Сомэ?

— ...

Сомэ посмотрел на Ёну затуманенными глазами.

— ...Мой разум всё это время был ясен.

— Тогда давай разберёмся с только что совершённой попыткой убийства.

— У меня проблемы?

— А ты надеялся, что их не будет?

Выражение лица Ёну стало суровым.

— С каких это пор приставление лезвия к горлу без предупреждения называется спасением?

Рави, попивая чай, подумал про себя.

«Наконец-то нормальный выговор».

Это был практически первый здравомыслящий упрёк, который он услышал с тех пор, как попал в «Промежутки».

— Я понимаю, что моя повседневная жизнь кажется тебе странной. Но это лишь твоя точка зрения. Со своей стороны, я стремился к оптимальному результату — самому чистому и с наименее сложной уборкой последствий.

— ...?

Рави склонил голову набок. А это всё-таки было нормально?

— Однако твоё иррациональное «спасение» едва не превратило все мои усилия в макулатуру. Как ты собираешься нести за это ответственность?

— Э-э, ну.

Рави внимательно наблюдал за Ёну.

«Так вот в чём была проблема?»

Не в угрозе его личности?

Но Ёну продолжал, не обращая внимания на их реакцию.

— Не используй других как предлог, чтобы свалить на них своё хлипкое чувство вины. То, что ты сделал, было не попыткой спасти меня, а наложением на меня своего сломленного прошлого в поисках утешения.

— Нет, это.

— Довольно своеобразная истерика. Но как бы ты ни прикрывал это благими намерениями, это всё равно остаётся попыткой убийства. Я не настолько дешев, чтобы заслуживать сентиментальной выбраковки.

Рави нахмурился. А несентиментальная выбраковка была бы в порядке вещей?

«Он преподносит это как обычную критику, но фокус с самого начала был немного смещён».

Тем не менее, Ёну спокойно продолжал:

— Ты знал? За высокомерным словом «спасти» всегда скрывается подтекст: «Ты слабее меня».

— Это…

— Опытный наёмник не должен размахивать оружием, словно эмоциональной мусоркой. Не смей измерять ценность моей жизни через призму своей травмы.

— А, а-а…

— Если искренне хочешь кому-то помочь, сначала честно взгляни в лицо собственным гниющим эмоциям и заново научись спрашивать ртом, что нужно другому человеку.

Ёну наклонился, чтобы встретиться взглядом с Сомэ. По крайней мере, это не было похоже на упрёк.

— Это элементарная вежливость. По отношению ко мне и к самому себе.

Тук!

Он постучал Сомэ по лбу, словно в дверь.

— Понял?

— …

— Сомэ.

Не дождавшись ответа, Ёну добавил:

— Когда тебе задают вопрос, нужно отвечать.

— Д-да.

— Отлично.

Рави захлопал в ладоши.

— …?

— Ой, я не сдержался.

Как чисто всё разрулил.

— Ты случайно не ходил в школу ораторского мастерства? Ты просто словами кости ломаешь. Честно говоря, ты мне напомнил какого-то строгого классного руководителя из фильма, у меня аж мурашки пошли.

— …Я выглядел старомодно?

— Немного винтажно?

— …

Он посмотрел на палец, которым только что стукнул Сомэ по лбу. Медленно разогнув его, он опустил руку.

— Моя ошибка.

С коротким вздохом Ёну потёр переносицу, словно пытаясь скрыть смущение.

— Как заметил Рави, использовать предлог исправления грубости для несогласованного физического контакта — это то, за что я должен извиниться. У меня нет права читать односторонние лекции.

— Да ладно, если ты так серьёзно к этому относишься, то кем это выставляет меня, подколовшего тебя насчёт старомодности?

— Это выставляет тебя человеком, который подколол меня насчёт старомодности.

Не обращая внимания на Рави, Ёну обратился к Сомэ:

— Прошу прощения за неловкость. Я понимаю, что такое поведение грубо — похоже, это привычка, оставшаяся от младшего брата. Я принял тебя за того, кого должен учить, и говорил свысока.

— О, нет. Если сравнивать проступки, то я был гораздо…

— Не в моих правилах заглаживать свои ошибки чужими. Вопрос о попытке убийства мы отложим на потом, а пока, пожалуйста, прими мои извинения за грубость.

— Я… хорошо. Я принимаю извинения…

Поколебавшись, Сомэ добавил:

— Мне тоже жаль.

— Хорошо, тогда давайте оставим прошлое в прошлом.

Глядя на них, Рави произнёс:

— Тебя когда-нибудь называли книжным червём?

— Я не стану слушать подобные унижения.

— Ого.

Рави рассмеялся.

«Было бы здорово, если бы в моей школе учился такой парень, как он».

Он представлялся как человек, способный возглавить школьный совет или, по крайней мере, стать старостой класса.

Вместо привычного чёрного костюма, который так ему подходил, Рави представил его в школьной форме. Безупречно отглаженные брюки, значок с именем на левой стороне груди, тёмный пиджак.

Представив Ёну в его «обычном» облике, Рави вдруг задумался.

«Он ведь из другого мира, значит, должен был ходить в школу... верно? Наверняка?»

Пока Рави размышлял о возрасте Ёну, тот продолжил.

— Рави.

— Да?

— Сомэ слишком сильно перенапрягся ранее, ему, вероятно, нужно немного успокоиться.

— Эта ситуация кажется мне знакомой.

— Ты проницателен.

Он бросил взгляд на Сомэ, который моргал, затем снова повернулся к Рави.

— Если у тебя есть силы, не мог бы ты сходить в столовую и принести тёплого чая или каких-нибудь сладостей?

— Только что произошла потасовка, а ты просишь меня уйти? Оставить вас двоих?

— Как видишь, всё уладилось. И...

О чём он думал? Когда Ёну замолчал, Рави прищурился и пробормотал:

— ...Если ты хочешь поговорить наедине без меня, не обязательно делать это так явно.

— Неизвестно, как могут развернуться события, и, прежде всего, «Возлюбленная Рассвета» — это неприятный гость, который легко проникает в чужие воспоминания и может их изменять. То, что тебе не следует знать, лучше не знать.

Услышав это, Рави посмотрел на Сомэ. Его растерянное выражение лица говорило о том, что они не планировали этого заранее. К тому же, они всё время были вместе — если бы что-то подобное произошло, Рави бы знал.

Почёсывая подбородок дулом пистолета, Рави спросил:

— Значит, недавние странности старшего действительно были последствиями встречи с «Любовницей Рассвета»?

— Отличное наблюдение.

Ёну добавил:

— Этот гость с отвратительным хобби — тыкать людям в лицо их призраками прошлого. Для человека, уже имеющего травму, это должно было быть сокрушительно. Последствия, несомненно, сыграли свою роль в том, что Сомэ взмахнул клинком.

— Звучит как предупреждение быть осторожным. Я согласен, но...

— И, Рави.

Ёну небрежно указал на руку Рави.

— Тебе следует избавиться от этой опасной привычки — чесать подбородок стволом заряженного пистолета во время разговора. Если он случайно выстрелит, мне придётся разбираться с последствиями.

— Ох, чёрт, опять забыл.

Рави оказался сообразительным. Хотя оставшееся беспокойство не рассеялось полностью, он кивнул.

— Ах, мне страшно идти одному~.

— Я позову для тебя сотрудника.

— Персонал отеля не менее страшен.

— Они тебя не тронут, можешь быть уверен.

— Если ты так говоришь.

Рави пожал плечами.

— ...Пожалуйста, позаботься о нашем старшем.

Что бы ни происходило за кулисами, Рави без труда понял, что Ёну всеми силами стремился вытащить их отсюда живыми.

И в глазах Рави Сомэ был нежелательным гостем в этом отеле...

***

— ...

— ...

У окна, куда пробивался лунный свет раннего утра, Сомэ обдумывал разговор.

— ...Может, сделаем это завтра ночью?

— Давай подождём ещё немного.

Ёну продолжил, обращаясь к Сомэ, который изучал лист бумаги.

— Возможно, мы ещё найдём лучший способ.

При этих словах взгляд Сомэ переместился на блокнот, который ему передали вместе с листом. Он был исписан аккуратным, ровным почерком. Ёну протянул руку, словно приглашая.

— Так что будет лучше, если ты сохранишь это у себя.

— Если кто-то из нас потеряет их в суматохе, это будет катастрофа.

— Я, конечно, уверен, что смогу их сберечь, но мои воспоминания, несомненно, прочитают.

— В таком случае, ничего не поделаешь.

— Нет.

Затем он добавил:

— Прости, что это единственный способ, который у меня есть.

— Нет.

Сомэ посмотрел на листы, покрытые аккуратным почерком, и улыбнулся.

— Этого более чем достаточно.

Для простого мага, который жил, украв тело и жизнь своего брата. Это было невероятно щедро.

— Видишь, ты ведь и правда добрый человек...

— ...

Тишина длилась до возвращения Рави.

***

— Мне тут мысль в голову пришла.

Сказал Рави, ставя на стол охапку еды и напитков.

— Учитывая, какие жуткие гости тут бродят, не странно ли, что со мной всё в полном порядке?

— Для тебя это загадка?

— Когда бродишь в такой час среди молчаливого персонала, в голову лезут всякие мысли. Я подумал, может, как и в случае со старшим, мне стёрли воспоминания, а я и не знаю, но нет ощущения, что с моей памятью что-то не так. Ни панических атак, ни чар.

— Хорошие инстинкты выживания.

— Не пойму, это оскорбление или комплимент...

Услышав слова Ёну, Рави пожал плечами.

— Нашего старшего основательно обработали. А я ведь не то чтобы где-то прятался. Учитывая, что мы всё время были вместе, не странно ли, что наши состояния так сильно отличаются?

Ёну, ловко расставив угощения, ответил.

— Ты не по вкусу этому гостю.

— Прошу прощения?

— Этот гость питается отношениями, в которых кто-то глубоко погряз в жизни другого и слепо ему предан. Такие, как Сомэ, что охотно взваливают на себя ответственность и привязанность, — как раз в его вкусе.

— Кажется, я уже слышал что-то подобное.

Он вспомнил хрустящую жареную рыбу.

— Это опять про любовь?

— Ближе к одержимости.

— Форма отношений не имеет значения?

— Не имеет.

— Семья, друзья, возлюбленные.

— Верно. Поэтому кто-то вроде Сомэ — превосходное особое блюдо.

— То есть наш старший сейчас был в идеальном состоянии «бери — не хочу»? — спросил Рави, закатив глаза. — Тогда как насчет меня? Я всё это время был рядом со старшим. Почему на меня не нацелились?

— Таких, как ты, Рави, кто сам чертит границы и избегает отношений, она не трогает, потому что в них нет вкуса.

Он взглянул на Рави.

— Поздравляю. Ты выжил благодаря своему индивидуализму.

— ...

Рави состроил недоверчивую мину в ответ на этот невозмутимый тон.

— ...Когда ты говоришь это с таким серьёзным лицом, то кажешься довольно мерзким типом.

— Я никогда и не говорил, что это не так.

— Почему бы тебе просто не назвать меня одиночкой?

— Я не настолько груб.

— Ты выставляешь меня человеком с нулевыми социальными навыками.

— В этом месте это — качество, способствующее выживанию. Считай это комплиментом.

— Ты говоришь, как человек, измотанный до мозга костей...

Ёну усмехнулся.

— Просто шутка.

— Я правда думаю, что тебе лучше не шутить.

— По крайней мере, в отличие от Сомэ, ты не попадёшь в неприятности, размахивая клинком, и не получишь от меня нагоняй.

— Эй, я здесь самый благовоспитанный.

— Я поверю в это.

Ёну продолжил.

— Так могу ли я ожидать, что ты оправдаешь это доверие?

— ...

Я только что сам себе вырыл могилу.

— ...Могу я забрать свои слова обратно?

— Только если сможешь забрать и свои чувства вместе с ними.

— Это и впрямь нелегко.

Тем временем Сомэ, который всё это время ёрзал на месте, посмотрел на Ёну и подал голос.

— Эм, твоя шея...

— ...?

— Ты вроде бы что-то делаешь, но кровь всё ещё идёт. Это я сделал.

— А-а.

Рука в перчатке стёрла кровь с его шеи, словно это была какая-то мелочь.

— В последнее время работа была напряжённой.

Но, в отличие от прошлого раза, рана не исчезла от его жеста. Вид продолжающей сочиться крови заставил Рави с дискомфортом отвести взгляд.

— Раньше ты просто — вжух — и регенерировал?

— Честно говоря, у меня мало крови.

— Ох, магия крови...

И тут — БАМ! — Сомэ чуть не свалился со стула, резко развернувшись к Ёну.

— Магия кро-?!

Его лицо выражало не просто шок — это был ужас.

— Ма-магия крови... ты её изучил? Не говори, что ты маг крови?..

— Куда делась та храбрость, с которой ты приставлял клинок к моему горлу? Ты весь побледнел.

— Нет, это, нет. А... а...

Помявшись и разинув рот, Сомэ рухнул обратно на стул.

— ...Нет, на данном этапе удивляться чему-то подобному уже почти смешно.

— Репутация этой профессии, определённо, пробила дно.

— Я сегодня впервые узнал, что кровавый маг может сохранять полностью человеческий облик, не теряя рассудка. Я слышал, что настоящих кровавых магов уже не осталось.

— Если следовать этой логике, то это весьма впечатляющая характеристика.

Поставив чай и перед Сомэ, Ёну невозмутимо сел.

— Расскажи мне побольше. Моё образование было бессистемным, так что я несколько отстал от тенденций в этой сфере.

— Это всё то, что ты, вероятно, и так знаешь...

— Не знаю.

— ...

Дзинь.

Сомэ, теребя чашку, смотрел с сомнением.

— ...Не знаешь?

— В тексте, по которому я учился сам, ничего не говорилось о репутации в этой сфере.

— Магию крови можно изучить самостоятельно? С тем огромным количеством крови, которое на это уходит... о.

На его лице промелькнуло озарение.

— Так вот почему...

— К чему такой вид?

Выражение лица Ёну слегка скисло. Не смутившись, Сомэ спросил:

— Ты ведь в этом отеле фактически бессмертен, не так ли?

— Не совсем неубиваемый, но примерно наполовину.

— Тогда твоя кровь восполняется бесконечно.

Он добавил:

— Вот почему ты никогда не использовал чужую кровь.

— С чего бы мне использовать чужую?

Ёну нахмурился, словно услышал нечто абсурдное.

— Магия крови требует очень точных вычислений. Если подмешать кровь неизвестного происхождения и возникнет посторонняя переменная, устранять последствия будет утомительно. Нет причин на это напрашиваться.

— И поэтому ты вместо этого перемалывал собственное тело?

— Моя кровь — это эталон высочайшей чистоты, который я могу полностью контролировать. Диета, количество сна, цикл циркуляции маны — я отслеживаю всё это.

— Э-э... это для тебя важно?

— Когда нет острой необходимости, зачем вводить внешние переменные, если существует единственный реагент, способный свести погрешность почти к нулю. — добавил он.

— К тому же я к этому куда больше привык.

Ёну вспомнил свою прежнюю лабораторию.

«Управлять подопытными было худшей частью работы».

Ярость от того, что пришлось выбросить данные за целый месяц из-за того, что один из испытуемых в нарушение протокола тайно перекусил посреди ночи, была всё ещё свежа в памяти.

«После этого я начал вписывать в список испытуемых собственное имя — чтобы минимизировать переменные и создать точные контрольные группы».

Последующий процесс подачи документов с обоснованиями в комитет по этике и написания отчётов о корректировке бюджета оставил своего рода административную травму.

«Конечно, сейчас исследование касается совершенно другого объекта, который не требует ни документов с обоснованиями, ни отчётов об инцидентах…»

И прежде всего.

— Здесь и с этикой никаких проблем.

— Себя ты, я смотрю, в категорию этики не включаешь.

— Личный риск, который никому не вредит, не подлежит уголовному наказанию. Это скорее эксплуатационные расходы, которые необходимо нести для стабильности системы.

Рави брезгливо хмыкнул.

— Если вкратце, то это: «Я принял удар на себя, потому что не мог смотреть, как страдают невинные люди». Какой трогательный дух самопожертвования.

— Хотелось бы это опровергнуть.

Его многолетняя карьера в науке и выработанные за это время оптимизированные методы работы сводились к ненаучному, сентиментальному понятию «духа самопожертвования». Он не мог смириться с таким грубым определением.

— Не скажу, что этого совсем нет, но это не единственная причина.

— Оправдываешься за то, что заботишься о людях, будто это какая-то гигиена. Ты и вправду живёшь на износ.

— Это не оправдание. Это управление рисками.

Говоря это, Ёну безропотно отказался от дальнейших объяснений перед лицом твёрдого непонимания Рави. Не было смысла тратить драгоценную умственную энергию, когда правда явно не дойдёт до адресата.

Сомэ, который всё это время слушал, вмешался:

— Но это вызывает беспокойство.

— Вряд ли стоит об этом беспокоиться…

— Магия крови ведь такая, да? Каждый раз, когда её применяют, владелец крови ужасно страдает, и чем мучительнее состояние крови, тем сильнее по экспоненте растёт эффект магии…

— ...

Ёну подумал про себя:

«Разве так было?»

Он бесчисленное количество раз применял магию крови, но никогда не чувствовал подобной боли. Даже при заблокированной боли ощущение должно было остаться — он не мог ошибиться.

«Или, может, наказание зависит от ранга…»

Ответ пришёл от Сомэ, опытного наёмника.

— Вероятно, с ростом мастерства удобство повышается, но основополагающие правила магии крови, как говорят, именно такие. Скорее всего, это и способствовало её дурной славе.

— Старший, старший. У меня вопрос.

Рави поднял руку.

— А там что, есть ранги? Имена собственные?

— Хм… забавно, что ты знаешь именно это. Откуда?

— Я слышал, что в чёрной магии что-то такое есть.

— Где, чёрт возьми, ты получал знания о Разрывах, что начал с чёрной магии?

— Мне сказали, что если встретишь чёрного мага, тебе точно конец.

— Это правда, но ты и впрямь выучил только самое необходимое для выживания.

Несмотря на свой раздраженный вид, Сомэ продолжил:

— В магии крови, вероятно, тоже есть ранги, разделённые по мастерству. С самого низкого: Смелт, Харна, Брайм, Марвел и Лидмар… кажется, так.

При этих словах Ёну моргнул.

«…Меня этому никогда не учили».

И почему не было ранга под названием «Бельмарес»?

— …Что за реакция?

— Впервые слышу.

— «Впервые слышу»… как и раньше. Только не говори мне…

Он выглядел так, будто ему было трудно даже сформулировать эту гипотезу.

— Ты научился этому не по своей воле?

— Кто бы добровольно стал изучать такую изнурительную дисциплину?

На этот сухой ответ вмешался Рави:

— Мне сказали, что он научился этому, чтобы ты, я и все мы не умерли.

— Что? Когда ты это слышал? Почему мне не сказал?

— Я боялся, что старший бросится на Ёну в крестовый поход.

— Я не настолько безумен, чтобы нападать на мага крови, сохраняющего человеческий облик.

— А разве твой рассудок не был на грани с тех пор, как мы попали в отель?

— С этим не поспоришь…

Слушая их, Ёну осознал.

«Изучение магии крови было более серьёзным наказанием, чем я думал».

Слово «крестовый поход» прозвучало само собой. На таком уровне это была уже не специализированная профессия, а просто классификация монстра.

«Даже если я благополучно выведу этих двоих и в конце концов покину это место, жизнь снаружи будет довольно утомительной».

Именно поэтому он не делился личными подробностями. Но этот разговор Ёну всё равно рано или поздно пришлось бы услышать. И если уж раскрывать карты, то безопаснее было сделать это перед двумя дружелюбно настроенными людьми.

К счастью, Сомэ, похоже, быстро смирился со своим собственным, трагически окрашенным выводом.

— Могу я с уважением тебя убить?

— Воистину уважительно.

Хотя направление его согласия было несколько иным.

— Один только этот отель представляет более чем достаточную угрозу для моей жизни.

— Но дело в том, что... ах... в такой ситуации, разве смерть не была бы... милосердием?..

— Теперь, когда ты вспомнил о манерах, просьбы стали более пассивными.

— Сама по себе Магия Крови причиняет ужасные страдания заклинателю, не так ли?

Разве?

«Почему у меня на этот счёт пусто в голове?»

Ёну напряг мозги. Не обращая на него внимания, Сомэ объяснял Рави:

— Ты здесь новенький, поэтому, возможно, не в курсе, но Магия Крови причиняет боль и заклинателю, и жертве. Естественно, для жертвы эта боль в тысячи раз сильнее.

— Э-э, но Ёну сам выступает в обеих ролях…

— Именно поэтому смерть была бы для него милосердием.

— А-а-а.

Он был бы очень признателен, если бы они не обсуждали целесообразность его смерти между собой, не спрашивая его мнения.

— К сожалению, это невозможно. У меня гора просроченной работы.

— Но неужели это и вправду так…

— Я понимаю, что ты себе представляешь, но от преждевременного сочувствия воздержусь. Со мной всё в порядке.

— Этого не может быть.

— Мне не больно.

Его состояние и вправду не было мучительным.

«Когда я впервые успешно выполнил ритуал, я чувствовал дискомфорт от того, что тело пыталось раствориться в жидкую кровь, но с тех пор я заблокировал это с помощью системы».

Ничто не заслуживало такого беспокойства. Однако Сомэ, казалось, очень трудно в это поверить. Недоверие было ясно написано на его лице.

— Я не доверяю слову «в порядке», когда его говорят такие люди, как ты.

— Мой кредитный рейтинг, видимо, настолько низок. Как же это несправедливо.

Ёну даже не стал пытаться что-то объяснять. Это было бы слишком утомительно. Тогда Сомэ, который о чём-то серьёзно размышлял, продолжил:

— В твоём случае это, технически говоря… не является незаконным, но репутация у этого дела просто ужасная.

— А, нет? Я думал, это запретная дисциплина, одно лишь изучение которой ставит тебя в список разыскиваемых.

— Нет, это относится к тёмной магии.

Объясняя, он начертил рукой круг в воздухе.

— Её боятся только невежды. Даже сейчас более смелые салоны и гильдии рассматривают магов крови как редкие и ценные кадры. Особенно в медицине — нет магии столь же революционной…

Революционной в медицине. Действительно, не я один так думал. Ёну мысленно пробормотал.

— Убийство людей в Разломах вообще не считается преступлением.

— ......?

Разве не должно?

— Вот трогать кого-то, кто официально зарегистрирован как житель, — это уже преступление.

— Я думал об этом каждый раз во время базового обучения, но стандарты ужасно расплывчаты.

— В Разломах царит хаос во всём: в населении, в инфраструктуре. На детали там не обращают внимания.

Разве не должны?

— Репутация Магии Крови рухнула до такой степени лишь около десяти лет назад. До того, как «Основание» начало открыто бесчинствовать, Магия Крови была на самом деле довольно популярной областью.

— Но теперь к ней относятся как к тёмной магии?

— Это из-за «Основания». Магия Крови при умелом использовании имеет невероятно широкий спектр применения и, в некотором смысле, довольно эффективна… так что, видимо, спрос был большой.

Сомэ вздохнул.

— Как ты, вероятно, уже знаешь, одно неосторожное прикосновение — и эта магия приводит к катастрофическим последствиям. Считай, что это как узкоспециализированный персонал, работающий с технологией сверхвысокого риска.

— Как ядерные техники…

— Несравнимо опаснее, потому что в Магии Крови одна-единственная ошибка превращает и заклинателя, и всех вокруг в монстров. К тому же, ну… трудно достать материалы для исследований.

— Материалы для исследований… кровь?

— Кровь магов, в частности, имеет низкую эффективность для исследований.

Высокий риск технической ошибки, сложность в изучении из-за того, что средой является кровь. Этические проблемы на начальном этапе обучения, поскольку требуется человеческая кровь. Легко непреднамеренно злоупотребить техникой.

Приведя свои мысли в порядок, Ёну подумал про себя:

«Я и вправду выбрал себе дрянную профессию».

Подумать только, что он в итоге выберет исследовательскую должность с такой адской инфраструктурой.