Первоклассная удача, спокойная практика на протяжении 1000 лет. (Новелла) Том 1 Глава 517 Развязать кармические связи смертной жизни. Достичь Дао и стать Святым

Хань Цзюэ, услышав беседу Цзи Сяньшэня с другими, лишь криво усмехнулся.

По всей видимости, внутренние распри в Небесной Расе и впрямь не утихали. Если даже Цзи Сяньшэнь начал искать среди людей своих сторонников, то ситуация становилась действительно серьёзной.

Жаль только, что он допустил ошибку в расчётах.

Ведь именно здесь скрывался величайший талант на всей Поднебесной!

Сам Хань Цзюэ не проявлял особого рвения по отношению к Хань То, но пренебрежительный тон Цзи Сяньшэня неожиданно пробудил в нём желание немного подтолкнуть своего сына.

В конце концов, Хань То был его родным сыном. И если однажды тот прославится во всём Мире Бессмертных, отцу тоже будет приятно.

Хань Цзюэ перевёл свой взор на Хань То.

Юноша постигал основы совершенствования на небольшом городском холме. За прошедшие пять лет он ни разу не сталкивался с полями сражений: в Дуншоу почти не случалось серьёзных бедствий, а те немногочисленные волны нападений зверей оказались самыми слабыми.

Метод закалки тела, которому его обучила Цин Луаньэр, был вполне действенным. По крайней мере, среди сверстников в Дуншоу, даже если учитывать молодых культиваторов, Хань То уже не имел себе равных.

Хань Цзюэ сделал взмах рукой.

Сгусток духовной силы незаметно проник в тело Хань То.

Это должно было немного ослабить запечатанную родословную — примерно на одну десятитысячную долю. Этого было достаточно, чтобы талант Хань То взлетел до небес.

Полностью раскрывать кровь Хань Цзюэ не собирался. Родословная первозданного демона-небожителя была слишком могущественной. Хань То мог просто потерять себя, а то и привлечь нежелательное внимание Святых.

В тот же день юноша внезапно почувствовал необычайную лёгкость во всём теле. Сил стало значительно больше, а совершенствование — намного проще.

В тот год в Дуншоу появился выдающийся гений телесной культивации по имени Хань То. Ему ещё не исполнилось и двадцати, а он уже мог поднимать камни весом в миллион цзиней, чем поразил всех бессмертных наставников города.

Десять лет спустя Хань То в одиночку уничтожил все логовища свирепых зверей в окрестностях Дуншоу. Его имя стало известно и в соседних городах Человеческой Расы.

Однажды вечером Хань Цзюэ, Цин Луаньэр и Хань То ужинали вместе.

Хань То вдруг отложил свои палочки, глубоко вдохнул и посмотрел на отца.

— Отец, я решил последовать вашему совету. Я хочу покинуть Дуншоу и отправиться на поиски Пути Бессмертия.

Рука Цин Луаньэр, державшая чашу, слегка дрогнула. Она выдавила из себя улыбку.

— Тоэр, ты хорошо всё обдумал? Стоит уйти из дома — и дальше придётся полагаться только на себя.

Она лучше всех понимала, что означает путь совершенствования.

Если Хань То уйдёт сейчас, то к моменту его возвращения они с Хань Цзюэ, скорее всего, уже будут покоиться в земле.

Хань То глубоко вдохнул и серьёзно кивнул.

Затем он посмотрел на отца.

Хотя к этому времени он уже прославился как молодой гений Человеческой Расы, уважение к Хань Цзюэ ничуть не уменьшилось. Хань То всегда чувствовал, что отец далеко не прост и многое повидал в жизни.

Хань Цзюэ произнёс:

— Возможно, это наш последний семейный ужин. Поэтому сегодня ешь и пей досыта. Перед дорогой к Дао у меня для тебя есть лишь два совета.

Он сделал паузу.

— Совершенствуйся незаметно и держись подальше от неприятностей.

— Я не трогаю других, но и другим не позволю трогать меня.

Слова задели Хань То за живое. Глаза его покраснели. Он и сам понимал: когда он вернётся, мир будет уже совершенно другим.

Но подавить стремление к Дао он не мог.

Хань Цзюэ фыркнул:

— Не разводи сантиментов. Запомни: слёзы — самое бесполезное. Заплачешь перед чужими — они лишь решат, что тебя легко обидеть.

Хань То пришлось проглотить слёзы.

В ту ночь огни в доме семьи Хань не гасли до самого рассвета.

Рано утром Хань Цзюэ и Цин Луаньэр стояли у ворот, провожая взглядом уходящего Хань То.

Он оборачивался через каждые несколько шагов и наконец исчез за поворотом улицы.

Хань Цзюэ тоже испытал непривычную тоску. Он своими глазами видел, как Хань То рос, и теперь сын стал взрослым и ушёл искать свою дорогу. Ничего подобного он не чувствовал ни тогда, когда уходил Ян Тяньдун, ни когда покидал секту Пёс Небесного Хаоса.

Всё-таки родной сын — это совсем другое.

Цин Луаньэр, в конце концов, расплакалась и прижалась к мужу.

Годы продолжали идти.

Год за годом Цин Луаньэр старела.

Хань Цзюэ старел вместе с ней.

Они жили как обычная смертная супружеская пара.

Пятьдесят лет спустя.

Состарившаяся Цин Луаньэр лежала на кровати и слабым взглядом смотрела на сидевшего рядом Хань Цзюэ.

Она с трудом подняла дрожащую руку.

— Муж…

— Осталось ли какое-нибудь неисполненное желание?

— В этой жизни я ни о чём не жалею… Только перед смертью… хотелось бы узнать, как там Тоэр…

— Не волнуйся. Он достигнет Дао. Если нам с тобой выпадет следующая жизнь, то, думаю, в круговороте перерождений он ещё сможет нас навестить.

— Мм…

Цин Луаньэр медленно закрыла глаза. На её лице осталась добрая, полная надежды улыбка.

Так она покинула этот мир.

Хань Цзюэ смотрел спокойно — без скорби, но и без облегчения.

Всё шло своим естественным чередом.

На следующий день он распустил слуг и незаметно покинул Дуншоу.

За городом Хань Цзюэ пришёл в лес, извлёк тело Цин Луаньэр, предал его земле и поставил над могилой каменную плиту.

Седовласый Хань Цзюэ долгое время простоял перед надписью:

«Могила моей жены Цин Луаньэр».

Если однажды Хань То вернётся, эта могила, возможно, позволит и ему поставить точку в прошлом.

В этот момент позади Хань Цзюэ появилась рыжая лисица и послушно уставилась на него.

Для неё минувшие сто лет пролетели почти как один долгий сон.

Словно не замечая её, Хань Цзюэ продолжал стоять у могилы, погружённый в воспоминания о своей смертной жизни.

Приходилось признать: человеческая жизнь была короткой, но насыщенной горестями и радостями. Её нельзя было назвать бессмысленной.

Однако для Хань Цзюэ истинным смыслом оставалось вечное существование.

Его привязанность к Цин Луаньэр возникла ради постижения Дао и не была глубокой. Но сама Цин Луаньэр прожила счастливую жизнь, даже если теперь умерла.

Эта кармическая связь на этом завершилась.

— В круговороте перерождений надеюсь, ты всё ещё сможешь…

Хань Цзюэ замолчал, не закончив фразу.

— Забудем.

Его правая рука, скрытая в рукаве, слегка шевельнулась.

Затем он повернулся к рыжей лисице и улыбнулся:

— Ты ещё меня помнишь?

— Помню.

Белые волосы Хань Цзюэ исчезли, кожа снова стала молодой. В мгновение ока перед лисицей возник прежний несравненный красавец: с тысячами прядей чёрных волос, в развевающейся белой мантии, а за спиной сияли Инь-Ян Солнце и Луна, Оберегающие Жизнь, озаряя его божественным светом. Он выглядел как изгнанный с Небес бессмертный, явившийся в мир смертных.

Рыжая лисица застыла от изумления.

Хань Цзюэ снова взглянул на могилу Цин Луаньэр и низко поклонился ей — так же, как делал это десятилетия назад во время свадебного обряда.

— Пойдём.

Он развернулся и полетел прочь, поднимаясь всё выше в небо, словно под ногами появлялась невидимая лестница.

Рыжая лисица взлетела следом.

***

Бессмертная долина Ста Гор.

Хань Цзюэ вместе с лисицей незаметно переместился прямо ко входу в свою даосскую обитель.

Через Небесную Марионетку он всё это время знал, что происходит в Скрытой Секте. За прошедшее столетие ничего серьёзного не случилось, всё оставалось по-прежнему, и ни один ученик его не искал.

— Отныне совершенствуйся здесь, перед моей обителью. И не броди где попало, — приказал Хань Цзюэ.

Рыжая лисица всё ещё пребывала в потрясении.

Эта бессмертная ци…

Казалось, одного вдоха достаточно, чтобы культивация начала расти!

Бессмертная земля!

Это точно бессмертная земля!

Лисица поспешно закивала и стала благодарить Хань Цзюэ поклонами.

Сам он вошёл в обитель и уселся на Чёрный Лотос Реинкарнации Разрушения Мира Тридцать Шестого Ранга.

Хань Цзюэ сделал глубокий выдох.

Эти сто лет почему-то ощущались длиннее десяти тысяч, хотя скучными совсем не были.

Он открыл письма и увидел сообщение, которое словно подтверждало: его век среди смертных действительно был частью настоящего мира.

[Ваш сын Хань То постиг божественную способность Пути Меча и вступил в Реку Пути Меча.]

Взгляд Хань Цзюэ стал твёрдым.

— Путь Святого, я иду.

— Святые, вы готовы встретить меня — уже Святого?

Сто лет закалки сердца завершены.

Сердце Святого выковано!

Сегодня я достигну Дао.

Чего желаю — того и добьюсь!