Неудачный выбор (Новелла) Том 1 Глава 3
Ранее в Неудачный выбор (Новелла)...
Я стоял у дверей приюта, откуда меня только что выгнали, и размышлял о преходящей природе жизни. Меня живо интересовала структура вселенной, а также вопрос: стоит ли отправляться в новое место или ждать завершения калибровки системы.
Второй вариант победил. Осталось всего четыре часа с небольшим, и я дождусь. Моего терпения с лихвой хватит на такой короткий промежуток времени. Пустяки по сравнению с двумя годами АДА. Мое терпение перестало быть просто железным. Оно выкристаллизовалось до уровня мифических металлов, таких как мифрил или адамант. Эти годы раннего детства закаляют волю и стойкость или же сводят с ума.
Навык "Разум игрока" надежно оберегал меня от безумия, поэтому я впитал только лучшее. Я терпел и выжидал изо всех сил.
Невозможно сосчитать все мои порывы открыть Печать и выпустить Лиса на волю. Помимо моих собственных притеснений, меня побуждало к действию моральное осознание того, что Лис – это редкое и исчезающее животное, и держать его взаперти негуманно. Меня сдерживало только одно – незнание, как вскрыть эту чертову Печать.
АДОМ я называю не приют. В нем все было закономерно, по канону, поэтому нормально: полные ненависти, страха и презрения взгляды воспитателей и соответствующее отношение со стороны других взрослых. Дети, копируя их отношение ко мне, вторили им. Я был окружен полным спектром давления и отчуждения. Кстати, многие, кто попал в Узумаки Наруто, именно эти условия называют адом. Я с ними не согласен.
АД – это отделение новорожденных в больнице. Не правда ли, удивительно? В чью самую больную голову могла прийти такая ассоциация? Будь я посторонним наблюдателем, я бы думал так же.
Но реальность куда более сурова, чем можно себе представить. Представьте, что вас крепко связали. Вы лежите полностью обездвиженными на спине в помещении с белым потолком и такими же однотонными стенами. Не на чем остановить взгляд. Я лежал так, что даже окна не было видно! И двадцать четыре часа в сутки в помещении слышались только крики и плач.
Человеческая речь звучала эпизодически. Она появлялась реже, чем плановый обход воплощений зла, именуемых в простонародье медперсоналом. Обычно молчаливые нянечки давали еду, обмывали и снова пеленали. Моменты сытости, сна (хорошо, что тело само отключалось, несмотря на весь шум) и чувство чистой задницы скрашивали эту безнадегу. Чистая задница – особое удовольствие. Гигиена по расписанию, а не по мере необходимости. Если кожа была без воспаления, то было терпимо. Но при опрелостях и безумном зуде без малейшего шанса почесаться – вот это и есть АД.
Так я и лежал в бессильной ярости, неспособный что-либо изменить.
О работницах местных яслей я мог бы говорить часами, исключительно используя нецензурную брань. В массы быстро просочилась новость о том, кто является хранителем демона-разрушителя. В больнице многие потеряли родных и друзей. Их боль утраты и ненависть к Лису вылились в полной мере на меня. Меня не убили только из-за приказа Хокаге, а, возможно, из-за животного страха нарушить Печать.
Мой день был наполнен всевозможными пакостями. Например, кормление 2-3 раза в день и один раз ночью вместо полноценного графика. Младенцу в первые три месяца вообще нужно питаться каждые 2-4 часа, в том числе ночью. Самый излюбленный вариант – игнорировать смену пеленок. Заниматься чем угодно, находясь в пределах моей видимости, и игнорировать все мои попытки привлечь внимание. Нянечка, которой все-таки приходилось снизойти до грязной работы со мной, обязательно проговаривала во всех подробностях, что я намного хуже дерьма. Это и были редкие моменты, так сказать, человеческой речи.
Я понимаю, что Лис многим сломал жизни. Я понимаю, что их ненависть направлена на Лиса, но они отыгрываются на беззащитном ребенке. Намного проще свалить всю вину и мстить мне, чем отвесить смачный подзатыльник самому Девятихвостому Лису.
Я понимаю причину их ненависти ко мне. Их боль утраты жжет изнутри, но это не индульгенция за все издевательства надо мной. Я злопамятная и мстительная сволочь со специфическим чувством юмора. О богатстве и разнообразии моего воображения может свидетельствовать то, что именно оно отвлекало от гнетущей реальности и физического дискомфорта. Способности геймера позволят мне реализовать мои желания. Мне даже жалко моих мучителей, но лишь самую малость. Я еще способен на человеческие сопереживания.
Когда меня перевели в приют, у меня было несколько проработанных сценариев мирового господства, список кандидатур в мой личный гарем и несметный каталог страшной мести каждому работнику медперсонала. Отдельное развлечение – придумывание способов довести до седых волос бойца, закаленного в боях и миссиях АНБУ. При моем взрослом сознании, но ограниченных возможностях, задача была нетривиальной.
Представьте себе. Обыкновенная ночная тишина в Коноховской больнице. Пациенты мирно спят в своих кроватях, ночная смена медицинских работников скучает в комнате отдыха, а АНБУ на посту несет свою вахту. Все спокойно, ничто не предвещает беды. И вдруг, из детского отделения раздается зловещий смех: — Му-ха-ха-ха-ха! Шиноби врывается в палату, где мирно спят дети. Тщательная проверка помещения и прилегающих территорий не выявляет никаких следов постороннего присутствия. АНБУ, оправившись от внезапного всплеска адреналина, успокаивается и покидает детскую комнату. Пройдя всего несколько метров по коридору, он снова слышит из спальни тихий, но весьма характерный смешок: — Ку-ку-ку-ку-ку... Вам страшно? Бойцы АНБУ привыкли к суровой реальности. Паранормальные явления случались с завидной регулярностью, хоть и без какой-либо временной закономерности. Мои тренировки по зловещему смеху и подражанию Орочимару закладывали основу для моего будущего образа мирового властелина. Вторым по эффективности методом оказалось пристальное наблюдение. Да, даже обычные люди ощущают на себе чужой взгляд, а шиноби особенно чувствительны к нему, особенно, если смотрящий преследует враждебные намерения. Представьте: стоит шиноби на посту и чувствует, что за ним пристально наблюдают. Через некоторое время к этому ощущению добавляется чувство опасности, будто кто-то готовится к нападению. Но обернувшись, он видит лишь мирно играющих детей. От моих розыгрышей у некоторых охранников к концу второго года наблюдался нервный тик и приступы паранойи. Ну как еще назвать то, что после очередной моей ночной тренировки в стиле 'темного властелина', они начинали искать злоумышленников даже под ночными горшками. Был один весьма примечательный случай, примерно за месяц до моего отправления в приют. Новая няня, принятая на работу в ясли вместо одной слишком впечатлительной сотрудницы, была, видимо, очень зла на Лиса. Естественно, объектом ее мести, из-за невозможности добраться до Лиса, стал я. В принципе, ничего необычного, если бы не тот факт, что она совершенно потеряла всякие границы. В первый же день, когда ей разрешили присматривать за мной, эта тварь, вытаскивая меня из манежа, уронила. Якобы случайно. Актриса из нее, конечно, была превосходная: она так правдоподобно ахала и причитала, бегая вокруг меня, называя себя неловкой и моля о прощении. Однако ее мерзкая ухмылка, появившаяся на лице, когда она подошла, чтобы отнести меня на лечение, говорила об отсутствии всякого сожаления и убивала последние сомнения в случайности произошедшего. В общем, глядя на эту ухмыляющуюся дрянь, меня немного снесло крышу. Я просто посмотрел ей в лицо, принял выражение лица в стиле Ичимару Гин, указал на нее пальцем, а затем провел им по своему горлу, испытывая сильнейшее желание устроить ей ужасную и мучительную смерть. На что она отшатнулась к стене, по цвету сливаясь с ней, тыкая в меня пальцем и пытаясь что-то сказать. Я лишь шире растянул улыбку. После этого она закатила глаза и рухнула в обморок. В тот же миг в комнату ворвался охранник с кунаем наперевес. Я же, как обычно, попытался прикинуться дурачком, изображая ребенка, хлопая в ладоши и издавая детские звуки. Не сработало. Следующие восемь часов я отыгрывал испуганного, ничего не понимающего ребенка. Это получалось очень убедительно, ведь я, честно говоря, сам ничего не понимал и был изрядно напуган перспективой извлечения из меня лиса. Но, к счастью, все обошлось без крайних мер. Меня, конечно, измучили всяческими проверками и анализами, взятыми из таких мест, о которых я даже не подозревал. Даже хотели провести проверку сознания, но присутствовавший при этом Яманака, услышав о таком, мгновенно телепортировался. Я до сих пор пытаюсь понять, как он это сделал? Это не похоже на шуншин, ведь там должен быть вихрь из листьев или дыма. А техника Четвертого, Полет Бога Грома, издает специфический звуковой эффект, которого не было. Можно было бы списать это на мою недостаточную реакцию и предположить, что он просто вышел очень быстро. Но, судя по вытянутым лицам и широко раскрытым глазам остальных, этот вопрос мучил не только меня. Несмотря на все мои опасения, сдавать меня в Корень для опытов не стали, а вернули в больницу, где я и провел оставшийся месяц до отправления в приют. Жизнь в приюте ничем особенным не выделялась. Воспитатели меня тихо ненавидели, детишки пытались гнобить, но после пары десятков сломанных носов и полусотни выбитых зубов у нас установился вооруженный нейтралитет. Конечно, за каждый сломанный нос и выбитый зуб я получал вдвойне от воспитателей, даже если драку затевал не я. Это подстегивало этих мелких на очередные попытки. Но потом даже до самых тупых дошло, что наказание учителей мне безразлично, а в конечном итоге, жертвами становились они. Подобное было возможно только потому, что я полностью восстанавливался за ночь, а мои противники — нет. Вот и весь секрет. Нет, пакостить исподтишка и подставлять не перестали, но вот прямых столкновений больше не было.Что служило источником моей регенерации, я не уверен, это мог быть как и лис, так и система. Этот вопрос меня волновал не сильно. Но спокойной жизни мне не дали, и другие дети и даже воспитатели тут совершено ни при чем. Предупреждение системы, которое я воспринял, как тупую шутку, оказалось пророческим, да, то самое про комаров.
Эти мелкие кровососы, я не о детях, а о комарах, в первые ночи весны меня чуть живьём не съели. В госпитале стояла специальная защита от насекомых, а в приюте никто не собирался тратить на такую роскошь деньги. Из-за чьей-то жадности, я был вынужден закупоривать окна, и несколько часов перед сном истреблять всех комаров, которые успели залететь в комнату.
Из моих воспоминаний меня вернул крик одного из воспитателей.
— Проваливай уже отсюда, демон. — И выдал пинок для ускорения.
Ничего, я не злопамятный, отомщу и забуду, что отомстил, и буду мстить дальше.
Видно, не судьба, а я так хотел, как все, получить задание типа, дойти до дома и не сдохнуть в пути, и естественно получить парочку незаменимых умений по пути. Эх, придётся дожидаться запуска системы на новом месте жительства. И, судя по взгляду воспитателя, если я в течение пяти секунд не уйду с территории приюта, меня отсюда вынесут вперёд ногами. Жди меня, моя новая жилплощадь, я уже в пути.
Дошел я до квартиры довольно быстро и без приключений, даже немного обидно. И никаких крутых техник и умений не понадобилось. Просто накинул капюшон на голову, и не светил полосками на морде лица, и не надо красться безлюдными закоулками и прятаться по темным углам. Не, если бы система уже работала, и за это давали бы навыки, я и по-пластунски бы дополз до квартиры. Но поскольку нету, то и не фиг страдать фигней.
Состояние моего нового жилища оставляло желать лучшего, намного лучшего. Начнем с того, что замок на двери был чисто символическим, да и сама дверь особой прочностью не отличалась. Добавить к этому немногочисленную мебель, которая помнила первого Хокаге в молодости и пяти сантиметровый слой пыли на всем скромном пространстве квартиры. Правда, не все так плохо, вид из окна был шикарным, в принципе на нем все достоинства этого места и заканчивались. А вот перечень недостатков, выявленных при попытке придать этому сараю вид жилой комнаты, можно было писать на рулоне туалетной бумаги, мелким почерком, с обеих сторон.
Закончив с уборкой, я посмотрел на таймер, он показывал, что осталось сорок минут с копейками, и я с большим удовольствием завалился на кровать, ожидать окончания калибровки системы. Эх, через сорок минут начнется новая жизнь, полная удивительных возможностей и открывающая безграничные перспективы. Предаваясь своим сладким мечтам, я не заметил, как задремал.
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Данзо отложил очередной отчет и устало помассировал виски. Откинувшись на спинку кресла, он вздохнул и начал изучать следующий отчет.
Хотя бы в последние два года стало поспокойнее, размышлял Шимура. После нападения лиса, шпионы и диверсанты полезли из всех щелей, и разбираться со всеми пришлось ему. К тому же, из-за джинчуурики лиса, он потерял четырёх специалистов, что еще больше осложнило работу по выявлению шпионов. А самое неприятное, что так и не удалось выяснить, что за защита на нем стоит. Обследование тел и выжившего, но сошедшего с ума члена команды, не дали никакой стоящей информации, и в свитках и личных записях изъятых из дома четвёртого тоже по этому поводу не было никаких упоминаний. Но это все были мелочи, по сравнению с тем, что неизвестный или группа неизвестных шиноби сумели пробраться в госпиталь, в отделение где находился джинчуурики, и уйти не оставив никаких следов. Кроме смеха, который многие слышали, и описывали как жуткий и леденящий кровь. И кроме этого никаких следов, разве что один джоунин из тех, что приставил Хирузен, клялся всеми Ками и Рикудо, что слышал смех Орочимару. За причастность Орочимару говорило то, что он был отличным специалистом в скрытом проникновении, но просто приходить посмеяться в палате джинчуурики, не взяв никаких анализов и образцов, говорило об обратном, как и доклады, что во время некоторых инцидентов он находился совершенно в другом месте, что конечно же не является стопроцентным доказательством его непричастности.
И если учесть то, что инциденты происходили слишком часто, говорило о том, что это с большой вероятностью диверсии, направленные на отвлечение внимания от других важных объектов, и деморализацию наших военных сил. К таким выводам пришли как аналитики корня, так и члены клана Нара.
Выявить диверсанта получилось только из-за случайности. Им оказалась Юми Итсуки, работница госпиталя, была обнаружена при неудачном покушении на жизнь джинчуурики, которое хотела замаскировать под несчастный случай, но взять живой не удалось, она применила неизвестную технику, которая остановила ей сердце.
Из отчета АНБУ, позывной Сокол:
... ощутив легчайшее Qi, я немедля явился в палату номер четыре, где пребывал джинчуурики. В палате я обнаружил джинчуурики с серьезной травмой головы и, в нескольких шагах от него, Итсуки; увидев меня, она активировала неизвестную технику самоуничтожения.
Осмотр джинчуурики не выявил никаких манипуляций с печатью или иных скрытых вредоносных воздействий. От проверки сознания пришлось отказаться. Судя по отчетам группы, Хирузен также пытался проникнуть в сознание джинчуурики; иначе невозможно объяснить реакцию Иноичи Яманака на просьбу провести проверку.
После этого инцидента были проведены масштабные проверки и чистки среди персонала госпиталя, а также служб безопасности и кадров. Проверка выявила многочисленные нарушения и нескольких шпионов. Что касается Юми Итсуки, то проверка всех ее связей и контактов ничего не дала, что позволяет с уверенностью считать ее специалистом SS-класса по скрытному проникновению и диверсионной деятельности. После гибели диверсантки странные инциденты прекратились, да и активность прочих диверсантов и шпионов заметно снизилась, что указывает на возможный заговор, в котором, скорее всего, замешаны Учихи.