О моем перерождении в бессмертного (Новелла) Том 7 Глава 73 Три слова

— Часть 1 —

= От лица Оливера и «Кью» =

«Наступил новый, 2019 год, но у нас все еще оставалось время для развлечений. Учеба в школе начиналась только весной, так что мы были свободны. Хотя, в какой-то степени, мы были обременением… Работа началась у Брауна, а мы большую часть времени уделяли наверстыванию школьной программы. В средней школе к нам относились снисходительно, но в старших классах, если бы у нас не было необходимой базы знаний, возникли бы проблемы. Поэтому пришлось много учиться. Даже несмотря на то, что первостепенной целью посещения школы для нас была социализация. Саму учебу можно было рассматривать как навык, который позволит нам преодолевать трудности в будущем».

«И наконец-то этот момент настал. Школа, причем одна из лучших в городе. Возможно, отправка нас именно сюда стала ошибкой. Из-за высокого статуса, здесь было много заносчивых учеников, а мы не то чтобы хотели находиться в обществе подобных людей. Но, как ни странно, первое время все шло замечательно. Нул нашел себе компанию ребят из параллельного класса и стал проводить почти все время с ними, я же, наоборот, немного отдалился ото всех, погрузившись в учебу. Меня это действительно увлекало. Раньше я не мог полностью погрузиться во что-либо, так как приходилось присматривать за вечно тревожной Иримэ, но в этот раз все было иначе. Случилось чудо, она нашла себе подругу! Возможно, став человеком, наблюдающим за ее взаимоотношениями со стороны, я смог увидеть, как она светится. Или же, проводя время со мной, она светилась так же? Но я не особо размышлял над этим в те дни. Наоборот, я был счастлив, что у нее появилась родственная душа».

«Но именно тогда все и начало рушиться. Все пошло наперекосяк именно в школе… Черт, я звучу как слишком драматизирующий подросток…».

— Часть 2 —

~ Пятый ключевой момент ~

«Воспоминание о дне, когда все началось, до сих пор окутывает меня чувством беспомощности и стыда. Я был всего лишь свидетелем происходящего, но чувство вины не покидает меня до сих пор. Группа моих одноклассников решила издеваться над девочкой из нашего класса — Анной. Это та самая подруга Иримэ, которая стала ей почти сестрой. Анна всегда выделялась своей нежностью и застенчивостью. Ее большие глаза словно отражали всю ее доброту и уязвимость. Она была хорошей ученицей, всегда старательно выполняла все задания. Девушка была не из самой благополучной семьи, но все равно смогла пробиться в элитную школу благодаря своим знаниям. Из-за этого я питал к ней уважение, но, к сожалению, остальные в нашем классе мыслили несколько иначе».

«Мелкие насмешки над ней были всегда, но она старалась не обращать на них внимания. Иримэ предлагала разобраться с обидчиками, но Анна попросила ее этого не делать, да и я отговорил ее. В конце концов, ей бы пришлось разбираться почти со всем классом, а это точно ни к чему хорошему бы не привело. Да и главный задира был сыном довольно известного в городе чиновника. Да, все прямо как в дешевом сериале. Но, к сожалению, в реальности такие ситуации тоже случаются. Вдобавок ко всему, Браун работал в фирме этого чиновника, поэтому мы мало чем могли помочь в этой ситуации».

«Но в один день все изменилось. Тогда Анна впервые не явилась на уроки. Это было чертовски странно, так как она была образцовой ученицей и не пропускала ни одного дня, даже с простудой приходила на занятия. Вместо того, чтобы выразить беспокойство, класс начал наполняться сплетнями и насмешками. Будто эти тупые, завистливые придурки ждали этого момента всю свою жизнь».

«Затем, на переменах они начали распространять странные слухи о том, что якобы она пошла подрабатывать, чтобы оплатить следующее полугодие. Одни смеялись над тем, насколько она бедна, другие придумывали истории о том, что на самом деле она подрабатывает своим телом. Ни один из этих слухов не имел ничего общего с реальностью, но для малолетних идиотов, которые наполняли нашу школу, это не было проблемой. Они ходили сюда не учиться, а веселиться. А что может быть веселее, чем нести чушь о бедной девочке, выдумывая различные истории о ее жизни? Лично я не считаю, что в этом есть что-то веселое, но остальное стадо явно наслаждалось этим. Нет, они не обсуждали это постоянно, но каждый раз, когда всплывал разговор об Анне, они начинали его разгонять и смеяться над ней».

«Хорошо, что сама девушка не слышала ничего из этого. Она не появлялась в школе всю неделю, и уже на четвертый день разговоры о ней словно полностью исчезли. Эта тема стала неактуальной, и стадо нашло что-то новое, на чем они могут сконцентрировать свое внимание».

«Вот только, в тот же день, как Анна вернулась в школу, в новостях всплыла истинная причина ее отсутствия. Оказывается, отец Анны убил ее мать и пытался зарезать и дочь, но, к счастью, для нее все закончилось относительно благополучно. Бедная девушка лишилась матери, а ее отец отправился за решетку. К ней приехала бабушка из другого города, с которой она теперь и жила. Но оправиться от такого было сложно».

«Глаза Анны больше не светились добротой, в них поселился страх. Порой, посреди уроков она могла просто расплакаться. С тех пор ее перестали поддразнивать, но разве этого было достаточно? Кроме дюжины учеников, никто не высказал ей ни одного слова сочувствия. Большинство же предпочитало вообще не касаться ее, будто ее не существовало. Иримэ оставалась единственной, кто искренне ее поддерживал. Я видел, как она погружается в отчаяние, не в силах что-либо изменить. Вся та боль, которую испытывала Анна, начала передаваться и ей самой».

«Дома мы часто обсуждали это, пытаясь найти способ ей помочь, но в такой ситуации мы были бессильны. Она пережила настоящий кошмар, и залечить ее раны могли бы лишь время и поддержка близких. Поэтому Иримэ не отходила от нее ни на шаг в школе».

«Однажды, девушка вновь заплакала на уроке. Но в этот раз тот самый задира по имени Йонас, решил нарушить тишину и выдал что-то вроде того, как же она ему надоела. Конечно же, в грубой форме. По идее, учительница должна была сделать ему выговор, но зная статус его отца и то, что он спонсирует школу, она промолчала. Вскоре, почувствовав свою безнаказанность, он опять принялся за Анну, дразня и оскорбляя. К нему присоединились остальные. Издеваться над чужим горем казалось им чем-то забавным. Хотя нет, скорее им было весело от того, что взрослые никак на это не реагируют. Заходить на запретную территорию – что может быть лучше для подростка? Терпение Иримэ было на пределе, но мне удалось ее успокоить».

«В итоге, половина класса изощрялась в издевательствах над бедняжкой. Когда они поняли, что словесные унижения никак не влияют на Анну, они перешли к физическим. Они начали якобы случайно толкать ее в коридорах, ставить ей подножки, портить личные вещи: тетради, книги, даже доходило до портфеля и сменной обуви. Иримэ пыталась ее защищать, но сама стала изгоем в классе, а мы с Нулом, общаясь с ней, тоже оказались в этой категории. Вот только в отличие от эльфийки, мы ничего не предпринимали, просто наблюдая… Тогда я считал, что нейтралитет — наилучший выбор в такой ситуации. Раз уж для нас время остановилось, значит, рано или поздно нам все равно придется расстаться с Анной. А вот если бы мы сделали что-то не так, перешли бы дорогу не тому человеку, все могло пойти наперекосяк. Я снова стал трусом. Пожалуй, такова моя истинная природа. Как бы я ни старался измениться, она возвращается в моменты затишья. Если жизнь не подкидывает мне испытаний, я неизбежно превращаюсь в плаксу – вот какой урок я усвоил».

— Эй, Браун! — ударив по столу, выкрикнула Иримэ. — Если мы ничего не предпримем, она не выдержит! Аня все больше отдаляется от меня, мне кажется, она уже на пределе!

Мы снова обсуждали эту ситуацию дома, пытаясь найти решение.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, отпивая кофе.

— Если эти придурки не понимают нормальной речи, я объясню им на языке боли!

— И твоя жизнь в этом городе тут же закончится. Ты готова к этому? — спросил мужчина.

— Да мне плевать! Уедем и начнем новую жизнь в нормальном месте!

— А твоя Аня поедет с тобой? Или ты даже не думала о ней? Может, дело вообще не в ней, и твои кулаки просто чешутся.

— Что ты, сука, сказал?! — эльфийка чуть не подпрыгнула со стула.

— Погоди! — пришлось ее успокоить. — Ты не прав, — повернувшись к мужчине, добавил я.

— Возможно, но это не отменяет факта, что она сказала это, не подумав. Мы гости в этом мире, мы не должны выделяться. И ты не можешь рассказать ей правду о нас. Тогда что ты предлагаешь? Организация не станет выделять нам деньги на ее содержание. Я почти на сто процентов уверен, что они откажут, списав все на то, что мы не можем помогать каждому встречному.

— Папа, тебе не обязательно быть таким серьезным… — опустив голову, сказала Люми.

— Что? — удивился Браун.

— Я знаю, что ты уже связывался с ними по поводу этой ситуации… Так зачем ты говоришь так, будто просто предполагаешь, что они откажут…

Значит, они уже сделали это… Черт!

— Это ведь ненормально… — упала на диван Иримэ. — Они создали страницу в соцсетях от ее имени и пишут там всякую чушь. А потом ходят и обсуждают это на переменах, будто бы это действительно она написала… Какой же бред…

— Может, бабушка заберет ее к себе? Или просто перевестись в другую школу на крайний случай? — предложил я.

— Из разговоров с Аней я поняла, что ее бабушка та еще стерва, для которой, кроме бутылки вина, нет ничего в жизни важнее… Она приехала сюда только на время и вскоре уедет.

— Главное, чтобы об этом не узнали остальные.

«Но они все равно как-то узнали».

— А перевод в другую школу… Какой в этом смысл, если ей нужен аттестат именно этой школы, так как она лучшая в городе. Аня заслуживает только лучшего, так почему именно она должна страдать, пока эти тупоголовые кретины наслаждаются жизнью.

Словно наши сердца соединились в этот момент… У меня в голове даже заиграла песня.

[Mac DeMarco — Heart To Heart]

Для ощущения этого приятного момента нам не потребовались слова. Хотя, возможно, это я снова себя накручиваю? Действительно… Это только я думаю всякие глупости. Иримэ, наверняка, сейчас думает лишь об Анне.

На очередном повороте эльфийка прижалась ко мне плотнее и даже издала лёгкий визг.

— Ты как? — тут же поинтересовался я.

— Нормально-нормально, — ответила она дрожащим голосом.

— Часть 4 —

«В тот день врачи не смогли установить причину её состояния. Но… смогли на следующий. Рак мозга, таков был диагноз. Будто всего, что с ней произошло, было недостаточно. Разве она заслужила подобное?».

— Это всё из-за меня… я проклята, — произнесла Иримэ, сидя на моей кровати, тем же ранним утром.

— Ты причём здесь вообще…

— Тогда в чём дело? Разве такое возможно?.. — она была опустошена.

— Мы ей поможем. Отдадим все наши карманные деньги.

— Ей сказали, что форма опухоли слишком агрессивна, и операция уже не поможет. Да и будто бы этого было достаточно, — Иримэ уронила голову.

— Звучит так, будто они просто хотят от неё избавиться. Стой, а ты не можешь излечить её магией?

— Я… — её пробило на слезы. — Я должна понимать, что именно я пытаюсь исцелить.

— Тебе нужно будет удалить опухоль. Возможно, ты справишься.

«В тот день мы снова пропустили школу, пытаясь найти всю необходимую информацию о раке в интернете. Иримэ уловила суть и была готова излечить девушку. На следующий день мы снова отправились к Анне».

Когда мы поднимались в лифте, я спросил у эльфийки:

— Ты уверена, что готова?

— Тебе обязательно паниковать и сейчас? Мне и так страшно!

— Всё-всё, прости. Но нужно будет как-то её отвлечь, чтобы она не заметила, а вот как это сделать, я пока не знаю. К тому же, она наверняка будет испытывать боль, как будто её оперируют.

«В тот момент мы оба забыли обо всех ограничениях на применение магии. Здравый смысл исчез, мы действовали под влиянием эмоций».

— Я обо всём ей расскажу.

— Ты уверена?

— Какая, к чёрту, разница? Браун сказал, что мы не можем, но кто вообще узнает?

— Ты думаешь, Анна поверит в это?

— Да плевать. Мы её спасём, и всё. Так что тихо, не устраивай панику.

— Хорошо, — с этими словами двери лифта открылись, и мы направились в её палату.

Войдя к ней, я сразу же закрыл дверь, поставил фрукты на столик и уселся на стул рядом. В палате довольно прохладно из-за приоткрытой форточки. Но, по крайней мере, есть свежий воздух.

— Привет, — они с Иримэ исполнили своё фирменное приветствие, совершив несколько совместных жестов руками.

— Как ты? Что говорят врачи? — спросила эльфийка, усаживаясь на соседнюю кровать. Эта палата явно не рассчитана на одного, просто девушка здесь единственная.

— Главный врач разговаривает с бабушкой, что-то там решают. Но мне и так недолго осталось, так что… — через боль улыбнулась она.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо, я… — но Анна перебила Иримэ:

— Не будет.

— Тебе нельзя сдаваться! Я смогу… — и снова:

— Мне жаль, что мы не смогли провести больше времени вместе. Да и вообще, у меня много сожалений, но какой смысл их рассказывать. Я не буду жаловаться и уйду в мир иной сильной! — Анна сказала это, сжав кулачки.

— Я смогу тебе помочь… — слабым голосом ответила ей Иримэ, но та, казалось, не слушала её.

Для неё это, скорее всего, звучало так, будто мы просто пытаемся её успокоить, внушить ложную надежду. Поэтому я встал, чтобы сказать ей всё как есть, вот только Анна тут же заговорила.

— Вы так хорошо смотритесь вместе.

Глаза наполнились влагой, и я поджал губы.

— Мы действительно спасём тебя.

— Да хватит уже, правда… Это не поможет, — ответила девушка.

— У меня есть магия, — наконец произнесла эльфийка.

— Магия? Что за бред, ха-ха-ха. Божественная магия, или что?

— Нет. Моя собственная, которой я тебя и спасу.

— Прекрати, Иримэ… От такого только больнее.

— Я говорю правду. Я излечу тебя, просто расслабься.

— Да не мучайте вы себя, дураки! — Анна сорвалась на крик. — Не нужно пытаться заставить меня поверить, что со мной всё будет хорошо! Ничего хорошего со мной никогда не будет! Твои слова только усиливают боль! Мне что, мало боли?!

— Но я правда могу… просто дай мне шанс.

— Магией?

— Магией.

— Хорошо, — кивнула Анна. — Только я в туалет схожу.

Кажется, она наконец-то сдалась. Поверила ли она, или решила подыграть?

Мы остались в палате одни. Я взял банан и начал его есть.

— Не трогай, это же её! — эльфийка ударила меня по рукам.

— Да ладно тебе, от пропажи одного банана ничего не изменится. В любом случае, как думаешь, она поверила?

— Не знаю… Но выглядит она скверно. Хорошо, что это временно. Надо было раньше ей признаться, тогда сейчас бы она точно поверила.

— Ты могла бы показать ей какой-нибудь фокус, чтобы она удостоверилась, — сказал я, откусывая банан. — Точно… Что-то я об этом не подумала. В любом случае, теперь придется привыкать к жизни, в которой она знает, что я маг.

— Главное, чтобы организация никак не пронюхала. Надеюсь, у них всё же нет для этого никаких средств.

Ещё я беспокоюсь, что у Иримэ ничего не выйдет… Впрочем, с другой стороны, она — настоящий гений в области магии. Её арсенал заклинаний настолько обширен, что мне и не снилось, причём все они освоены на поразительном уровне. Пожалуй, хватит паниковать.

Всё…

Будет…

Хорошо…

С улицы раздался крик. Мы находимся на восьмом этаже, но звук был отчётливо слышен. Я оказался ближе к окну, первым и выглянул наружу.

— Что там? — осведомилась Иримэ.

Я нервно сглотнул.

— Чего молчишь? — произнесла она, поднялась и направилась к окну.

Но я не подпустил её.

— Что ты делаешь? — переспросила девушка нервным тоном. Похоже, моё внутреннее смятение начало передаваться ей.

— Не смотри!

Оттолкнув меня, она всё же заглянула в окно. Внизу она, очевидно, увидела тело Анны, которая, судя по всему, выпрыгнула из окна туалета.

— Нет… Аня… нет-нет-нет! — Иримэ была готова последовать её примеру, спрыгнув из окна. Правда, у неё была магия, но я её остановил.

— Поехали на лифте! — крикнул я.

— Часть 5 —

«Анну действительно опознали, врачи немедленно подтвердили её смерть. Иримэ была совершенно опустошена и не хотела возвращаться домой. Поэтому, дойдя до ближайшего парка, она просто уселась на скамейку и просидела там до самого вечера. Я оставался рядом, чтобы удержать её от необдуманных поступков».

За последние шесть часов она не произнесла ни слова. На вопрос, хочет ли она есть, она лишь качала головой.

— Это ведь и впрямь из-за меня, — первой нарушила молчание Иримэ.

— Ты здесь совершенно ни при чём… — попытался я её утешить.

— Хватит пытаться меня успокоить. Если бы я сразу показала ей магию, она бы поверила… А так, она, наверняка, решила, что её лучшая подруга считает её за дурочку. В их мире ведь нет никакой магии, почему она должна была поверить…

После этих слов я не знал, что ей ответить.

— Она говорила, что сожалеет о многом… Знаешь, я тоже. И, умирая, я не желаю вспоминать моменты сожаления, поэтому пора это исправить.

Эти слова вызвали у меня беспокойство.

— Что ты собираешься делать? — я поднялся со скамейки.

— Что? Разве это не очевидно? Я хочу «поговорить» с Йонасом. Мы с Аней слишком долго терпели. Давно пора было лично наведаться к нему, — от её взгляда и голоса исходил холод.

Возникло ощущение, что если я не остановлю её сейчас, она наделает глупостей.

— Успокойся, — я положил руки ей на плечи, пытаясь усадить обратно на скамейку.

— Отвали! — она отмахнулась.

— Ты думаешь, что, выплеснув гнев, ты что-то изменишь?

— Да.

— Ты не вернёшь её к жизни!

— Я знаю.

— Тогда чего ты хочешь этим добиться?! — я схватил её за руку, снова пытаясь остановить.

— Хочу избавиться от сожалений.

— Да ты только жизнь себе сломаешь! Организация тебя уничтожит!

— Пусть попробуют. Я сказала, отвали от меня! — выдернув руку, она убежала прочь.

Разумеется, я бросился за ней.

«Но на дворе стояла ночь, и в определённый момент я потерял её из виду. Поэтому я решил немедленно отправиться к дому Йонаса. Город был невелик, да и его отец — влиятельная фигура, поэтому я знал, где они живут».

— Часть 6 —

«Прибыв к дому Йонаса, я не обнаружил ничего подозрительного».

Неужели я успел раньше Иримэ? Сомнительно… А может, она уже внутри? Вот же незадача!

Пришлось перелезть через высокий забор. Охранная собака спит. Или Иримэ её убила? Следов крови вроде нет. Здесь полно камер, так что пришлось накинуть капюшон.

В какую же переделку я ввязываюсь… Но нужно удостовериться. Я не могу позволить ей убить их. Не хочу, чтобы у неё возникли неприятности. Анна мертва, убийство этих двоих абсолютно ничего не изменит. Мы — жалкие попаданцы, для которых время остановилось. За долгую жизнь мы найдём ещё много друзей, главное — продолжать жить. Я не хочу позволять ей ставить крест на своей жизни, ведь далеко не всё потеряно. Да, это больно, я согласен. Но нужно уметь терпеть. Без этого ведь не выжить.

Тем временем я забрался через окно на втором этаже. У них огромный особняк, здесь можно потеряться! Куда мне теперь идти?

И вдруг я увидел, как в одной из комнат загорелся свет. Идя на него, я оказался на кухне. Она была просто огромной, возможно, даже больше, чем та квартира, в которой мы, пятеро, проживаем. Вдалеке я увидел Йонаса, который стоял у холодильника, попивая сок. Он включил телевизор и стал перелистывать каналы, пока не остановился на новостях. Всё потому, что увидел там знакомое лицо. Иримэ не добралась сюда, можно спокойно выдохнуть, возможно, она остыла…

— Эта безродная сдохла? Наконец-то, а то задолбала ныть на каждом уроке, — сказал парень, допил сок и выключил телевизор.

Я думал, что он ведёт себя так в школе, чтобы привлекать внимание. Неужели он и правда такой? Ему смешно, что её мать убили? Ему смешно, что её отец чуть ли не убил её саму? Я считал, что это всё шутки… Но это всё была правда? Сейчас он радуется, что она умерла? Серьёзно?

Он такой же, как и Харуэм. Вот только мы далеко не в средневековье… И этот придурок родился с серебряной ложкой во рту. К чему эта ненависть? Почему он такой? Почему такие, как он, не могут просто жить, не причиняя вреда другим… Жалкая мразь…

«С каждой секундой моё дыхание становилось всё тяжелее. Я стоял посреди тёмной кухни, закипая от ярости».

Как могли появиться существа, подобные ему? Неужели они существуют в каждом мире? Постойте, ведь именно такие, как он, управляют этим миром. Тогда возникает другой вопрос: зачем существуем мы? Являются ли наши ничтожные жизни совершенно бесполезными? Мои мама, папа, Рэо… Неужели их жизни тоже ничего не стоили?

Да к черту всё!

С силой ударив по столешнице, я вызвал огненный столб, который, взорвавшись, поджёг кухню. Все оконные стёкла в доме треснули, а некоторые были выбиты полностью.

Страдайте, проклятые ублюдки!

— Ах… — острая боль пронзила голову, и я упал на пол.

Что за чертовщина?

«Я чувствовал, как мой мозг буквально плавится. Перед глазами темнело, вены наливались, готовые лопнуть. Я уже испытывал нечто подобное. В тот самый день, когда впервые лишился всего запаса маны».

Какого чёрта? Неужели у меня закончилась мана? Да я столько маны не вливал в это заклинание! Ай… А-а-а-а-а!

«Мне отчаянно хотелось кричать. Боль была невыносимой. Я действительно лишился маны, но как это произошло? Всё довольно просто. После схватки с Харуэмом у меня осталось совсем немного маны, но я этого не осознавал, лишь предполагал, что это так. Мы довольно быстро нашли Землю, поэтому мана перестала восстанавливаться, ведь здесь её просто нет, неоткуда черпать. В искажённом зеркале я утратил ощущения, которые впоследствии нам вернул чип в шее. Однако, местные жители не могли вернуть нам ощущение внутренней маны, так как они понятия не имеют, что это такое. Я не чувствовал, сколько у меня маны, и даже не задумывался о том, что она не восстанавливается. Ну, а о том, что её осталось в обрез, и подавно. Используя ману в поезде, затем ещё в различных ситуациях по минимуму, я довёл её запас до критически низкого уровня. Применив заклинание сейчас, я окончательно исчерпал её. И в тот же миг нервная система начала сбоить. Обычно этот процесс занимает около минуты, и поэтому долго терпеть не приходится, но тогда это стало для меня новой реальностью. Я не мог восстановить ману, и единственное, что мне оставалось — страдать».

«Я начал безумствовать, в голову лезли навязчивые мысли, которые я совершенно не мог контролировать. Пытаясь бороться с ними, я лишь усугублял своё состояние. Становилось всё хуже и хуже».

На кухню подоспели родители Йонаса, а также он сам явился собственной персоной.

— Что здесь произошло?!

— Может, газовый хлопок?

— Да как-то не похоже.

Они ещё не видели меня, так как кухня была просторной.

— Эй, смотрите! — Йонас первым заметил меня, распростёртого на полу.

Чёрт! Нужно бежать! Но тело не слушается! Сука!!!

— Это он всё устроил!

— Где, чёрт возьми, охрана?! — отец пребывал в шоке.

— Звоните в полицию! — мать запаниковала.

— Оливер?! — этот идиот стянул с меня капюшон и увидел лицо.

Сука… Дороги назад нет… Ха-ха-ха-ха… Это конец… Ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — я совершенно не мог контролировать свой смех. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Если это мой конец, тогда хотя бы не потяну за собой Иримэ. По иронии судьбы, ко мне начали возвращаться силы, хотя дышать было больно. Я схватил нож и хотел полоснуть им горло паршивого ублюдка, но прямо у самой глотки успел остановиться.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — смеясь ему в лицо, я ударил его ногой, сбив с ног.

В его глазах читался лишь ужас. Я доволен. Давно хотел увидеть такой взгляд. Кайф.

Схватив его мать за волосы, я бросил её на колени и приставил нож к горлу.

— Нет! — закричал Йонас.

Не колеблясь, я перерезал ей горло кухонным ножом.

Выражение его лица было просто ошеломляющим!

— Ну как… почему ты не смеёшься? Твоя мать померла, разве это не смешно? — спросил я.

Пожалуйста… пусть это будет сон… пожалуйста, пусть это будет сон, пожалуйста, пусть это будет сон, пожалуйста…

Я не контролирую себя… нет, вернее, контролирую, но эти мысли… эти действия, словно не я…

«Лишившись маны, я моментально начал терять рассудок».

— Ты тварь! Вонючая тварь! Я тебе ничего не сделал! Какого чёрта ты это со мной делаешь?! — кричал Йонас.

Я ударил его по лицу несколько раз и потащил за волосы к отцу, который отошёл в соседнюю комнату. Он ещё не видел, что здесь произошло.

Пожар тем временем продолжал охватывать здание, но затем включилась пожарная сигнализация и начала распыляться вода. Подойдя сзади к его отцу, я пронзил ему печень, и эта жирная скотина рухнула на землю.

Перевернув его, я сел на живот и нанёс около тридцати ножевых ударов в грудь. После такого не выживают.

— А вот и папаша помер, ну что, хотя бы теперь смешно?

Йонас бросился на меня, но снова получил удар в лицо и упал.

— Скажи, почему ты стал такой мразью? — спросил я его.

— Это ты мне говоришь?! Конченая мразь! Ты убил их… Ты убил их!!! — кричал он, и я заметил, что у него отсутствует несколько зубов. Нормально я его ударил.

— Я просто хотел, чтобы ты испытал то, что чувствуют такие, как мы. Отец Ани ведь убил свою жену на глазах у дочери, но тебя это не сильно заботило. Наоборот, ты смеялся с этого. Так почему сейчас тебе не смешно? Почему ты ноешь как девчонка, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Хватит ныть.

— А-а-а-а-а-а-а! — корчась от боли, он не мог подняться, чтобы воспротивиться мне.

— Или что, когда это касается тебя самого, то это другое? Так вот знай — ничего подобного. Ты никчемная мразь, которая получает по заслугам, а значит справедливость существует.

— Тебе конец! Я сделаю все, чтобы твоя жизнь превратилась в ад!

— Я знаю. Рано или поздно, я тоже получу по заслугам, за то, что посчитал себя поборником справедливости. Но моя жизнь превратится в ад не благодаря тебе.

С этими словами я лишил жизни и Йонаса. Можно было оставить его в живых, заставить его страдать, но высока вероятность, что Иримэ все равно прикончит его. Не хочу, чтобы она брала грех на свои плечи.

Закончив с этой мразотной семьей, я покинул их особняк до приезда полиции. Только оказавшись снаружи и вдохнув свежего воздуха, я наконец-то осознал, какой кошмар натворил. Помутнение сознания? Да плевать. Я настоящий ублюдок, и искать оправданий не намерен… Потому что ничто не способно оправдать мною содеянное.

— Часть 7 —

У ворот стояла Иримэ, смотрящая на пожар огромными глазами. А затем, она увидела окровавленного меня.

— Ты… что ты наделал?

— Он мертв, как ты и хотела, — миновав девушку, я пошел дальше.

— Постой! — выкрикнула она. — Куда ты собрался?!

— В бега, куда же еще? Я убил троих, и сжег дом.

— Что ты несешь… — ее взгляд повело на окровавленные руки и красные пятна на одежде. — Это ведь шутка, правда?

— Разве похоже, что я шучу? Не переживай, тебе больше не о чем беспокоиться. Справедливость восторжествовала, ю-ху! Ты же этого хотела, верно?

— Подонок! — она ударила меня по лицу, но я не свалился. — Это должна была быть я! Я должна была убить его! Это моя месть! Что ты натворил!

— За то тебе не пришлось пачкать руки. Так что живи… надеюсь, у тебя получится найти свое счастье.

— Ха… вот значит как? Ха-ха-ха-ха-ха, — нервно рассмеялась девушка. — Счастье значит, да? Тупой придурок… хотя нет, это я тупая дура. Нельзя было тебе верить. Ты с самого начала и не думал обращать на меня внимание. Тебе все время было плевать на мои чувства. Ты эгоистичный придурок! Все твои громкие заявления были лишь чтобы воздух сотрясти. Я так ждала от тебя этих слов… так ждала, что ты скажешь их мне, — Иримэ опустила руки. — Я ненавижу тебя.

От любви до ненависти один шаг, или как говорят? Ха-ха… Я ждал от нее другие три слова, но в принципе сейчас только такие я и заслуживаю.

«Даже тогда наши отношения еще можно было спасти, если бы я просто позвал ее с собой. Я уверен, эльфийка была готова последовать за мной в самый ад, но я просто отвернулся от нее… снова. Неважно какие цели я преследовал, главное результат. И в результате, я предал ее, хотя обещал, что буду с ней до самого конца».

— Я правда надеюсь, что у тебя все будет хорошо, — сказал ей я. — Прощай, Иримэ.

— Заткнись. Не смей больше никогда говорить мне подобное. Чтобы я поверила кому-нибудь вроде тебя? Да больше никогда в жизни! — начала истерить Иримэ. — К черту эту Землю, к черту этот дом, эту школу, тупоголового Брауна и остальных придурков! Я всегда ненавидела все это! Но продолжала терпеть только из-за тебя! И вот каков твой ответ?!

Я больше ничего ей не сказал и пошел прочь, но со спины все равно продолжали доноситься ее крики, кажется, она скорее выговаривалась самой себе, нежели мне:

— Я столько раз подавала тебе знаки, что мне здесь некомфортно, и что я слышала в ответ? Да ты просто не пробовала, Иримэ! Да все будет хорошо, Иримэ! Не делай этого, Иримэ! Живи так как я хочу, Иримэ! Забудь о своей собственной жизни, Иримэ! Мы с тобой единое целое, Иримэ! И я терпела! Терпела! Терпела! Все чтобы услышать: — я тебя люблю, Иримэ! Но нет, я получаю: — прощай, Иримэ! Оставайся здесь одна, Иримэ! Если ты правда думаешь, что таким способом защищаешь меня, то я ненавижу тебя вдвойне!

Кажется, у нее тоже сорвало крышу. Жаль, что я ничем помочь не могу. Да и как оказалось, я вовсе не тот, кто может ей помочь. Она во всем права, я ничтожество.