Перерождение в раба (Новелла) Том 1 Глава 10 Сильнейший среди рабов

С этими мыслями Энель подошёл к клетке, где уже находились остальные рабы. Все сидели на своих местах, ожидая, когда принесут еду.

Энель последовал их примеру, усевшись и став ждать. Параллельно, чтобы не тратить время зря, он решил немного попрактиковаться в культивации. Закрыв глаза, он вновь увидел свою апертуру — она всё ещё была в зачаточном состоянии. Энель наблюдал, как этот таинственный орган поглощает ману, находя это зрелище почему-то забавным.

Примерно через час сердце маны снова начало отторгать энергию, что означало: апертура насытилась. Заметив это, Энель немедленно прекратил культивацию и вернулся в реальность. Однако к этому моменту там его уже ожидала несколько неловкая ситуация.

Дело в том, что пока Энель культивировал, принесли еду. Поскольку её должен был раздать главный раб, никто не смел притронуться к пище. Быстро осознав положение вещей, Энель почувствовал легкое смущение и решил произнести несколько слов, чтобы немного разрядить обстановку.

— Прошу прощения, я медитировал и заставил всех вас ожидать. Мне очень жаль.

Энель произнес эти слова неожиданно легко, что удивило его самого. Конечно, он не испытывал глубокого раскаяния — для него это было лишь проявлением банальной вежливости, не более.

Однако для других рабов его слова прозвучали несколько странно. В конце концов, он был их лидером и имел полное право задержать обед на любое время, и никто бы не посмел возразить.

Тем не менее, он извинился перед всеми, несмотря на свой статус. Остальные не ожидали такого поступка — Фалько и Ник почти одновременно воскликнули от удивления.

— Не стоит извиняться, ведь вы наш глава. Как мы могли начать трапезу без вас? — воскликнули они в унисон.

Энель слегка улыбнулся в ответ, после чего рабы приступили к общему ужину.

По завершении трапезы к Энелю неожиданно подошла Сара. Серьезное выражение её лица несколько смутило его, но, несмотря на это, он произнес:

— Если ты снова пришла из-за той ситуации, то я уже всё сказал — это не из-за тебя.

— Нет, я по другому вопросу! — быстро ответила девушка, слегка покраснев.

— И по какому же?

— Ты сказал, что медитировал, но обычные люди, занимающиеся медитацией, не впадают в такой глубокий транс. Ты не реагировал на нас, даже когда мы кричали.

— К чему ты клонишь? — спросил Энель, его голос внезапно стал серьезным.

— Ты ведь занимаешься культивацией, верно?

— А что, если и так? Я спрашивал других рабов, и они подтвердили, что здесь это не запрещено.

Энель сделал секундную паузу, а затем, вспомнив некоторую информацию, продолжил уже в более непринужденной манере.

— Более того, насколько я понял, местное руководство будет только радо, если их низкосортные рабы начнут хоть как-то прогрессировать в культивации. Ведь тогда их ценность возрастёт естественным образом. А значит, в будущем их можно будет перепродать значительно дороже.

Услышав слова Энеля, девушка резко покачала головой в знак несогласия и незамедлительно решила подробно объяснить суть своих, на первый взгляд, непонятных действий.

— Ты меня неправильно понял, я не это имела в виду. Просто мы с братом тоже занимаемся культивацией. Правда, талант у нас посредственный — в лучшем случае пробудить апертуру мы сможем не раньше чем через двадцать лет...

— Значит, у вас талант четвёртого класса! — вмешался Энель.

— Да, всё именно так, — кивнула Сара. — Наш отец был старейшиной деревни. Он потратил целое состояние, чтобы добыть два невероятно редких артефакта. С их помощью можно точно определить, какой именно у человека талант к магии. К сожалению, нам в этом плане не слишком повезло...

Она усмехнулась, но в её голосе прозвучала нотка горечи.

— Говоря прямо, нам с братом ужасно интересно, какой талант у тебя, — добавила она уже с искренним энтузиазмом.

Энель пожал плечами. Не было смысла увиливать — в её взгляде не ощущалось ни злости, ни скрытых мотивов. Лишь неподдельный интерес. Поэтому он ответил прямо.

— Честно говоря, я и сам не знаю, какой у меня уровень таланта, — признался Энель. — Уверен лишь в одном: он не слишком высок. Возможно, такой же, как у вас.

Он замолчал на мгновение. В голове внезапно возникла идея — простая, но, как ему показалось, весьма интригующая. Энель перевел взгляд на Сару.

— Можешь ответить на один мой вопрос? — он слегка прищурился, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Да, конечно. — Девушка склонила голову набок, едва заметно улыбнувшись.

— Сколько вам с братом понадобилось времени, чтобы научиться ощущать ману и поглощать её?

Услышав вопрос, девушка на мгновение задумалась, словно мысленно вернувшись в прошлое.

— Ну, смотри, — медленно произнесла Сара, будто мысленно пересчитывая годы. — Мы начали культивировать, когда нам было по десять лет. Сейчас нам семнадцать, а значит, ощущать и поглощать ману мы смогли примерно в четырнадцать. Выходит, на это ушло как минимум четыре года.

Этот ответ заставил Энеля глубоко задуматься. Слова Сары несли в себе лишь одну мысль — его собственный талант, без сомнения, превосходил четвертый класс. Эта новость была просто потрясающей, ведь такой уровень таланта обещал, что первый ранг мага — это далеко не предел его возможностей.

Внутренне он еле сдерживал бушующий восторг, но внешне сохранял абсолютное спокойствие. Ни малейшая тень эмоций не промелькнула на его лице. На всякий случай Энель солгал, что ему потребовалось примерно столько же времени, и на этом их разговор подошёл к концу.

Для Энеля не было секретом, что в этих местах многие рабы занимались культивацией. В конце концов, даже в его родную небольшую деревню, где проживало всего чуть больше сотни человек, когда-то заглядывал настоящий маг. Поэтому разговор с Сарой не показался ему чем-то из ряда вон выходящим — он уже не раз беседовал с разными рабами о культивации, и в этом не было ничего удивительного.

«Я почти уверен, что мой талант относится к третьему уровню. К такому выводу несложно прийти, если просто сложить два и два. Люди со вторым уровнем, насколько мне известно, способны пробудить апертуру всего за несколько месяцев. Их путь прямой и ровный, как дорога, вымощенная камнем.

Я же к ним явно не отношусь. Совсем недавно только научился ощущать и поглощать ману, фактически я лишь в самом начале своего пути. Однако и к четвертому уровню себя причислять я тоже не могу. Сара и Артур за четыре года достигли того, чего я смог добиться всего за четыре месяца. Если хорошенько подумать, это прямое доказательство того, что мой талант значительно сильнее, чем у них.

Вот она — явная разница в уровнях таланта. Если я продвигаюсь настолько быстрее, чем обладатели четвертого уровня, то страшно даже представить, с какой скоростью растут те, у кого талант второго или, тем более, первого уровня. Думаю, по сравнению с ними я двигаюсь вперед, как улитка, ползущая по склону горы.

Кстати, Сара упомянула, что они с братом начали медитировать, когда им было больше десяти лет. Насколько я знаю, именно с этого возраста обычно разрешается приступать к культивации — раньше тело просто не готово к работе с маной.

Получается, я потерял почти пять лет впустую. Хотя, если быть точным, это был не я, а Элвис — прежний владелец этого тела. Лично я живу в этом сосуде всего полгода. С самого первого дня после перерождения я делаю всё, что в моих силах, чтобы выжить и стать сильнее.

Но всё же — неплохо! Весьма неплохо! Оказывается, я не такой уж и невезучий. Да, третий уровень таланта — это не второй и уж тем более не легендарный первый, но, как ни крути, мне всё равно невероятно повезло.

Если бы это тело оказалось с четвертым уровнем таланта или, не дай бог, с пятым — даже не знаю, что бы я тогда делал. Возможно, шансов стать кем-то значимым у меня просто не осталось бы.

Энель искренне радовался своему открытию — впервые с момента, как попал в этот мир, ему так сильно повезло. На какое-то время ему даже показалось, что удача наконец улыбнулась ему.

В последующие дни Энелю приходилось драться слишком часто. Казалось, едва заканчивался один бой — на горизонте уже вспыхивал другой. Почти всегда причиной потасовок становилась Сара.

Всё дело было в том, что из пяти тысяч рабов девушек здесь было не больше сотни. Такая редкость делала их предметом нескончаемых споров, жадных взглядов и грязных намерений.

Подобная разница в численности рабов мужского и женского пола была вполне естественной, ведь девушек обычно продавали в сексуальное рабство. Здесь же они могли оказаться лишь в двух случаях.

Первый — если их красота была на слишком низком уровне. Второй — когда вакансии секс-рабынь банально оказывались переполнены. Тех, кого не смогли продать, просто бросали на рудники, чтобы выжать из них хоть немного прибыли.

Через две недели постоянных драк Энель успел заработать себе довольно высокую репутацию — даже в отдалённых тюрьмах о нём уже ходили слухи. Поначалу ему не нравилась такая популярность, и он нередко задумывался о том, чтобы прогнать Сару из своей клетки: всё-таки из-за неё было слишком много проблем.

Однако каждый раз, когда он всерьёз об этом задумывался, его останавливала мысль о том, что именно благодаря всем этим сражениям он семимильными шагами улучшал свои навыки рукопашного боя.

«На Земле я с восьми до семнадцати лет занимался боксом. Но после того как меня избил парень, занимавшийся борьбой, я перешёл в смешанные единоборства.

Дело в том, что именно этот спорт был максимально приближен к уличной драке. Ведь даже если ты боксируешь лучше других, кто сказал, что в настоящем бою всё будет по правилам бокса?

Собственно, со мной всё так и случилось: я ожидал честной драки на кулаках, но при первой же возможности меня повалили на землю и задушили, словно беспомощную собаку. Хоть на тот момент я и был мастером спорта по боксу, какой-то кандидат в мастера спорта по вольной борьбе без труда справился со мной меньше чем за одну минуту.

Тогда я и решил заняться смешанными единоборствами. Уже через год получил звание мастера спорта и с тех пор больше никогда не проигрывал ни одной уличной драки.

Один на один — неважно, кто стоял передо мной. Я всегда был уверен в своих силах, но, попав в этот мир, моя уверенность лишь возросла — ведь я стал намного сильнее. Постоянные бои на грани жизни и смерти дали мне воистину неоценимый опыт.

Всё дело в жестокости этого мира. Даже смешанные единоборства, которые гордо называют боями без правил, на деле переполнены ограничениями. Нельзя хватать за волосы, бить по позвоночнику, глазам, почкам, яйцам, нельзя наносить удары коленями в голову — и это лишь малая часть запретов. Насколько я помню, их там несколько десятков. Так можно ли после этого называть этот вид спорта боями без правил?

Лишь сейчас я понял, что все эти ограничения мешали мне максимально эффективно расправляться с моими врагами, но здесь, на этой планете, есть только одно правило: выживает сильнейший!

В настоящий момент, если я выхожу на рычаг локтя, даже не задумываясь, я довожу приём до конца и ломаю руку. Если начинаю кого-то душить — обязательно делаю это до потери сознания. Если бью кулаком по лицу — сразу стараюсь сломать нос, чтобы затруднить противнику дыхание. Короче говоря, довожу дело до конца.

Поначалу мне было не по себе от того, что я наносил эти ужасные травмы незнакомым людям, но теперь я, можно сказать, полностью привык и адаптировался к подобным вещам. Естественно, я не получаю от этого удовольствия, но и отвращения во мне это уже тоже не вызывает.

Чувствую, если бы прямо сейчас я столкнулся с прошлой версией самого себя, то с лёгкостью одержал бы победу. Раньше я был слишком скован правилами и моралью, а теперь почти полностью избавился от ограничений в своей голове. К тому же с каждой новой дракой мой боевой опыт стремительно растёт!

Допустив какую-то глупую ошибку, я быстро учусь и больше её не повторяю. Думаю, я начинаю раскрывать свой скрытый бойцовский потенциал — и мне это нравится. Я чувствую, что с каждым днём становлюсь всё сильнее!»

С такими мыслями Энель продолжал каждый день драться со всеми подряд. Как правило, в день он участвовал в одном или двух поединках, но бывали и такие дни, когда их количество возрастало в несколько раз. Поскольку все драки без исключения заканчивались его победой, с каждым днём вызовов становилось всё меньше и меньше, а однажды они и вовсе прекратились.

Благодаря всем этим подпольным боям вскоре Энелю удалось заменить всех старых и немощных рабов на молодых и сильных. Теперь он спихивал почти всю свою ежедневную норму на девятерых подчинённых. Поскольку все они были относительно молодыми и здоровыми, справлялись со своей работой они довольно неплохо.

Лишь изредка, когда поблизости оказывались надзиратели, Энелю приходилось делать вид, что он работает. В остальное же время он просто сидел на попе ровно и отдыхал, словно находился не на средневековом руднике, а на каком-то дорогом курорте.

Такое поведение Энеля сильно раздражало его подчинённых, но, к сожалению, сделать с этим они ничего не могли. Во-первых, он был их лидером, а во-вторых, в их глазах этот, на первый взгляд, обычный пацан казался слишком сильным и пугающим. Никто из рабов не хотел быть безжалостно задушенным или остаться с переломанными костями.

«Чёрт, именно этого я и боялся больше всего. Похоже, я здесь слишком хорошо устроился — в последнее время даже начали появляться мысли о том, чтобы остаться здесь навсегда!

Естественно, я стараюсь прогонять этот бред из головы, но всё же понимаю: лучше не затягивать с побегом. Если всего восьми месяцев рабства хватило, чтобы во мне зародились такие мысли, то что будет, скажем, через пять лет? Я не уверен, что случится за такой долгий срок, поэтому и понимаю, что с этим делом тянуть нельзя!»

В тот момент была уже середина зимы, снег падал довольно обильно. Энель сидел на большом булыжнике и с некоторой скукой наблюдал за тем, как рабы добывают руду.

Вдруг он заметил стремительно приближающийся силуэт. Сначала Энель подумал, что это надзиратель, поэтому быстро слез с камня и стал делать вид, что работает, как все остальные. Но когда загадочный силуэт подошёл ближе, стало понятно, что это просто другой раб. Следовательно, волноваться было не о чем.

«Очень интересно! Уже неделю никто не бросал мне вызов. Неужели сегодня мне удастся подраться?»

Вместе с этими мыслями Энель швырнул свою кирку в сторону и спокойно направился навстречу незваному гостю. Примерно через минуту они уже стояли друг против друга и молча обменивались оценивающими взглядами.

Первым неловкую тишину нарушил неизвестный раб — он назвал своё имя: Зик Миднайт. Как и ожидал Энель, парень и впрямь хотел затеять с ним драку. С виду Зику было примерно 25 лет. Чёрные короткие волосы и интересный шрам на лбу в форме квадрата делали его внешность довольно впечатляющей.

Естественно, Энелю сразу стало интересно: сам ли он себе поставил такую отметину или это сделал кто-то другой? Тем не менее озвучивать свои мысли он не стал — серьёзная атмосфера казалась неподходящей для таких странных вопросов.

Стоило Энелю мельком увидеть юношу, как у него сразу возникли предположения относительно личности последнего. В конце концов, среди рабов не так уж много обладателей столь примечательной отметины на лице.

«Ненароком слышал о парне со шрамом на лбу. Знаю, что он, пожалуй, самый влиятельный здесь. Удивительно, весьма любопытно!» — пронеслось в голове Энеля. С этими мыслями он тут же занял боевую позицию, полностью готовый к возможному столкновению. Его не интересовали пустые прелюдии, поэтому он стремительно перешёл к действиям. Однако по какой-то неведомой причине Зик внезапно остановил его, спровоцировав краткий, напряжённый диалог.

— Постой, ты что творишь? Я ведь не говорил, что хочу драться прямо сейчас. Тебе что, нравится устраивать поединки без зрителей?

Быстро произнеся это, Зик на мгновение замолчал, пристально взглянул Энелю в глаза и уже более спокойно продолжил:

— Знаешь, сейчас многие считают тебя сильнейшим среди рабов. Я, разумеется, не согласен с этим утверждением. Поэтому предлагаю решить, кто здесь главный, раз и навсегда. Сегодня, когда рабочий день подойдёт к концу, встретимся здесь же. Устроим публичное разбирательство!

— Ха-ха-ха! Право, с чего ты взял, что я буду действовать так, как тебе удобно? — с напором ответил Энель и, не колеблясь, ринулся вперёд.

Ему было совершенно безразлично звание сильнейшего раба. Всё, чего он жаждал, — это достойное сражение. Максимальная власть, доступная рядовым рабам, уже была в его руках. Теперь оставалось лишь оттачивать свои навыки в боях.

Когда Энель перешёл в атаку, Зик, к его величайшему удивлению, не принял бой. Вместо этого он просто обратился в бегство, крикнув на прощание, чтобы Энель дождался его конца рабочего дня и никуда не уходил.

Естественно, Энелю не понравилось столь беспардонное бегство противника, и он с упорством принялся его преследовать. Увы, Зик оказался весьма неплохо подготовлен к спринтерским забегам, и все попытки настичь его оказались тщетны.

Остановившись, Энель с некоторой долей презрения бросил взгляд на удаляющуюся спину Зика. Одновременно с этим в его голове зародились мысли:

«Признаться, не ожидал, что этот негодяй просто сбежит. Впрочем, скрываться от меня вечно он не сможет. Так или иначе, рано или поздно я его поймаю!»

Поначалу, учитывая, как бесцеремонно Зик сбежал, Энель сильно сомневался, что тот появится сегодня для поединка. Ему казалось, что бой едва ли состоится. Однако, к его удивлению, под конец дня сей хитрец всё же явился, как и обещал.

В тот момент, буквально за несколько минут, вокруг Энеля и Зика образовалось плотное кольцо, составленное из огромной толпы рабов.

Среди собравшихся нашлось даже несколько стражников. Обычно они не вмешивались в подобные схватки, ведь если рабы действительно хотели драться, они всё равно находили способ. Так стражники могли хотя бы задержать их в нужный момент, предотвращая летальный исход. Но самое главное — они могли наблюдать бесплатное зрелище, против чего не возражали.