Почему это я вдруг ваш муж? Том 1 Глава 7

Кабинет третьего класса Тэджонской старшей школы благородных девиц (Старшей школы добродетельных жен города Тэджон).

Молодая учительница постучала по доске.

[В случае проявления неуважения к мужчине.]

[Пример: случайно пролитый на одежду напиток во время свидания вслепую в университете.]

— Ну, вы и сами всё знаете, верно? Но из-за некоторых девиц председатель велел провести этот инструктаж заново. Итак, вопрос. Вы проливаете напиток на мужчину во время свидания вслепую. Кто знает, что это означает?

Старшеклассница с первой парты подняла руку и встала.

— Смертельную опасность.

— Верно. Смерть. А почему? Почему именно смерть?

Стук. Стук-стук.

Учительница обвела слово «мужчина» в кружок, провела от него стрелку и написала новое слово:

[Законная жена]

— Законная жена такого никогда не простит. Если она это спустит на тормозах, то сама же окажется в дурах. Ведь когда пренебрегают мужем, пренебрегают и его законной женой.

— Если его законная жена — какая-нибудь горничная в отеле или курьер службы доставки, тогда ладно. Но у таких мужчин жены из низов — редчайшее исключение. Если его законная жена — Маг, то она как минимум находится на стадии Воплощения.

Учительница обвела взглядом класс.

— А теперь представьте, что вы пролили кофе на Мага стадии Воплощения. Как думаете, выживете?

Лица учениц побледнели от ужаса.

— Вот именно. Поэтому, если уж сплоховали, немедленно действуйте по инструкции для извинений.

Учительница запустила видеоматериал.

На экране появились фигурки мужчины и женщины, похожие на пластилиновые. Вдруг женщина резко поклонилась мужчине, выкрикивая извинения и представляясь.

В этот момент в голове у мужчины будто всё побелело, и он застыл на месте.

— Жалкие оправдания лишь вызывают гнев. Но сокрушительное извинение вводит собеседника в ступор. Все люди разные, но в течение как минимум нескольких десятков секунд цель будет пребывать в прострации, что бы вы ни делали. Запомните это. Однако эффект длится недолго, да и действует далеко не на всех, так что применяйте с осторожностью.

Учительница метнула три куска мела.

— Ой!

— Ай!

— Ух!

Три старшеклассницы, сладко спавшие на уроке, получили по лбу мелом и повалились со стульев.

— Вот так, как эти бездельницы, действовать точно нельзя.

Упавшая на пол Ли Со А потерла покрасневший лоб.

В памяти всплыли недавние воспоминания.

— «У меня... с самого детства домашняя обстановка была, мягко говоря, не очень. Меня толком никто никогда не любил. Наверное, поэтому я и с женщинами-то никогда нормально не общался».

Ю Джи Тэ всю жизнь был обделен женской любовью. В глазах Ли Со А он выглядел человеком, который безмолвно взывал о помощи.

— Я ведь могла помочь...

— А? Что ты там бормочешь?

— Ничего.

Ли Со А вздохнула, глядя на небо за окном.

«Джи Тэ-оппа... Чем он сейчас занимается?»

***

Странно, но даже стоя лицом к лицу с женщиной, я чувствовал себя на удивление спокойно. Похоже, утренний эликсир подействовал как надо. Вокруг были одни женщины, женщины и снова женщины, но теперь это казалось даже естественным.

Неужели я вырос над собой?

— У тебя отличная осанка.

— Что?

Директор Ли Джи Ын тихонько рассмеялась.

— Сразу видно хорошее воспитание. Без строгой семейной дисциплины добиться такой выправки нелегко.

В тот же миг мой разум будто окатило ледяной водой.

— ...

— Ой, что с тобой? Ты резко побледнел.

— Ничего страшного.

Горло сдавило от удушающего напряжения. Тело непроизвольно напряглось еще сильнее, кулаки сжались. Потребовался глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание.

— Кстати говоря. Ты привык к женщинам? Сколько у тебя жен?

Если говорить о привычке, то да, в каком-то смысле я привык. Женскую злобу мне доводилось видеть частенько. С самого детства. К тому же сейчас эти женщины не проявляли враждебности, а, напротив, открыто выказывали радушие. Всё в порядке.

Да и в умении терпеть я кое-что смыслил.

Секрет прост: нужно мысленно отстраниться и посмотреть на себя со стороны. Тогда собственные страдания будут казаться чужими, и над ними можно будет даже посмеяться.

Главное — войти в это состояние.

Этим приемом я пользовался с ранних лет. Стоило показать, что тебе больно, как на тебя набрасывались с еще большей яростью. Поэтому внешне я оставался невозмутимым, переживая всю муку глубоко внутри.

— Нет. У меня нет жены.

Я ответил с легкой улыбкой.

Стоявшие вокруг горничные тут же зашушукались.

Директор Ли Джи Ын усмехнулась.

— Надо же. Ты сейчас со мной кокетничаешь?

Почувствовав неловкость, я отвел взгляд.

— Нет, вовсе нет. Скажите лучше, это зелье предназначено для вас?

— А, это.

Стоило заговорить о деле, как она с явной неохотой откинулась на спинку дивана.

— Да нет, моя племянница тяжело больна. И это зелье — единственное, что может ее спасти, так что у меня просто нет выбора. Ах да... Значит, и девушки у тебя тоже нет?

— Да. Я никогда ни с кем не встречался.

— ...Отлично.

С этими словами она достала из-за пазухи карту и положила ее на столик.

— Для начала купи себе нормальную одежду. И ни в чем себе не отказывай, трать сколько влезет, договорились? Если что-то понадобится, вели горничным. А если захочешь чего-то большего — приходи ко мне. Я сделаю для тебя всё что угодно.

Когда я со вздохом поднялся с места, высокая горничная почтительно поклонилась. Ее рот расплылся в улыбке до ушей, а глаза взволнованно блестели.

— Позвольте мне проводить вас в ваши покои и мастерскую!

— Хорошо. Спасибо.

— Что вы, это вам спасибо!

Первым делом мы осмотрели мастерскую. Здесь было полно оборудования, которое раньше использовалось в Чирниксе. Изредка попадались и высококлассные приборы, но в основном узкоспециализированные. Планировка и комплектация выглядели крайне практично.

— Здесь кто-то работал до меня?

— Да, до вас здесь бывала профессор Р’льех. Она внезапно затребовала столько разного оборудования, что на его подготовку ушло несколько дней.

— Вот как.

Приготовление Алкагеста — задача, за которую не каждый осмелится взяться. Должно быть, она пришла сюда с колоссальной решимостью и упорством.

И потерпела неудачу.

Затем мы направились в жилые комнаты.

Покои класса VIP оказались невероятно просторными и уютными — не чета моему нынешнему общежитию при мастерской. Забросив на кровать сумку, в которой почти ничего не было, я сладко потянулся. В плечах и спине раздался отчетливый хруст.

— Кстати, а где сейчас та самая племянница? В больнице?

— А, она в своей спальне.

Я думал, она тяжело больна, поэтому удивился, что ее держат в гостиничном номере, а не в больнице. Впрочем, богачи могут позволить себе личных врачей на дому.

— Тогда проводи меня к ней.

— Ой.

— Лекарство ведь предназначается ей? Прежде чем браться за приготовление, я должен оценить состояние больной.

— ...Ну, это логично, конечно. Но стоит ли утруждаться? Алкагест ведь легендарное снадобье, которое войдет в историю.

— Мне нельзя на нее смотреть?

— Да нет, можно... Просто там зрелище не из приятных. Хм, но раз уж вы так настаиваете, я вас провожу.

Ее реакция показалась мне странной, но я промолчал и пошел за ней. Миновав длинный коридор, мы остановились перед одной из дверей.

— Спасибо, что проводила.

— Не за что.

Вдруг горничная, будто на что-то решившись, с улыбкой перехватила мою руку и прижала ее к своей груди. Она подмигнула мне и кокетливо улыбнулась. Видимо, для нее это было в новинку: щеки девушки густо покраснели, а дыхание сбилось.

— Если вам понадобятся ночные услуги... можете звать меня в любое время.

— Эй, ты чего? Не глупи. Кто тебе позволил?

— Если вам приглянется кто-то другой из прислуги, только скажите. Я тут же пришлю ее к вам, господин Ю Джи Тэ.

Подавив подступившее отвращение, я заставил себя улыбнуться, как и прежде.

— Если возникнет необходимость, я дам знать.

— Джи Тэ-оппа... Как ты можешь, когда я рядом?

Хан Е Джин ошеломленно поникла.

Когда горничная наконец отпустила мою руку и ушла, я потер предплечье.

Да, пока это всего лишь проявление симпатии. А симпатию я вытерпеть могу. Пусть мне и неприятно, но все эти слова сказаны из лучших побуждений. Нельзя отвечать злом на добро. Иначе я уподоблюсь собственной матери и тому, как она поступала со мной.

Но вот со злобой всё иначе. Вчера, когда Янус изливал свой безумный яд в чате, мне было трудно даже просто дышать.

— Подожди меня здесь.

— Хорошо...

Я открыл дверь и вошел внутрь.

Просторный номер площадью около ста тридцати квадратных метров был залит ослепительно-белым светом. В глубине комнаты стояла кровать, окруженная штативами с капельницами, трубки от которых уходили под одеяло.

Пациентка укрылась с головой, так что лица разглядеть не удавалось.

Я обратился к лежащему под одеялом человеку как можно вежливее:

— Прошу прощения. Я алхимик. Пришел, чтобы помочь вам справиться с недугом. Позволите мне осмотреть вас?

Одеяло зашуршало — видимо, мой голос разбудил больную.

— Мужчина?..

— Да.

— А-а... Пришел посмеяться надо мной? Ну еще бы, такое редкое зрелище.

У меня перехватило дыхание. Этот голос разительно отличался от голосов тех женщин, с которыми я общался до сих пор. На меня изливалась неприкрытая, чистая враждебность.

— Не вижу причин, по которым я должен смеяться над больной.

— Не притворяйся! Все вокруг надо мной смеются. И все желают мне смерти. Ты тоже этого хочешь!

Положение было скверным. Похоже, из-за затяжной болезни характер этой девушки окончательно испортился.

В эту эпоху женщины превосходили мужчин в силе и выносливости в разы. Сегодня утром я уже успел прочувствовать это на себе.

«Подходить ближе небезопасно?»

— Что ж, в таком случае я, пожалуй, пойду.

— Я не говорила тебе уходить!

И что мне прикажете делать?

— ...Тогда как мне поступить?

В ответ не прозвучало ни слова.

В моих глазах эта женщина сейчас выглядела опасным существом.

Казалось, стоит мне повернуться спиной, как она сбросит одеяло, набросится на меня и причинит вред. Знакомый прием — старшая сестра в детстве проделывала такое не раз. Я не мог отвести взгляд.

— Ты правда... не будешь смеяться?

— ...Не могу обещать, ведь я даже не знаю, как вы выглядите.

— Если посмеешься, я тебе этого вовек не прощу.

— Тогда просто не показывайтесь.

Я добавил:

— Если не хотите, чтобы вас видели — укройтесь. У каждого есть то, что хочется скрыть от чужих глаз, и требовать показать это силой — просто глупо. Так что, если у вас нет желания, я не стану настаивать. Я взгляну на вас только тогда, когда вы сами этого захотите.

Попробую как-нибудь замять этот разговор.

Если честно, я уже вовсю жалел, что вообще переступил порог этой комнаты.

— Ты точно... не станешь смеяться?

— ...Ручаться не могу. Но я не из тех, кто глумится над чужими страданиями.

Из-под одеяла медленно показалась дрожащая рука. Кожа была покрыта волдырями и язвами — типичный вид тяжелобольной.

— Ваше тело сильно пострадало.

— ...Уродливо, правда?

— Выглядит действительно не лучшим образом.

— ...Ты же обещал не смеяться.

— Мне совсем не смешно. Скорее, грустно. Когда видишь чужую боль, вполне естественно испытывать сострадание и желание помочь.

Даже если мир устроен иначе, мне всегда хотелось верить, что в нем есть место сочувствию. И сейчас я не мог поступить вопреки собственным убеждениям.

— Человек? Вот это убожество — человек?

— Внешность — это еще не всё.

— Вранье.

— Есть много людей, чьи тела изуродованы болезнью. Но среди них встречаются прекрасные личности. И напротив...

Члены моей семьи были невероятно красивы. Они обладали изяществом и притягательностью, которые трудно описать словами. Мне так хотелось, чтобы они меня любили, но это оказалось невозможным.

— ...бывают те, кто безупречен лицом, но уродлив и чудовищен душой.

Одеяло снова взметнулось вверх, скрывая лицо. Из-под него сбоку сиротливо высунулась больная рука.

— Можешь... подержать меня за руку?

— ...

Если я сейчас откажусь, это прозвучит как безмолвное подтверждение того, что она уродлива.

Глубоко вздохнув, я взял ее за руку.

Я слегка сжал ее ладонь, а когда отпустил, она тут же испуганно спрятала руку обратно под одеяло.

— Терпеть не могу таких лжецов, как ты. Убирайся немедленно.

— Хорошо.

Когда я уже направлялся к выходу, перед глазами всплыли уведомления о начислении очков.

[Уведомление о начислении очков:]

[+ Он мужчина (5 очков)]

[+ Он подержал меня за руку (10 очков)]

[+ Он мне безумно, безумно нравится... (20 очков)]

— Я приду завтра.

— Хватит лицемерить! Не хочешь — не приходи!

[+ Я так рада, что он согласился встретиться с такой, как я... (10 очков)]

Очки сыпались рекой. Я закрыл за собой дверь и вышел в коридор.