Перерождение в раба (Новелла) Том 1 Глава 13 Спасительная лиана

Обрыв высотой около пятисот метров стремительно приближался, превращая каждое мгновение падения в вихрь неописуемых эмоций. Летя вниз, Энель не думал ни о чём — ведь он уже полностью смирился с неизбежной смертью.

Внезапно его взгляд зацепился за длинную лиану, свисавшую с отвесной скалы. Увидев спасительный шанс, он мгновенно ухватился за неё всем телом, отчаянно цепляясь за жизнь, словно упёртый таракан.

К несчастью, скорость падения была уже слишком велика, и трение мгновенно разодрало кожу на его руках в клочья. Острая, жгучая боль пронзила ладони, будто огонь прошёлся по нервам, разрывая мышцы и оставляя кровавые полосы.

Несмотря на это, Энель держался из последних сил. Это был его единственный шанс выжить. Поэтому пальцы сжимали лиану с такой силой и отчаянием, что боль не могла поколебать его решимости.

Когда кожа на ладонях полностью стёрлась, обнажив мясо и кость, скорость падения начала замедляться. Лиана скрипела и дергалась под его весом, смягчая полёт, но полностью остановить его не могла.

Пальцы почти не слушались, хватка слабела с каждой секундой, а кровь обильно пропитывала грубые волокна лианы. В тот самый миг, когда Энелю показалось, что падение вот-вот прекратится, лиана внезапно закончилась. Опора исчезла, и парень вновь рухнул вниз, прямо в пустоту.

К счастью, примерно через пятнадцать метров внизу мелькнул каменный уступ. Он не успел ни сгруппироваться, ни смягчить удар — тело с глухим, влажным звуком врезалось в скалу.

Вслед за ним с оглушительным грохотом на каменный балкон упала волчица. У неё не было спасительной лианы, поэтому падение на полной скорости оказалось для неё смертельным.

Расстояние от края обрыва до выступа составляло около ста пятидесяти метров. Для огромной хищницы этого было более чем достаточно, чтобы её тело оказалось сильно обезображено. При столкновении с камнем волчица получила серьёзные повреждения: хруст костей разнёсся эхом по пространству, кровь брызнула во все стороны.

Смерть наступила мгновенно, без единого шанса на спасение. Энелю невероятно повезло: волчица упала всего в шаге от него. Если бы она рухнула прямо на него, человек оказался бы раздавленным, словно насекомое.

Но радоваться было некогда — в этот момент Энель неистово кричал от боли. Падение с такой высоты обошлось ему крайне дорого. Ладони оказались разодраны практически до костей, и каждая попытка пошевелить пальцами отзывалась огненной болью.

Обе ноги были сломаны — любое движение причиняло новую вспышку острой боли. Не лучше обстояли дела и со спиной. Вдоль позвоночника то и дело пробегала сильная колющая боль, и Энель совершенно не понимал, насколько серьёзной оказалась эта травма.

Сейчас он кричал в агонии, но голос не достигал полной силы — для полноценного крика просто не хватало воздуха. Падение с такой высоты сильно повредило лёгкие: ушиб был сильнейшим, дыхание срывалось, каждый вдох давался с трудом и с ощущением, словно грудную клетку сжимает огромный валун.

Минуты агонии тянулись бесконечно, пока организм наконец не сдался. В какой-то момент перед глазами потемнело, мир закружился, и парень окончательно потерял сознание.

Несколько часов Энель пробыл в беспамятстве. Когда сознание постепенно вернулось, перед глазами всё ещё слегка плыло, а тело напоминало один сплошной источник боли. Однако самые острые ощущения уже отступили, и он смог наконец собраться с мыслями.

«Чёрт... Хоть я и рад, что остался жив, падение с такой высоты не прошло бесследно. Всё тело ломит, а тошнота и головокружение мешают нормально мыслить. Судя по всему, я получил сильное сотрясение...»

Мысли Энеля были тревожными, однако сейчас его волновало не только собственное состояние. С трудом повернув голову направо, он заметил бездыханное тело волчицы. На удивление, в его взгляде не было особой ненависти к этому существу — лишь облегчение и тихая радость от того, что она упала не на него.

Вскоре после того, как Энель посмотрел на мёртвую волчицу, он решился впервые взглянуть на свои до жути искалеченные ноги. На самом деле, он с самого начала чувствовал, что с ногами определённо что-то не так, и именно поэтому долгое время упорно не хотел смотреть вниз.

К сожалению, так не могло продолжаться вечно. Чтобы трезво оценить своё нынешнее положение и понять, на что он вообще способен, Энель фактически был обязан провести хотя бы поверхностный осмотр повреждённых конечностей.

Когда он это сделал, худшие опасения подтвердились. Обе ноги были сломаны. Их неестественный изгиб выглядел настолько жутко, что Энель невольно отвёл взгляд, не желая лишний раз смотреть на последствия своего падения.

Удивительно было то, что увиденное не вызвало в нем ни крика, ни паники. Энель лишь молча оценил ситуацию и пришёл к неутешительному выводу: если срочно не вправить кости и не зафиксировать переломы, выбраться из этой передряги живым будет практически невозможно.

Осознав это, он с трудом приподнял голову и осмотрелся по сторонам в поисках чего-нибудь полезного. Однако окружающее пространство выглядело удручающе пустым. Поблизости не было никаких ценных материалов. Лишь бесполезные камни, обрыв и тёмный проход в неизвестную пещеру неподалёку.

Выбор был очевиден и одновременно пугающ. Оставаться на месте означало медленно ждать своего конца. Пещера же, какой бы опасной она ни казалась, давала хотя бы шанс на спасение.

Недолго раздумывая, Энель начал ползти. Медленно и мучительно, подтягивая тело одними руками и стараясь лишний раз не тревожить сломанные ноги. Со стороны это выглядело довольно жалко — человек, ещё недавно способный свободно двигаться, теперь полз по земле, словно грязный червь.

Каждый сантиметр пути отдавался болью во всём теле, но Энель не останавливался. Стиснув зубы, он упорно полз внутрь, цепляясь за единственную надежду — что в этой тьме найдётся хоть что-то, способное помочь ему выжить.

Примерно десять минут спустя до его ушей донеслось едва различимое журчание воды. Поначалу оно было почти незаметным, однако постепенно становилось всё отчётливее. Этот звук вселил в Энеля надежду, и он, превозмогая боль, продолжил двигаться вперёд.

Вскоре, преодолев широкий проход и миновав несколько острых каменных выступов, парень наконец добрался до источника звука. Перед ним появился водопад, сверкающий в полумраке пещеры. Прозрачные струи воды падали с небольшой высоты и при слабом освещении казались почти магическими.

Водопад оказался ни слишком большим, ни слишком маленьким. Свод пещеры поднимался примерно на шесть–семь метров, создавая ощущение простора и глубины. Сам поток воды срывался вниз с высоты около трёх метров — ровной, спокойной струёй, мягко падая в озеро у основания.

Смотря на эту удивительную картину, Энель не мог не признать: перед ним было неописуемо красивое место. На миг даже боль отступила, уступив место немому восхищению.

Спустя некоторое время, когда Энель подобрался вплотную к водопаду, его внимание привлёк другой, не менее красивый объект — небольшое озеро у основания потока.

Вода в этом водоёме оказалась кристально чистой. Сквозь её прозрачную гладь отчётливо просматривалось дно, усыпанное светящимися кристаллами. Они мягко излучали спокойный синий свет и вместе с водопадом и отражениями на поверхности озера создавали по-настоящему завораживающее мерцание.

Энель, не раздумывая, опустил своё лицо к озеру и начал из него пить. Несколько дней он без передышки бежал сквозь суровый дикий лес, из-за чего сейчас его организм был полностью истощён.

Когда он наконец оторвал голову от воды, лёгкие наполнились свежим воздухом, а тело, уже долгое время изнемогавшее от невыносимой жажды, ощутимо расслабилось.

Напившись до отвала, Энель инстинктивно улёгся на спину и закрыл глаза. За эти несколько дней без сна и отдыха он действительно очень сильно устал и уже долгое время был на пределе. Когда он наконец почувствовал, что находится в относительной безопасности, напряжение спало, и усталость взяла верх — он моментально уснул.

Ему снился прекрасный сон, в котором он и его жена, Элизабет, жили мирной и спокойной жизнью. Но внезапно Элизабет, с непривычно странной улыбкой на лице, предложила поиграть в прятки. Энель без раздумий согласился, поддавшись лёгкому, почти детскому азарту.

Сначала прятался Энель. Однако, как бы он ни старался скрыться, Элизабет находила его почти мгновенно. Казалось, любое, даже самое надёжное укрытие становилось полностью прозрачным в тот самый миг, когда он туда заходил.

Спустя некоторое время они поменялись ролями. Теперь пряталась Элизабет, а Энель получил долгожданную возможность взять реванш. По крайней мере, именно на это он рассчитывал.

К сожалению, когда настала его очередь искать, как бы Энель ни старался, найти Элизабет у него никак не получалось. Целый день он метался по дому, заглядывая в каждую комнату, проверяя все углы. Несколько раз он даже выходил на улицу — правда, это не дало никакого результата.

К вечеру Энель был полностью растерян. У него не было ни малейшего понятия, куда могла пропасть его жена. Внезапно его охватила паника. Парень начал громко звать Элизабет, требуя, чтобы она немедленно показалась. Но сколько бы он ни кричал, его призывы оставались без ответа.

В следующий момент небо потемнело, и наступила глубокая ночь. На небосводе ярко светила кровавая луна, заливая всё вокруг тревожным багровым светом.

За считанные секунды со всех сторон Энеля окружили жуткие волки. Не оставляя ни секунды на осмысление происходящего, они бросились на аппетитного человека.

Острые клыки раз за разом вонзались в плоть, когти рвали тело, а земля под ним быстро пропитывалась тёплой кровью. Хоть Энелю однажды уже довелось умереть подобным образом, по понятным причинам привыкнуть к такому было просто невозможно. Монстры действовали быстро и хладнокровно, из-за чего вскоре его тело было разорвано на куски.

Энель очнулся у озера, покрытый холодным потом. Его тело ломило с такой силой, что пошевелить даже пальцем было тяжело, а липкая грязь смешивалась с потом на коже.

Без малейшего колебания он подполз к воде и погрузился в небольшое озеро, стремясь смыть с себя кровь, пыль и остатки кошмарного сна. Ледяная вода обожгла кожу, но вместе с болью принесла кратковременное, почти мучительное облегчение.

Выбравшись обратно на камни, Энель тяжело вздохнул, позволяя телу хотя бы на миг прийти в себя.

Его взгляд невольно упал на ладони — и сердце болезненно сжалось. Кожа в местах повреждений уже начала темнеть, а края ран выглядели расплывшимися и воспалёнными, словно плоть начинала медленно разлагаться.

Энель принял этот факт почти мгновенно. Действительно, перед тем, как уснуть, он так и не обработал свои раны. И теперь цена этой ошибки начинала проявляться.

Однако самым ужасным было другое. Попытка слегка пошевелиться тут же отозвалась в спине острой, жгучей болью — будто раскалённое лезвие пронзило позвоночник. Дыхание сбилось, перед глазами потемнело, и тело инстинктивно застыло, боясь повторить движение.

Очевидно, травма спины оказалась куда серьёзнее, чем предполагал Энель. Любое, даже мизерное, движение превращалось в настоящее испытание. По сути, он был прикован к каменному полу пещеры, оставалось лишь ползти, подобно ничтожной букашке.

Лежа на спине, Энель неподвижно разглядывал каменный потолок пещеры, позволяя взгляду блуждать по его неровностям и острым выступам. Мысли метались и сталкивались с пугающей скоростью, но, увы, никакой пользы это не приносило. Найти разумное решение сложившейся проблемы было практически невозможно.

Он прекрасно осознавал: без надлежащей обработки раны неизбежно начнут гнить. Но как провести эту самую обработку, не имея ни медикаментов, ни антибиотиков, ни даже простейших антисептиков, оставалось совершенно неясно. А ведь именно это было сейчас важнее переломов и боли в спине. Если инфекцию не остановить своевременно, итог был предрешён.

После недолгих размышлений Энель пришёл к простому, но единственно возможному выводу: сделать хотя бы минимум из того, что было в его силах. Ожидание и бездействие сейчас лишь приближали неотвратимый конец.

Первым делом он тщательно промыл все раны обычной водой из озера, особенно уделяя внимание ладоням. Холодная влага обжигала повреждённую кожу, но Энель терпел, понимая, что это лучше, чем позволить гниению распространяться дальше.

Затем он разорвал свою верхнюю одежду, с трудом превратив её в шесть неровных полосок ткани. Две из них он немедленно использовал, чтобы туго перевязать ладони, пытаясь хоть как-то защитить их от грязи и внешней инфекции. Оставшиеся четыре полоски он аккуратно отложил.

Закончив с перевязкой, Энель перевёл взгляд на тёмные глубины пещеры. Превозмогая боль, он начал искать там палки или любые другие подходящие обломки, которые могли бы послужить шинами.

Поиски заняли у него около двух часов. За это время Энель сумел найти четыре более-менее подходящие палки — неровные, шероховатые, но достаточно прочные, чтобы надёжно зафиксировать сломанные кости.

Убедившись, что всё готово, он на миг замер, собираясь с духом, а затем медленно перевёл взгляд на левую ногу. Она распухла до устрашающих размеров: кожа натянулась, а сама конечность была заметно вывернута вправо.

Не колеблясь, он сделал глубокий вдох и стиснул зубы с такой силой, что челюсти неприятно скрипнули. Вложив всю оставшуюся мощь в руки, Энель ухватился за ногу и резким, отчаянным движением попытался вернуть кость на место.

В тот же миг пещеру пронзил душераздирающий крик. Он ударился о каменные стены, многократно усилился эхом и на несколько мгновений заглушил даже шум водопада.

С первой попытки у него, конечно, ничего не вышло. Как только Энель попытался вправить кость, острая, обжигающая боль охватила его, полностью поглотив разум. Мир перед глазами резко померк, и он потерял сознание, не выдержав этой волны мучений.

Он очнулся лишь через двадцать минут. Голова гудела, тело дрожало, но хуже всего было то, что нога всё ещё оставалась сломанной...

Собрав последние остатки воли, Энель заставил себя продолжить. Медленно, со слезами на глазах, он повторил попытку. В тот же миг боль вновь заставила его тело непроизвольно содрогнуться, но на этот раз он не позволил себе потерять сознание.

Когда всё закончилось, он тяжело выдохнул, почти не веря, что ему действительно удалось задуманное. Затем, используя свои искалеченные руки, Энель приступил к самой примитивной, но от этого не менее важной части — фиксации.

Он приложил к левой ноге две неровные палки и туго стянул их полосами ткани. Импровизированная шина получилась грубой и далёкой от идеала, но теперь конечность была надёжно зафиксирована. Таким образом были израсходованы ещё две полосы ткани.

Завершив с левой ногой, Энель позволил себе кратковременный отдых — не столько для тела, сколько для разума. Он лежал неподвижно, вглядываясь в каменный свод, и медленно восстанавливал дыхание, собирая рассеянную волю по крупицам.

Затем его взгляд плавно переместился на правую ногу. Её состояние оказалось куда более плачевным: неестественное положение, сильный отёк, неоспоримые признаки как минимум двух переломов. Лишь одного взгляда хватило, чтобы осознать — вправить её будет намного труднее...

Несмотря на это, Энель не собирался сдаваться. Снова стиснув зубы и подавив последние отголоски страха, он ухватился за ногу и начал силой возвращать её в правильное положение.

Ощущения были поистине невыносимыми. Крик вырвался сам собой и эхом прокатился по пещере, ударяясь о каменные стены и звуча страшнее рыка дикого зверя, угодившего в ловушку.

В процессе этого Энель несколько раз срывался и начинал рыдать, словно испуганный ребенок, беззащитно всхлипывая от боли и ужаса, не в силах вновь прикоснуться к изувеченной ноге.

Но каждый раз — спустя минуты или даже часы — он всё же находил в себе силы продолжить. Он делал это не из храбрости или упрямства, а из отчаянного, почти инстинктивного желания выжить.

Часы мучений текли бесконечно. Но зато, когда всё наконец подошло к концу, обе его ноги были надёжно зафиксированы грубым подобием шин. Правда, цена оказалась весьма высокой. Бесконечные крики сорвали Энелю голос. Сейчас горло горело так, будто по нему прошлись наждачной бумагой.

Глаза болели не меньше. От чудовищного напряжения и давления полопались почти все капилляры, и белки залило кровью, превращая его взгляд в пугающее, почти нечеловеческое зрелище.

Вскоре после того, как Энель разобрался со своими ногами, он с трудом начал медленно ползти из пещеры наружу. Каждое движение отзывалось острой болью в руках и спине, но, несмотря на это, он упорно продвигался вперёд.

Примерно через пятнадцать минут он достиг места, где всё это время мирно лежала волчица. Тело зверя, покрытое тонким слоем пыли и засохшей крови, оставалось неподвижным, словно застывшее навечно.

Энель осторожно подполз к туше вплотную и замер всего в нескольких сантиметрах от неё. После короткой паузы он резко наклонился и начал яростно грызть лапу волчицы.

Поначалу это давалось ему с огромным трудом: толстая шкура оказалась слишком жёсткой. Но после нескольких отчаянных попыток ему всё же удалось прогрызть кожу и добраться до мяса.

Когда это произошло, без лишних эмоций Энель приступил к самой необычной трапезе в своей жизни. Запах сырого мяса, холодная, почти ледяная плоть — всё это на удивление казалось ему восхитительным деликатесом из дорогого ресторана.

За один присест он съел не меньше килограмма сырого мяса: руки и рот неустанно работали, пока он жадно поглощал этот необычный источник пищи.

Когда трапеза закончилась, лицо Энеля было испачкано засохшей кровью зверя. Однако это была небольшая плата за возможность наконец утолить голод, который всё это время подтачивал его рассудок.

С трудом, преодолевая тяжёлую усталость, он начал ползти обратно вглубь пещеры. К тому времени сумерки уже плотно опустились на землю: свет почти полностью исчез, а воздух стал пронизывающе холодным.

К сожалению, в тот момент Энель оказался почти голым. Верхнюю одежду он пожертвовал на изготовление полосок для шин и импровизированных повязок — других материалов для фиксации переломов попросту не было.

Оставшись почти полностью обнажённым, он ясно понимал: на морозе его тело быстро окоченеет, и тогда смерть станет лишь вопросом времени. Единственным шансом на выживание в таких экстремальных условиях было переночевать прямо внутри ещё не до конца изученной пещеры.

Внутри подземелья действительно оказалось значительно теплее. Каменные стены неплохо защищали от ветра, и, хотя холод всё ещё ощущался, он больше не проникал в тело насквозь.

Энель быстро нашёл небольшое укромное место в глубине пещеры. Там он свернулся в тугой клубок, плотно прижал к себе колени и только тогда позволил себе немного расслабиться.

Ещё мгновение — и его сознание погасло. Он уснул почти мгновенно, словно избитая, израненная собака, полностью истощённая долгим и мучительным сражением на грани жизни и смерти.