Похищенные Драконы Том 1 Глава 403 Будем любить
Палец Бом не двигался.
Ю Джитхэ снова посмотрел на каплю крови на шее Кёуль и, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся от напряжения, перевёл взгляд на неё.
Почему?
Она не стреляла.
Просто смотрела на него без выражения.
Встретиться с этим взглядом было мучительно.
Но он должен был.
— Поэтому сначала успокойся.
Хотя сердце уже разбилось, разум нужно было сохранить.
Хотя предательство душило горло и прямо сейчас хотелось умереть.
Ю Джитхэ хотел жить.
И всё ещё хотел спасти всех юных дракониц.
Даже смешно.
Что и сейчас Бом казалась ему красивой.
— Прошу, опусти арбалет хотя бы ненадолго. Давай поговорим.
— Зачем мне?
— Мы с тобой и девочки много раз не понимали друг друга. Тогда именно ты учила меня разговаривать. Я научился у тебя. Сейчас нам это нужно.
— Нет. Несколько слов ничего не изменят.
Чж-ж-жик…
Мана в арбалете стала плотнее.
У Ю Джитхэ будто остановилось сердце.
Но Бом всё ещё не стреляла.
Существуют истории, которые невозможно переломить дешёвой логикой.
И всё же он обязан был её убедить.
— Выслушай ещё немного. Тебе это ничего не стоит. Ты ведь хочешь причинить мне боль? Хочешь, чтобы я отчаялся ещё сильнее? Тогда дай мне шанс. Посмотри ещё немного, как я буду барахтаться, пытаясь выжить.
— И что ты здесь сделаешь? Что изменят слова?
— Я попробую убедить тебя не убивать девочек. И попрошу прощения. Если после этого не смогу тебя убедить, если ты всё равно не сможешь меня простить — делай что хочешь. Я буду жалеть ещё сильнее о времени, которое потратил на эти слова. Разве твоя месть тогда не станет совершеннее?
Её лицо оставалось неподвижным.
Оружие было у неё.
Если она не позволит даже этого — всё закончится.
— Хорошо.
Бом опустила арбалет.
Но это был лишь жест.
Лезвия в щупальцах могли в любой момент разорвать юных дракониц.
И всё же в пропасти отчаяния Ю Джитхэ увидел полоску света.
— Но прежде чем ты начнёшь меня убеждать, я задам три вопроса.
— Три вопроса?
— Да. То, что я всегда хотела спросить, когда наступит этот день.
Тщательно готовившая месть Бом не собиралась отдавать инициативу.
— …Хорошо.
— Ты привык ко лжи. Я тоже. Но и вся твоя жизнь была ложью. Поэтому хотя бы сейчас лучше быть честным.
— Да. Понял…
Ю Джитхэ отчаянно кивнул.
Бом медленно поднялась.
Прошла по поверхности остывшего источника и подошла ближе.
Скрестила руки.
— Первый вопрос.
— Ты когда-нибудь испытывал чувство вины?
После вопроса она замолчала.
Он странно отозвался в Ю Джитхэ.
Когда-то ему казалось, что если существует бог судьбы, тот хватает его за ворот и кричит: «Ну что, теперь сдашься? Даже теперь всё ещё хочешь счастья?»
Ощущение осталось прежним.
Но реплика изменилась.
Теперь бог судьбы спрашивал:
«Как долго ты думал, что сможешь от этого отворачиваться?»
Стоило посмотреть так — и всё вокруг приобретало другой смысл.
Ю Джитхэ убивал людей.
Жестоко.
Много.
Снова и снова.
Похищал и запирал.
Не только юных драконов.
Когда было нужно, тайно утаскивал других людей и держал в собственных пространствах.
И это не всё.
Ложью подстрекал людей.
Получал выгоду.
В приступах ярости разрушал всё вокруг.
Под именем мести доводил других до отчаяния.
Жизнь была длинной.
Грехов накопилось столько же.
В памяти лежала тысяча лет преступлений.
— Ты когда-нибудь испытывал чувство вины?
Ю Джитхэ посмотрел внутрь себя.
Когда-то в его сердце был треугольник.
Совесть.
И, если оглянуться назад, его углы, наверное, были даже острее, чем у других.
Когда грани ещё оставались целы, совесть каталась внутри и колола сердце.
Тогда Ю Джитхэ приходилось оправдываться.
Несправедливо.
У меня не было выбора.
Я не ошибся.
Кто вообще загнал меня сюда?
Думаете, я сам хочу так жить?
Он снова и снова напоминал себе о собственном положении и выписывал себе оправдание.
Удобный способ.
Стоит обвинить других — и ты уже прав.
Когда углы сточились сильнее, он перестал оправдываться.
Более мудрый и добрый человек нашёл бы другой путь.
Получил бы многое, не отнимая.
Стал бы сильнее, не убивая.
Но субъектом регрессии оказался именно он — недостаточный и несовершенный человек.
Значит, он просто выбрал то, на что был способен.
Признав это, Ю Джитхэ перестал видеть смысл думать о вине.
Грех стал удобным инструментом.
А когда треугольник окончательно сточился и превратился в гладкий шар, Ю Джитхэ перестал думать об этом совсем.
Просто отвёл глаза.
Помогло одно основание:
[Всё равно я тоже умру.]
После этого игнорировать стало просто.
Боишься небесной кары?
Пусть убивают.
Как человек может убивать человека?
И что?
Всё равно я тоже умру.
То, что казалось инструментом, стало его рукой.
Нужно — отними.
Сопротивляются — убей.
Простой принцип.
И снова вопрос.
Испытывал ли он когда-нибудь чувство вины?
— Испытывал.
Фиолетовые глаза сузились.
— Даже когда убивал мою мать?
— …Нет. Если честно, тогда — нет.
— Почему?
— В то время моя жизнь уже была инерцией, рождённой стремлением становиться сильнее. Я был погребён в настоящем ради достижения цели. К повторяющимся злодеяниям привык. У меня даже не оставалось места для чувства вины.
— …
Пока он отвечал, Бом прошла через источник и остановилась прямо перед ним.
— Руку.
Как собаке.
Ю Джитхэ протянул ладонь.
Маленькая рука Бом ухватила кончик его среднего пальца.
Она начала считывать его воспоминания и чувства одно за другим.
— Месть. Разве не из-за неё?
— Совсем не думать так я, наверное, не мог. Драконов я ненавидел.
— И при этом этих хочешь спасти?
Именно это и привело их сюда.
Юные драконицы научили его любить даже детей врага.
— …Да.
Бом долго смотрела в глаза.
Фиолетовый взгляд не дрогнул.
Но веки дёрнулись.
— Второй вопрос. С каким вообще лицом ты теперь собираешься просить у меня прощения?
— …
— Странно. Я тебя знаю. Делай как всегда. Не занимайся ерундой — разозлись. Разозлись на меня и переверни всё вверх дном. Ты ведь такой: убийца, который делает вид, что сдерживает импульсы, но всегда готов взорваться.
Это действительно было частью Ю Джитхэ.
Так мог жить человек, сделавший собственную смерть оправданием.
Но когда он вернул повседневность и фундаментальное «я умру» начал разрушаться, Ю Джитхэ постепенно снова стал чувствовать вину за прошлое.
Повседневность толкает человека в микроскопический мир.
Поэтому и чувство вины вернулось с мелочей.
Сначала он сожалел только о конкретных грехах против юных дракониц.
— Нет…
Но для Ю Джитхэ грех всегда был инструментом.
Инструментом, позволяющим получить то, что лежит за пределами собственных возможностей.
— Я просто был способен на всё ради того, чего хотел…
— Даже убивать?
— Я хотел стать счастливым.
— Эгоистично.
— Чтобы получить счастье, которое казалось совершенно недостижимым, я решил стать эгоистом. Но теперь всё иначе.
— …
Он не ожидал, что, вернув повседневность, снова станет человеком.
Не ожидал, что вместе с человечностью вернутся человеческая хитрость и эгоизм.
Смешно.
Даже тогда он отворачивался от маленького греха — лжи юным драконицам.
Не мог быть честным.
Лгал до самого конца.
— Если я могу искупить вину — сделаю что угодно.
Лицо Бом то возвращалось к бесстрастности, то снова искажалось.
Всё произошло мгновенно.
В арбалете собралась мана.
Тунг!
Она нажала спуск и прострелила ему ногу.
БАХ!
Бедро разнесло.
Боль была чудовищной.
Ю Джитхэ остался стоять.
В арбалете снова собралась мана.
Бом выстрелила во вторую ногу.
Грохот.
Второе бедро разбило.
Он не упал.
Не уклонился.
Не защитился.
Просто принял её ярость.
Что-то в ней дрогнуло.
— Теперь… теперь…
Дыхание через нос стало тяжёлым.
Веки задрожали сильнее.
— Последний вопрос.
Голос поднялся вместе с дыханием.
— Ради своего жалкого желания ты породил бесчисленную ненависть. Меня создал ты. И после этого у тебя есть право восхвалять жизнь? Есть хоть какое-то оправдание, чтобы жить?
Вопрос стал эмоциональным.
Само её существование врезалось прямо во всё, от чего Ю Джитхэ тысячелетиями отворачивался и бежал.
Она была Бом.
Дочерью чёрной драконицы, когда-то погибшей от его руки.
И одновременно — частью греха, который он позволял разрастаться, пока отворачивался.
Он называл всё «просто печальной случайностью».
Не смотрел.
Бежал.
Игнорировал.
А грех рос сам по себе и теперь поднялся перед ним чёрной волной.
— У тебя вообще есть право жить?!
Шторм обрушился.
Грешник стоял в маленькой лодке и смотрел на чудовищную массу собственных грехов.
Имеет ли преступник право жить?
Имеет ли право искать счастья?
На вопрос [Великой Враждебности], которую невозможно было охватить, грешник ответил:
— Что поделать.
— Что?
— Всё равно… нужно жить.
На лице Бом появилось ещё больше отвращения.
Взгляд дрогнул.
Какого ответа она ждала?
Что он упадёт на колени?
Что взорвётся от ярости и начнёт крушить всё вокруг?
— Что… что за безумие ты несёшь…
— Нет. Я говорю всерьёз. Права у меня нет. Оправдания тоже. Но жить всё равно нужно.
— Ты ходячий ком греха. Продолжишь жить — породишь новые. Таких, кто будет плакать кровавыми слезами, как я, станет ещё больше. И всё равно жить? Говоришь, жить?!
— А что мне делать? Я хочу жить. Теперь я хочу жить…
— Ты сумасшедший. Я уже подумала, что ты хоть немного стал человеком, а у тебя всё так же мозги набекрень!
Она обвиняла его.
Ю Джитхэ широко открыл глаза.
В её словах не было ошибки.
Если у грешника нет права жить — он должен умереть.
Но Ю Джитхэ будет жить.
Если грешник не может быть счастлив — он должен жить несчастным.
Но Ю Джитхэ станет счастливым.
Грех всегда был для него инструментом.
Силой, превращающей невозможное в возможное.
Веслом лодки, которая идёт к мечте.
Кнутом, заставляющим двигаться даже в пропасти, где нет ни капли надежды.
Его грех всегда соприкасался с отчаянной борьбой за жизнь.
Теперь он лишь собирался сменить инструмент.
И тут в голове прозвучали последние слова дорогого друга.
— …У меня был друг.
— Что?
Бом скривилась.
Ю Джитхэ шагнул в воду источника.
Она машинально отступила.
Воздух перевернулся.
В сердце, которое только что дрожало от отчаяния, появилась тонкая нить храбрости.
— Друг, похожий на тебя. Иногда он рассказывал мне будущее.
— Что ты делаешь? Не подходи!
Ю Джитхэ не остановился.
После трёх вопросов он понял:
логикой её не убедить.
Но жить он всё равно будет.
И юных дракониц спасёт.
«Ты обязательно станешь счастлив».
План, который рушится от одного движения пальца.
Но Ю Джитхэ отчаянно верил в эту ничтожную возможность.
— Он предсказал, что я обязательно стану счастлив. Тогда я хотел умереть и решил, что его последние слова исполнятся моей смертью.
— Я предупредила! Не приближайся!
Бом, пятясь, вдруг перескочила пространство и появилась за Кёуль.
Чтобы угроза стала яснее.
Щупальца напряглись.
— Но я не смог умереть. И теперь уже не могу считать смерть счастьем. Что же получается? Его предсказание всё ещё действительно!
Ю Джитхэ шёл на разбитых ногах.
И надеялся.
— Что это значит? Разве не то, что даже выжив, я всё равно обязательно стану счастлив?
В чёрной волне, накрывавшей его, вспыхнул крошечный свет.
— Поэтому, Бом! Я собираюсь жить и стать счастливым!
— Хватит нести чушь!
Её запястье задрожало.
— Нет! Опусти арбалет! Бом, ты не сможешь застрелить девочек!
— Думаешь, не смогу?
— Не смей! Ты должна стать счастливой вместе со мной!
— Ты услышал всю мою историю и до сих пор ничего не понял? Всё было ложью! То, что твоё сердце дрогнуло. То, что я делала вид, будто люблю тебя. Всё выросло из моих внушений! Ты до сих пор не понял, что всё это было ложью?!
— И что с того?!
Ю Джитхэ взревел, как зверь.
— Что с того, что отношения начались как ложь ради цели?! Что с того, что любовь была внушена ради того, чтобы заставить меня захотеть жить?! Разве была ложью еда, которую мы ели вместе? Разговоры шёпотом? Все те мучительные решения, которые мы вместе принимали ради счастья? Если бы всё это было ложью, мы давно сломались бы перед одной из бесчисленных проблем! Подумай! Где среди этого ложь?!
— …!
— Это изменило меня! Сделало живым! Твоя ложь привела меня к правде! Заставила меня захотеть жить!
Если так случилось со мной — почему не могло случиться с тобой?
Возможно, ему просто отчаянно хотелось в это верить.
Глаза Бом широко распахнулись.
Ю Джитхэ закричал:
— Это не просто красивые слова. С этого момента я отдам тебе всё, чего ты пожелаешь, чтобы искупить вину. Если для возрождения твоего рода тебе нужно стать Драконьим Лордом в Аскалифе — я помогу! Если не сможешь мне доверять — буду жить под твоим подозрением вечно! Мне всё равно!
Он кричал ради счастья.
Любой способ годился.
Ему нужно было убедить её тем же способом, которым он убедил самого себя — того, кто хотел умереть.
— Когда все твои желания исполнятся и мы вернёмся… если я хоть немного искуплю вину… если останется хотя бы ничтожная возможность, что ты сможешь меня простить… Бом! Тогда давай жить вместе. Тогда…
На языке появилось слово.
Когда-то Бом не смогла его произнести.
Но, возможно, именно этого хотела.
Даже если тогда она ещё не получила память прошлого.
Это не было ложью.
Наверняка было искренним желанием.
Если прожитое вместе время сумело изменить его сердце.
Если оно успело поселиться где-то и в её сердце.
Пусть момент ужасно неподходящий.
Ю Джитхэ всё равно произнёс это.
— Когда всё закончится…
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты выйдешь за меня?