Небылица мачехи Том 1 Глава 18 Глава 18
...М-да, на что я только надеялась. Пока я мысленно глотала слезы досады, наследный принц Теобальд, наблюдавший за мной со странным блеском в глазах, заговорил со мной на редкость участливо:
— Вам приходится нелегко.
— Аха-ха...
— Думаю, вам не стоит слишком переживать. Здесь много их сверстников, разве они не найдут, чем заняться? Для начала, давайте выпьем по бокалу.
Слова благородного принца звучали на удивление убедительно. Я послушно приняла из рук Теобальда бокал и пригубила вино с терпким ароматом.
— К слову, я впервые вижу вас воочию, маркиза, но меня не покидает чувство, будто мы уже встречались. Какая-то странная близость... Мне следовало нанести визит вежливости гораздо раньше.
— Для меня огромная честь видеть вас здесь сегодня. Как поживает Его Величество император?
— Он в добром здравии, ха-ха-ха. В любом случае, не знаю, почему Джереми сегодня так дуется, но мы дружим с детства, так что я буду заглядывать к вам почаще, чтобы поболтать с ним. Надеюсь на радушный прием.
— Разумеется. Вы всегда желанный гость в нашем доме, Ваше Высочество.
Стоило мне мягко улыбнуться в ответ, как в его золотистых глазах вспыхнул необычный огонек. Если я не ошиблась, в его взгляде читалось явное намерение сдержать свое обещание. Хм, это даже любопытно. Оставим в покое то странное приветствие, но неужели этот принц всегда был так расположен ко мне?
...Хотя, конечно, сейчас ситуация в корне отличается от прежней.
У нынешней императрицы Елизаветы только один ребенок — второй принц. Наследный принц Теобальд же был сыном покойной первой императрицы, скончавшейся от послеродовой лихорадки.
Еще до того, как я появилась в этом поместье — то есть когда дети были совсем маленькими, — Теобальд и Джереми постоянно общались. Это было инициативой императора и моего мужа, которые хотели, чтобы у наследника был друг-сверстник. По идее, эта роль должна была достаться Норе, племяннику императрицы, но, если мне не изменяет память, принц и юный лорд Нюрнберг никогда не были близки.
...Судя по тому, что я видела сегодня, Нора по какой-то причине и вовсе откровенно недолюбливает Теобальда.
Как бы то ни было, дружба с Теобальдом сильно повлияла на то, что в будущем Джереми стали называть "Мечом наследного принца". Но даже при этом принц никогда не проявлял ко мне особой симпатии и не вел себя так непринужденно. И это логично. Тогда ему следовало меня избегать. Ведь я была той самой женщиной, что перевернула всё светское общество, поселив у себя наемного любовника едва ли не сразу после смерти мужа. Моя дурная слава в те времена была поистине грандиозной...
— Вы в порядке?
— А? Ох...
— Ваши глаза внезапно стали такими грустными. Должно быть, вы вспомнили покойного.
Кхм, благородный принц, это очень великодушно с вашей стороны, но вы ошиблись...
— Вы вольны предаваться скорби сколько угодно. За последний месяц на ваши плечи выпало слишком много испытаний. Вы ведь только-только вошли в возраст совершеннолетия... Не знаю, как выразить всё то сочувствие, что я испытываю к вам.
Его тон был поразительно нежным. На мгновение мне даже стало не по себе — с чего бы это он так со мной? Наверное, из-за того, что я никогда не ожидала услышать подобные слова в свой адрес, где-то в глубине души возникло странное, щемящее чувство.
...Что со мной? Это из-за вина?
— Ваше Высочество.
Голос, внезапно раздавшийся совсем рядом, заставил нас обоих обернуться. Перед нами стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.
— А-а, кардинал Ришелье. Вы тоже почтили нас своим присутствием, Ваше Преосвященство. Как ваши дела?
Это был он — "Безмолвный колокол", облаченный в свое неизменное черное одеяние священнослужителя. Я и сама не ожидала, что он действительно придет. Его черные как смоль глаза под темно-каштановыми волосами, отливающими в свете ламп, поочередно окинули нас, державших бокалы, и в итоге остановились на моем лице. При этом, не сводя с меня глаз, он обратился к Теобальду:
— Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос, касающийся недавнего спора о десятине.
— Ох, неужели даже здесь мы будем говорить о делах? Может, сделаете исключение? Ну надо же... Что ж, маркиза, прошу меня извинить.
Наблюдая за тем, как благородный принц, в шутку поворчав, послушно удаляется вслед за кардиналом, я поймала себя на мысли, что даже немного завидую императрице Елизавете.
А "Безмолвный колокол" даже не удосужился со мной поздороваться. Он лишь напоследок одарил меня своим странным, пронизывающим взглядом и ушел. Этот взгляд, за которым невозможно было прочесть истинные намерения, в сочетании с его мрачной аурой оставлял крайне неприятный осадок. Раньше я не придавала этому значения, но сейчас это почему-то начало меня задевать...
Оставив пустой бокал, я замерла и окинула взглядом огромный зал, где вовсю шел прием. Если быть точной, я наблюдала за гостями, которые под звуки оркестра разбились на группы: кто-то пробовал деликатесы, кто-то пил, а кто-то вел светские беседы.
Обычно в таких местах моё положение было крайне двусмысленным. Юная женщина — временная глава дома, случай, не имеющий прецедентов в истории Империи. Я не вписывалась ни во фракции зрелых мужчин-политиков, ни в кружки юных леди моего возраста.
Обычный брачный возраст для дочерей благородных семей составляет от шестнадцати до дванадцати трех лет, но среди моих ровесниц, те, кто рано вышел замуж, либо вовсю наслаждались медовым месяцем, либо избегали подобных приемов из-за беременности.
Что же до незамужних юных леди, то с ними было трудно найти общие темы. В прошлом не то чтобы не было тех, кто пытался со мной сблизиться, но в большинстве своем это были девицы, желавшие лишь урвать какой-нибудь кусок с барского стола. Да и я в те времена не особо стремилась заводить себе сторонниц.
Сейчас же моей целью были именно благородные дамы — те, что обладали определенным жизненным опытом и имели детей. Пока юные леди, едва дебютировавшие в свете, обменивались взглядами с кавалерами и весело шушукались, я прошла мимо них к дамам, занявшим места в стороне.
— Пришлись ли вам по вкусу блюда? Нет ли каких-то пожеланий или неудобств?
Дамы, увлеченно болтавшие за бокалами вина, разом посмотрели на меня. На их лицах застыли вежливые улыбки, но в благородных глазах вспыхнул огонек оценки. Первой заговорила графиня Бавария, с которой я была шапочно знакома — та самая, которую в прошлой жизни я просила стать наставницей для Рэйчел.
— У вас превосходный вкус, леди Нойванштайн. Благодарю за приглашение.
— Это вам спасибо, что откликнулись. Я... очень надеюсь на вашу поддержку в будущем. Я правда рада, что вы пришли.
Стоило мне ответить с искренней улыбкой, в тоне непосредственной и еще неопытной девушки, как дамы, внимательно изучавшие меня, обменялись быстрыми взглядами. Пока я с легким воодушевлением присаживалась рядом с графиней Баварией, одна из дам, обменявшись с подругами многозначительным видом, вкрадчиво произнесла:
— Какой неожиданно теплый прием. Однако, маркиза, до нас дошли весьма странные слухи.
— Странные слухи? Обо мне?
Я невинно захлопала глазами, и дамы снова переглянулись. Эстафету перехватили маркиза Швайк и графиня Хаттенштайн.
— О, ничего особенного. Просто на днях мы случайно столкнулись в салоне с графиней Себастьян. Мы, конечно, не всему верим, что она говорит, но...
— Вот именно, нельзя судить, выслушав лишь одну сторону. Всегда нужно знать мнение обоих участников.
— Ах... кажется, я понимаю, о чем речь. Это всё из-за моей неопытности.
Стоило мне осторожно это произнести, как любопытные взгляды тут же впились в меня. Сглатывая торжествующую улыбку, я намеренно смущенно опустила глаза и продолжила запинающимся, нерешительным голосом:
— На самом деле... как вы знаете, мой муж был очень добрым человеком. Он всегда был невероятно нежен с детьми.
— О, разумеется. Мы все прекрасно знаем, что покойный маркиз был достойнейшим человеком.
— Благодарю вас, леди Бавария. Понимаете, после похорон мужа я попросила мадам Себастьян остаться здесь ненадолго, чтобы присмотреть за племянниками. Я думала, так детям будет проще прийти в себя.
— О боже, звучит как вполне разумная просьба.
— Да. Но, как выяснилось позже, её методы воспитания совершенно не совпадали ни с моими, ни с методами моего мужа. Она была... чересчур строгой. Я знала, что не особо ей нравлюсь, но не могла стерпеть, когда страдают дети. Видимо, я сама того не желая, проявила грубость.
К этому моменту я уже успела показаться людям вместе с детьми во время визита в знаменитое ателье. И на сегодняшнем приеме мы тоже были вместе.
...Пусть в доме и было шумновато, но все эти дамы были не только прожженными светскими львицами, но и матерями. Самый верный способ переманить их на свою сторону — найти общую тему, связанную с детьми. Герцогиня Нюрнбергская, которая до этого молча изучала меня своим печальным взглядом, вдруг согласно кивнула:
— Я вас понимаю. Когда дело касается детей — это святое.
— Леди Нюрнберг совершенно права! Боже мой, так вот в чем дело. Будь я на вашем месте, я бы тоже не молчала. Разве не так, дамы?
— Безусловно! Я сама скорее лично накажу своего Ханта, чем позволю кому-то другому и пальцем его тронуть. Мужчины этого не понимают... Ох, представьте, на днях муж привел какого-то учителя фехтования, и этот наглец начал почем зря поколачивать моего Ханта!
— Неужели? Это правда, леди Бавария?
— Истинная правда! Я пошла разбираться, а этот беспардонный тип заявляет, мол, муж разрешил ему делать всё, что посчитает нужным. Я пригрозила мужу, что если он еще раз приведет такого хама, я ему глаза выцарапаю. Если бы не это, мой сын уже, наверное, сбежал бы из дома.
Зал взорвался смехом. Глядя на эту картину — как элегантные дамы, прикрываясь веерами, смеются до слез, — их мужья, чинно курившие и набивавшие себе цену неподалеку, невольно вздрогнули и обернулись.
— В общем, маркиза Нойванштайн, вы ни в чем не виноваты. Хотя, конечно, можно было бы проявить больше гибкости, но всё же...